Школа Шальнова
Языки через общение, самостоятельность, развитие способностей
   Школа  Программы  Видео  Статьи  Параллели  Дискуссии  Уроки  Магазин  ВКонтакте 

Un peu de soleil dans l’eau froide

Французско-Русский
Параллельный текст

Немного солнца в холодной воде

Un peu de soleil dans l’eau froide

Françoise Sagan

Франсуаза Саган

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

PREMIERE PARTIE

ГЛАВА ПЕРВАЯ

CHAPITRE I

Теперь это случалось с ним чуть не каждый день.

Cela lui arrivait pratiquement tous les matins, à présent.

Если только накануне он не напивался до того, что утром вставал с постели, словно в зыбком тумане, шел под душ, бессознательно, машинально одевался, и сама усталость освобождала его тогда от бремени собственного «я».

A moins qu'il ne se soit sérieusement enivré la veille et que l'effort de se lever, de se doucher, de se vêtir ne devienne si flou, si inconscient presque, qu'il le fasse à tâtons, privé ou plutôt soulagé de lui-même par sa fatigue.

Но чаще бывало другое, мучительное: он просыпался на рассвете и сердце колотилось от страха, от того, что он уже не мог называть иначе, чем страх перед жизнью, и он ждал: вот-вот речитативом заговорят в его мозгу тревоги, неудачи, голгофа начавшегося дня.

Mais les autres jours étaient plus fréquents et plus durs: il se réveillait à l'aube, le cœur battant de peur – de ce qu'il ne pouvait appeler autrement, déjà, que sa peur de la vie – et il attendait le récitatif dans sa tête de ses angoisses, de ses échecs, du lourd calvaire de la journée à venir.

Сердце колотилось; он пытался заснуть, пробовал забыться.

Son cœur battait, il essayait de se replonger dans le sommeil, il essayait de s'oublier.

Тщетно.

En vain.

Тогда он садился на постели, хватал не глядя стоявшую под рукой бутылку минеральной воды, отпивал глоток безвкусной, тепловатой, мерзкой жидкости – такой же мерзкой, какою представлялась ему собственная жизнь в последние три месяца.

Il s'asseyait alors dans son lit, attrapait la bouteille d'eau à son côté, avalait une gorgée tiède, fade, lamentable comme lui paraissait sa vie depuis trois mois

«Да что же это со мной? Что?» – спрашивал он себя с отчаянием и яростью, так как был самолюбив.

et il pensait «mais qu'est-ce que j'ai, qu'est-ce que j'ai?» avec un mélange de désolation et de fureur car il était orgueilleux.

И хотя ему нередко приходилось наблюдать у других, искренне уважаемых им людей нервную депрессию, подобная слабость казалась ему оскорбительной, как пощечина.

Et l'éventualité, pourtant si souvent rencontrée chez les autres, chez des gens qu'il estimait vraiment, d'une dépression nerveuse, l'humiliait comme une claque.

С юных лет он не слишком задумывался над самим собой, для него вполне достаточно было внешней стороны жизни,

Il ne s'était jamais intéressé beaucoup à lui-même depuis son adolescence, sa vie lui ayant suffi,

а когда он вдруг заглянул в себя и увидел, каким болезненным, немощным, раздражительным существом он стал, то почувствовал суеверный ужас.

et de se trouver brusquement confronté à ce personnage maladif, falot et exaspéré le remplissait d'une terreur superstitieuse.

Неужели этот тридцатипятилетний мужчина, который чуть свет садится на кровати и без всякой видимой причины нервически вздрагивает, неужели это и есть он?

C'était donc lui, cet homme de trente-cinq ans qui tremblait sans raison au bord d'un lit, au petit matin?

Неужели к этому привели его три десятилетия беззаботной жизни, полной веселья, смеха и лишь изредка омрачаемой любовными горестями?

C'était là que l'avaient mené trente ans de rires, d'insouciance et parfois de chagrins d'amour?

Он уткнулся головой в подушку, прижался к ней щекой, словно подушка обязана была дарить блаженный сон.

Il se replongeait sur l'oreiller, il l'étreignait contre sa joue comme s'il eût été, par sa fonction, détenteur du bienheureux sommeil.

Но глаз он так и не сомкнул.

Mais ses yeux restaient ouverts.

То ему становилось холодно и он кутался в одеяло, то он задыхался от жары и сбрасывал все с себя, но так и не мог укротить внутренней дрожи, чего-то схожего с тоской и безысходным отчаянием.

Et il avait froid, et il tirait la couverture, et il avait trop chaud, et il la repoussait, et il ne pouvait empêcher en lui ce grelottement, ce demi-désespoir, cette complète désolation.

Конечно, ничто не мешало ему повернуться к Элоизе и заняться любовью.

Bien sûr, il aurait dû se retourner vers Éloïse et faire l'amour avec elle.

Но он не мог.

Mais il ne pouvait pas.

Три месяца он не прикасался к ней, три месяца об этом и речи не было.

Cela faisait trois mois qu'il ne l'avait pas touchée, trois mois d'ailleurs qu'ils n'en parlaient pas.

Красавица Элоиза!..

La belle Éloïse...

Любопытно, как она с этим мирится…

C'était curieux comme elle supportait cela.

Будто чует в нем чтото болезненное, странное, будто жалеет его.

Comme si elle flairait quelque chose chez lui de malade, d'étranger, comme si elle avait pitié de lui.

И мысль об этой жалости угнетала больше, чем ее гнев или возможная измена.

Et l'idée de sa pitié le ravageait bien plus que sa colère ou son éventuelle trahison.

Чего бы он не дал, чтобы захотеть ее, чтобы броситься к ней, уйти в это всегда новое тепло женского тела, неистовствовать, забыться – только уже не сном.

Que n'eût-il donné pour avoir envie d'elle, s'abattre sur elle, dans cette chaleur d'un corps différent, faire des gestes violents, s'oublier enfin dans autre chose que le sommeil...

Но как раз этого он и не мог.

Mais il ne pouvait pas.

А несколько робких попыток, на которые она отважилась, окончательно отвратили его от Элоизы.

Et les quelques tentatives timides qu'elle avait osées l'avaient dégoûté d'elle d'une manière incroyable.

Он, который так любил любовь и мог отдаваться ей при любых обстоятельствах, даже самых странных и нелепых, оказывался бессильным в постели рядом с женщиной, нравившейся ему, женщиной красивой и к тому же действительно им любимой.

Lui qui avait tant aimé l'amour et qui avait pu le faire indifféremment dans les circonstances les plus ridicules ou les plus bizarres, se retrouvait impuissant, au fond d'un lit, près d'une femme qui lui plaisait, qui était belle et que, en plus, il aimait bien.

Впрочем, он преувеличивал.

D'ailleurs, il exagérait.

Как-то раз, три недели назад, после знаменитой вечеринки у Жана, он овладел ею.

Ils avaient fait l'amour, une fois, trois semaines plus tôt, après la fameuse soirée chez Jean.

Но теперь это уже забылось.

Mais il ne s'en souvenait pas.

Он слишком много выпил в тот вечер – на что были свои причины,– ему смутно помнилась лишь грубая схватка на широкой постели и приятная мысль при пробуждении, что очко выиграно.

Il avait trop bu, ce soir-là – et pour cause –, et il se rappelait juste une mêlée noire et confuse dans son grand lit et le soulagement au réveil d'avoir gagné un point.

Словно краткий миг наслаждения мог быть реваншем за тягостные ночи без сна, за неловкие оправдания и напускную развязность.

Comme si la brève seconde de plaisir donné et reçu eût été une revanche contre des nuits de malaise, de mauvaises excuses et de fausse désinvolture.

Конечно, не бог весть что.

Ce n'était pas brillant.

Жизнь, которая прежде была так щедра к нему – по крайней мере он так считал, и это было одной из причин его успехов,– вдруг отступила от него, как отступает море в часы отлива, оставив одинокой скалу, к которой оно так долго ластилось.

La vie, qui lui avait jusque-là tout donné – du moins le pensait-il et c'était une des raisons de ses succès –, la vie se retirait de lui comme la mer brusquement recule et délaisse un rocher trop longtemps caressé.

Представив себя в образе одинокого старика утеса, он даже рассмеялся коротким, горьким смешком.

L'idée de lui-même en vieux rocher le fit rire un instant, d'un petit rire amer.

Но ведь действительно, думалось ему, жизнь покидала его, словно кровь, вытекающая из тайной раны.

Mais en effet, la vie s'enfuyait de lui, lui semblait-il, comme par une blessure secrète.

Время уже не шло, а исчезало куда-то.

Le temps ne passait plus: il disparaissait.

Сколько бы он ни твердил себе, сколько ни убеждал себя, что еще и сейчас у него есть много завидного: выигрышная внешность, интересная профессия, успехи в разных областях, – все эти утешения казались ему столь же пустыми, столь же никчемными, как слова церковных акафистов…

Et il pouvait bien se dire, se répéter les avantages de sa vie présente: bon physique, métier amusant, succès de toute espèce, cela lui apparaissait aussi fade, aussi dénué d'intérêt que les litanies à la Sainte Vierge.

Мертвые, мертвые слова.

Morts... les mots étaient morts.

Вдобавок вечеринка у Жана обнаружила, сколько отвратительной физиологичности было в его переживаниях.

La soirée chez Jean avait de plus projeté un aspect physiologique répugnant sur tout cela.

Он на минуту вышел из гостиной и отправился в ванную комнату вымыть руки и причесаться.

Il était sorti du salon un moment et dans les vestiaires s'était repeigné et lavé les mains.

Тут у него выскользнуло из рук мыло и упало на пол, под умывальник; он нагнулся, хотел поднять.

C'est alors que le savon lui avait échappé, était tombé par terre, sous le lavabo, et qu'il s'était baissé pour le ramasser.

Мыло лежало под водопроводной трубой, розовый брусочек как будто прятался там;

Le savon gisait sous un tuyau, s'y cachait, semblait-il, c'était un savon rosé et – trouva-t-il brusquement – un savon obscène.

и вдруг эта розовость показалась ему непристойной, он протянул было руку, чтобы взять его, и не смог.

Il avait avancé la main pour le ramasser, et il n'avait pas pu.

Словно то было маленькое ночное животное, притаившееся во мраке и готовое поползти по его руке.

Comme si une bête sournoise et nocturne attendait dans l'ombre le contact de sa main

Жиль застыл на месте от ужаса.

et une brusque horreur le figeait sur place.

А когда распрямился, весь в поту, и увидел себя в зеркале, в глубине его сознания вдруг проснулось какое-то отрешенное любопытство, и чувство страха встало на свое место.

Il s'était relevé, transpirant, et s'était fixé dans la glace, avec, surgie du fond de son intelligence, une sorte de curiosité détachée qui avait vite rendu sa place à la terreur.

Он вновь присел на корточки и, глубоко вздохнув, как пловец перед прыжком с трамплина, схватил розовый обмылок.

Il s'était accroupi à nouveau, après avoir respiré une bonne fois comme un plongeur, et il avait attrapé le savon.

Но тотчас же швырнул его в раковину, как отшвыривают уснувшую змею, которую приняли за сухой сучок; целую минуту после этого он плескал себе в лицо холодной водой.

Mais il l'avait jeté aussitôt dans la cuvette, comme à la campagne on rejette un reptile endormi qu'on a pris pour un bout de bois et il avait dû se passer de l'eau froide sur le visage, une bonne minute.

Вот тогда-то и пришла мысль, что виной всему надо считать не печень, не переутомление, не «нынешние времена», а нечто совсем другое.

C'est alors qu'il avait pensé que «c'était autre chose que le foie, la fatigue ou l'époque actuelle».

Вот тогда-то он и признал, что «это» в самом деле случилось: он болен.

C'est alors qu'il avait admis que «cela» existait vraiment et qu'il était malade.

Но что же теперь делать?

Mais que faire?

Найдется ли на свете более одинокое существо, чем человек, принявший решение жить весело, счастливо с благодушным цинизмом, человек, пришедший к такому решению самым естественным путем – инстинктивно – и вдруг оставшийся с пустыми руками, да еще в Париже, в одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году нашей эры?

Qui est plus seul qu'un homme qui a pris le parti de la gaieté, du bonheur, d'un cynisme affectueux – et qui l'a pris, en plus, naturellement, par instinct – et à qui tout échappe d'un coup, à Paris, en l'an de grâce 1967?

Обратиться к психиатру представлялось ему унизительным, и он решительно отверг эту мысль – из гордости, которую он склонен был считать одним из лучших свойств своей натуры.

L'idée d'un psychiatre l'humiliait et, même, il la refusait profondément par un orgueil de l'esprit dont il n'était pas loin de penser que c'était le meilleur de lui-même.

Значит, оставалось только одно – молчать.

Il ne pouvait donc que se taire.

И продолжать это существование.

Et continuer.

Вернее, попытаться продолжать.

Enfin essayer de continuer.

Кроме того, сохраняя прежнюю слепую веру в жизнь с ее счастливыми случайностями, он надеялся, что все это ненадолго.

De plus, la foi aveugle qu'il avait toujours eue dans la vie et ses hasards lui faisait apparaître tout cela comme temporaire.

Время – единственный властитель, которого он признавал, унесло его любовные утехи, его радости, горести, даже некоторые взгляды, и не было оснований сомневаться, что оно справится и с «этой штукой».

Le temps, le seul maître qu'il se reconnût, avait brisé ses amours, ses bonheurs, ses chagrins, parfois ses idées, il n'y avait pas de raison qu'il ne brise pas de même «cette chose-là».

Но «эта штука» была чем-то безликим, безымянным, он не знал, что это, в сущности, такое.

Mais «cette chose-là» était incolore, innommable, il ne savait pas ce que c'était.

А ведь, может быть, время имеет власть только над тем, что ты сам осознал.

Et peut-être le temps n'a-t-il de pouvoir que sur ce que l'on connaît.

ГЛАВА ВТОРАЯ

CHAPITRE II

Он работал в международном отделе газеты и в этот день все утро провел в редакции.

Il travaillait à la rubrique des Affaires étrangères et il avait passé toute la matinée au journal.

В мире происходили кровавые, немыслимые события, пробуждавшие у его собратьев щекочущее чувство ужаса, и это раздражало его.

Le monde était plein d'événements sanglants, absurdes qui éveillaient chez ses confrères une horreur satisfaite qui l'exaspérait.

Не так давно, всего три месяца назад, он охотно ахал бы с ними, выражал бы свое негодование, а теперь не мог.

Jadis, trois mois avant, il aurait aimé s'exclamer avec eux, s'indigner mais là, il ne pouvait pas.

Ему было даже чуть досадно оттого, что этими событиями, происходившими на Среднем Востоке, или в США, или еще где-то, как бы пытались отвлечь его внимание от подлинной драмы – его собственной.

Il se sentait même légèrement vexé qu'on essayât ainsi, au Moyen-Orient, aux U.S.A. ou ailleurs de le distraire de son vrai drame: lui.

Планета Земля вращалась в хаосе – у кого теперь могло возникнуть желание или нашлось бы время поинтересоваться его жалкими проблемами?

La terre bougeait dans le chaos, et qui aurait eu l'envie, ou le temps, de se pencher sur ses petits problèmes?

Но разве мало часов потратил он сам, выслушивая мрачные исповеди и признания неудачников?

Et pourtant combien d'heures avait-il passées lui-même à écouter des discours désespérés, des aveux d'échec,

Разве мало он совершил пресловутых подвигов спасения?

combien de faux sauvetages n'avait-il effectués?

И что же?

Non.

Вокруг ходят люди с блестящими от возбуждения глазами, и только он один вдруг растерялся, точно заблудившийся пес, стал таким же эгоистом, как иные старики, таким же никчемным, как они.

Les gens marchaient autour de lui, les yeux brillants d'excitation et il était seul, aussi dépourvu de conviction tout à coup qu'un chien égaré, aussi égoïste que certains vieillards, aussi nul.

Внезапно у него возникло желание подняться этажом выше, к Жану, и поговорить с ним.

Il décida brusquement d'aller voir Jean, à l'étage au-dessus, et de lui parler.

Ему казалось, что из всех его знакомых только Жан способен отвлечься от своих забот и посочувствовать ему.

Jean était le seul homme assez détaché, assez sensible aussi à une certaine proximité du malheur, qu'il connût à ce moment-là.

В тридцать пять лет Жиль Лантье все еще был красив.

A trente-cinq ans, il était encore beau.

«Все еще» – потому что в двадцать он отличался редкостной красотой, которую, впрочем, никогда не сознавал, хотя и весело пользовался ею, пленяя и женщин и мужчин (последних-бескорыстно).

Cet «encore» tenait au fait qu'il avait été d'une rare beauté à vingt ans, beauté dont il n'avait jamais eu conscience d'ailleurs mais dont il s'était joyeusement servi et qui avait indistinctement fait envie longtemps aux femmes comme aux hommes – ces derniers en vain.

Теперь, пятнадцать лет спустя, он похудел, приобрел более мужественный облик, но в его походке, в движениях осталось что-то от победоносной юности.

Quinze ans plus tard, il était plus maigre, plus mâle, mais avec quelque chose encore dans sa démarche, ses gestes, de l'adolescent triomphant qu'il avait été.

У Жана, который в прежние времена просто обожал его, хотя никогда ему этого не говорил, да и себе самому в этом не признавался, дрогнуло сердце, когда вошел Жиль.

Et Jean qui l'avait follement aimé, en ce temps-là, sans le lui dire et sans d'ailleurs se le dire à lui-même, eut un petit choc au cœur en le voyant entrer.

Эта худоба, эти синие глаза, эти черные, слишком длинные волосы, эта нервозность…

Cette maigreur, ces yeux bleus, ces cheveux noirs un peu longs, cette nervosité...

Право, он становился все более и более нервным, и другу следовало бы им заняться.

Il devenait d'ailleurs de plus en plus nerveux, il fallait que lui, Jean, s'en occupe.

Но он все не мог решиться: Жиль так долго был для него символом счастья и беззаботности, что он не решался заговорить об этом, как не решаешься посягнуть на давно и прочно сложившийся образ…

Mais il ne pouvait s'y résoudre: Gilles avait été si longtemps pour lui le symbole du bonheur, de l'insouciance, qu'il répugnait à lui parler, comme on répugne à s'attaquer à une image.

Что, если он рассыплется прахом…

Et si l'image s'effritait...

и Жану, который с незапамятных времен был круглым, лысым, задерганным жизнью, придется убедиться, что на свете не существует прирожденных счастливцев?

si lui, Jean, depuis toujours rond, chauve et déchiré par la vie, découvrait qu'il n'y a pas d'homme «forcément» heureux?

Жан уже утратил немало иллюзий, но вот с этой иллюзией, быть может ввиду ее наивности, ему особенно жалко было расстаться.

Il n'en était plus à une illusion perdue mais celle-ci lui paraissait par sa naïveté même une des plus dures à perdre.

Он пододвинул стул, и Жиль осторожно опустился на сиденье, так как в комнате негде было повернуться из-за папок с материалами, громоздившихся на письменных столах, на полу, на камине.

Il poussa une chaise vers Gilles qui s'assit précautionneusement car la pièce était littéralement pleine de dossiers en vrac, sur les bureaux, par terre, sur la cheminée

Жан протянул ему сигарету.

et il lui tendit une cigarette.

Из окна открывался вид на серые и голубые крыши, на царство водосточных желобов, труб и телевизионных антенн, еще недавно восхищавшее Жиля.

La fenêtre ouvrait sur une vue de toits gris, bleus, un univers de gouttières, d'antennes de télévision qui avait longtemps ravi Gilles.

Но теперь он даже не посмотрел в ту сторону.

Mais il ne les regarda pas.

– Ну как? – сказал Жан.

– Alors? dit Jean.

– Как тебе нравится, а?

C'est bien, tout ça, hein?

– Ты это об убийстве?

– Tu parles de l'assassinat?

Да, можно сказать, ловко состряпали!

Oui, on peut dire que c'est du joli.

И Жиль замолчал, опустив глаза.

Puis il se tut, baissa les yeux.

Прошла минута, Жан, желая оттянуть объяснение, приводил в порядок папки на столе и при этом насвистывал, как будто целая минута молчания была естественной при их встречах.

Une minute passa et Jean, dans un dernier effort, rangea quelques dossiers en sifflotant comme si un silence d'une minute eût été normal entre eux.

Наконец он решился – природная доброта возобладала надо всем остальным, он вспомнил, как был внимателен и ласков с ним Жиль в те дни, когда от него, Жана, ушла жена, и вдруг почувствовал себя последним эгоистом.

Enfin, il se résigna; une grande bonté montait en lui: il se rappelait la chaleur de Gilles, sa gentillesse, son attention quand sa propre femme l'avait quitté, il se trouvait brusquement affreusement égoïste.

Вот уже два месяца c Жилем творится что-то неладное – Жан это чувствовал, но все два месяца избегал разговоров по душам.

Cela faisait deux mois qu'il sentait Gilles malheureux, deux mois qu'il évitait de lui en parler.

Нечего сказать, хорош друг!

C'était beaucoup trop pour un ami.

Но теперь, когда Жиль предоставлял ему право, вернее, откровенно вынуждал его начать атаку, он не мог удержаться от маленькой инсценировки.

Néanmoins puisque Gilles lui laissait, ou plutôt lui imposait l'attaque, il ne put se retenir d'organiser une légère mise en scène.

Все мы таковы после тридцати: любое событие, затрагивает ли оно весь мир или только мир наших чувств, требует некоторой театрализации, для того чтобы оно пошло нам на пользу или дошло до нас.

On en est tous là après trente ans: tout événement, qu'il soit d'ordre mondial ou affectif, exige presque un certain sens du théâtre pour qu'on puisse en profiter vraiment ou en être vraiment atteint.

И вот Жан раздавил в пепельнице недокуренную сигарету, сел и скрестил на груди руки.

Donc Jean écrasa sa cigarette à demi consumée dans le cendrier, s'assit et croisa les mains.

Пристально посмотрев Жилю в лицо, он откашлялся и сказал: – Ну как?

Il fixa Gilles une seconde, toussa et dit sobrement: – Alors?

– Что как? – отозвался Жиль.

– Alors quoi? dit Gilles.

Ему хотелось уйти, но он уже знал, что не уйдет, что он сам вынудил Жана начать расспросы

Finalement, il avait envie de partir tout en sachant qu'il ne partirait pas, qu'il avait tout fait pour acculer Jean à son questionnaire.

и, хуже того: у него даже стало легче на душе.

Et pire, il en ressentait déjà un soulagement.

– Ну как? Не клеятся дела?

– Alors, ça ne va pas, n'est-ce pas?

– Не клеятся.

– Non.

– Уже месяца два? Верно?

– Depuis un mois ou deux, hein?

– Три месяца.

– Trois.

Жан определил срок наугад, просто хотел показать, что душевное состояние Жиля не осталось незамеченным и если он до сих пор об этом не заговаривал, то лишь из деликатности.

Jean avait donné ce délai un peu au hasard pour montrer à Gilles qu'il lui prêtait attention et que s'il ne lui en avait pas parlé plus tôt ce n'était que par pudeur.

Но Жиль тотчас подумал: «Строит из себя проницательного человека, хитрюга, а сам на целый месяц ошибся…»

Mais Gilles pensa aussitôt: «Voilà, il fait le perspicace, le malin, et en plus il se trompe d'un mois.»

Но вслух сказал: – Да, уже три месяца мне скверно.

Il reprit: – Cela fait trois mois que je... que je vis mal.

– Конкретные причины? – спросил Жан и резким движением поднес зажигалку к сигарете.

– Raisons précises? demanda Jean en rallumant une cigarette d'un geste bref.

В эту минуту Жиль возненавидел его: «Хоть бы оставил этот тон полицейского чиновника, этакого многоопытного субъекта, которого не разжалобишь.

Un instant Gilles le haït: qu'il quitte ce ton d'officier de police, ce ton de type expert qui ne s'attendrit pas,

Хоть бы не ломал комедию».

qu'il cesse cette comédie.

Но вместе с тем ему хотелось выговориться – непреодолимая, теплая волна подхватила его и повлекла к откровенности.

Mais à la fois il fallait qu'il parle, un courant tiède, facile, irrésistible le traînait vers les confidences.

– Причин – никаких.

– Aucune.

– Вот это уже серьезнее,– бросил Жан.

– C'est plus grave, dit Jean.

– Ну, все зависит…– возразил Жиль.

– Ça peut dépendre, dit Gilles.

Неприязненный его тон сразу вывел Жана из роли бесстрастного психиатра;

L'agressivité de sa voix arracha Jean à son rôle de psychiatre.

он встал, обогнул стол и, положив руку на плечо Жиля, ласково забормотал:

Il se leva, fit le tour de la table et mit la main sur l'épaule de Gilles en marmonnant «mon pauvre vieux, va»,

«Ну ничего, ничего, старик», и от этого у Жиля, к великому его ужасу, на глазах выступили слезы.

ce qui, comble de l'horreur, fit monter des larmes aux yeux de Gilles.

Решительно он никуда не годится.

Décidément, il n'en pouvait plus.

Он протянул руку, взял со стола шариковую ручку и, нажимая на головку, принялся сосредоточенно выдвигать и убирать стержень.

Il tendit la main vers le bureau, attrapa un crayon Bic et se mit à faire rentrer et sortir la mine avec le plus grand intérêt.

– Что же у тебя не ладится, старик? – спросил Жан.

– Qu'est-ce qui ne va pas, mon petit? demanda Jean.

– Может, ты болен?

Tu es sûr que tu n'es pas malade?

– Нет, не болен.

– Rien. Je n'ai rien.

Просто мне ничего на свете не хочется, вот и все.

Je n'ai plus envie de rien, c'est tout.

Кажется, модная болезнь, да?

C'est une maladie à la mode, non?

Он даже попытался ухмыльнуться.

Il tenta un bref ricanement.

Но, в сущности, ему отнюдь не было легче оттого, что его душевное состояние оказалось явлением распространенным и официально признанным во врачебном мире.

En fait, que ce fût aussi fréquent et pratiquement homologué parmi les médecins de tous bords ne le rassurait pas.

Скорее, было даже обидно.

Cela l'eût plutôt vexé.

Раз уж на то пошло, он предпочел бы считаться «редким случаем».

Il aurait pu au moins, faute de mieux, se sentir un cas.

– Так вот, – с усилием заговорил он.

– Voilà, reprit-il avec effort.

– Мне больше вообще ничего не хочется. Не хочется работать, не хочется любить, не хочется двигаться

Je n'ai plus envie de travailler, je n'ai plus envie de faire l'amour, je n'ai plus envie de bouger.

– только бы лежать в постели целыми днями одному, укрывшись с головой одеялом. Я…

Ma seule envie, c'est de passer mes journées, seul dans mon lit, les draps sur ma tête. Je...

– А ты пробовал?

– Tu as essayé?

– Конечно.

– Bien sûr.

Хватало ненадолго.

Mais pas longtemps.

К девяти часам вечера меня уже тянуло покончить с собой.

J'avais envie de me tuer, le soir à neuf heures.

Простыни и подушки казались мне грязными, мой собственный запах – омерзительным, обычные мои сигареты – просто гадостью.

Le lit me semblait sale, ma propre odeur m'exaspérait et je détestais ma marque de cigarettes.

Это, по-твоему, в порядке вещей?

Tu trouves ça normal?

Жан буркнул что-то невнятное: эти подробности, указывавшие на психический надлом, коробили его больше, чем любые непристойные подробности, и он в последний раз попытался найти логическое объяснение.

Jean grogna, plus choqué par ces détails de misère mentale qu'il ne l'eût été par des détails obscènes et fit un dernier effort vers une explication logique:

– А как с Элоизой?

– Et Eloïse?

– Что с Элоизой?

– Eloïse?

Терпит меня.

Elle me supporte.

Как тебе известно, нам с ней, в общем-то, не о чем разговаривать.

Elle n'a jamais eu grand-chose à me dire, tu sais.

Но она меня действительно любит.

Elle m'aime bien.

А я, знаешь ли, выдохся.

De plus, je suis impuissant.

И не только с ней, а вообще.

Pas seulement avec elle, non, en général.

Ну, почти что.

Enfin, presque.

Если даже что-то и получается, мне скучно. Так что…

De toute façon, même si j'y arrive, ça m'ennuie. Alors...

– Ну, это не страшно.

– Ça, ce n'est pas grave, dit Jean.

Наладится.

Ça s'arrange.

И Жан попробовал было засмеяться, свести все дело к уязвленному самолюбию ослабевшего петушка.

Il essayait de rire, de ramener l'affaire à une histoire de petit coq blessé dans son amour-propre.

– Тебе надо посоветоваться с хорошим врачом, попринимать витамины, подышать чистым воздухом – и через две недели опять начнешь за курочками гоняться.

– Tu devrais voir un bon médecin, prendre des vitamines, de l'air et dans quinze jours, tu recommenceras à courir le guilledou.

Жиль вскинул на него глаза.

Gilles leva les yeux.

Он даже зашелся от злости. – Да не своди ты все к этому.

Il était hors de lui: – Mais ne ramène pas tout à ça.

Мне на это наплевать, понимаешь? Наплевать!

Je m'en fiche, tu comprends, je m'en fiche.

Мне ничего не хочется, понимаешь? Не только женщин.

Je n'ai envie de rien, tu comprends: pas seulement des femmes.

Мне жить не хочется.

Je n'ai pas envie d'exister.

Существуют для таких случаев витамины?

Tu connais des vitamines pour ça?

Наступило молчание.

Il y eut un silence.

– Выпьешь виски? – спросил Жан.

– Un scotch? dit Jean.

Открыв ящик стола, он извлек бутылку шотландского виски и протянул ее Жилю; тот машинально отпил глоток и, вздрогнув, замотал головой.

Il ouvrit un tiroir, sortit une bouteille, l'offrit à Gilles qui en but une gorgée, machinalement. Il frissonna, secoua la tête:

– Мне теперь и спиртное не помогает.

– Cela non plus ne me sert plus de rien.

Разве что надраться до полусмерти и заснуть.

Sauf à dormir, à m'abrutir à mort.

Алкоголь меня больше не возбуждает.

L'alcool n'est plus gai.

И уж, во всяком случае, не в нем же искать выход, верно?

Et de toute manière ce ne serait pas une vraie solution, si?

Жан взял у него бутылку и отпил большой глоток.

Jean prit la bouteille à son tour, en but une grande gorgée:

– Пойдем, – сказал он. – Пошатаемся немного.

– Viens, dit-il, on va se balader.

Они вышли.

Ils sortirent.

Париж был восхитителен до слез в горле своей ранней весенней голубизной.

Paris était ravissant, bleu à pleurer en ce début de printemps.

И улицы были все те же, прежние, и те же были на них бистро, тот же ресторан «Шлюп», куда они обычно ходили всей братией отмечать какое-нибудь событие, и тот же бар, куда Жиль бегал тайком звонить по телефону Марии в те времена, когда любил ее.

Et les rues étaient les mêmes, avec les mêmes bistrots: le Sloop où ils allaient boire en chœur, en cas de grand événement, le tabac où Gilles allait donner des coups de téléphone en cachette à Maria, du temps qu'il l'aimait.

Боже мой, вспомнить только, как его тогда трясло в душной телефонной будке и как он читал и перечитывал, не понимая, надписи на стенке, а телефон все звонил и звонил, и никто не брал трубку!

Mon Dieu, il se rappelait ses tremblements d'alors, cette chaleur dans la cabine, la façon dont il relisait sans les comprendre les graffiti du mur tandis que le téléphone sonnait, sonnait et ne répondait pas.

Как он мучился, как старался напускать на себя развязность, когда, положив трубку, заказывал хозяйке стаканчик у стойки, выпивал его залпом, как щемило у него сердце, щемило от тоски, от бешенства, но он жил тогда!

Comme il souffrait, comme il prenait l'air dégagé devant la patronne en lui demandant un verre, après, qu'il avalait d'un coup, le cœur convulsé de peine, de rage, comme il vivait!

И хотя он был порабощен в ту страшную пору, хотя его топтали ногами, это была почти завидная участь по сравнению с теперешним его прозябанием.

Et cette période atroce où sa vie était subordonnée à quelqu'un et par ce quelqu'un piétinée, lui apparaissait presque enviable comparée à maintenant.

Пусть его ранили, но, по крайней мере, хоть ясно было, в чем причина этой боли.

Il était blessé mais du moins cette blessure avait-elle un visage.

– А что, если поехать куда-нибудь? – сказал Жан.

– Et si l'on partait? dit Jean.

– Взять недели на две командировку для репортажа.

On se trouverait bien un reportage à faire quelque part, quinze jours?

– Неохота,-ответил Жиль.

– Je n'en ai pas envie, dit Gilles.

-Как подумаю о самолетах, о расписаниях, о незнакомых гостиницах, о людях, у которых надо брать интервью…

L'idée d'un avion à heure fixe, d'hôtels inconnus, de gens à voir...

Нет, я не в силах…

non, je ne peux pas...

Да еще с чемоданом возиться… Ох, нет!

Et les bagages... ah non.

Жан искоса поглядел на него и на мгновение подумал, уж не ломает ли его друг комедию.

Jean lui lança un regard oblique, se demandant une seconde s'il n'exagérait pas.

Жиль, случалось, любил поиграть, тем более что все обычно попадались на эту удочку.

Gilles aimait assez les comédies dans le temps, d'autant plus que chacun s'y prêtait.

Но сейчас на его лице был написан такой искренний страх, такое неподдельное отвращение, что Жан поверил.

Mais là, il avait un visage de peur, de dégoût qui convainquit Jean.

– А то давай проведем вечер с девочками, как в доброе старое время.

– Et si on passait une soirée avec deux filles, comme dans le vieux temps, toi et moi?

Как будто мы с тобой деревенские парни, решившие погулять в столице…

Comme si on était deux paysans qui s'encanaillent...

Нет, это чепуха…

Non, c'est idiot...

А как твоя книга?

Et ton livre?

Твой репортаж об Америке?

Ton reportage sur l'Amérique?

– Уже штук пятьдесят таких книг написано, и куда лучше моей.

– Il y en a eu cinquante déjà, et meilleurs.

Неужели ты думаешь, что я способен написать хотя бы две интересные строчки, когда меня ничто не интересует?

Et me crois-tu capable d'écrire deux lignes intéressantes alors que je ne m'intéresse à rien?

Мысль о книге окончательно доконала его.

L'idée de ce livre l'achevait.

Действительно, он намеревался написать книгу очерков о США, так как хорошо знал эту страну, действительно мечтал написать-даже составил план.

C'était vrai qu'il avait voulu écrire un reportage sur les U.S.A. qu'il connaissait bien, c'était vrai qu'il en avait rêvé, qu'il avait même fait un plan.

Но теперь – и это была истинная правда – он не мог бы написать ни единой строчки или развить какую-либо мысль.

Et vrai aussi qu'il eût été à présent incapable d'en écrire une ligne ni de développer une idée à ce sujet.

Да что же, в конце концов, с ним такое?

Mais qu'est-ce qui lui arrivait à la fin?

За что он наказан? И кем?

De quoi le punissait-on? Et qui?

Он всегда относился по-братски к своим друзьям, а с женщинами был даже нежен.

Il avait toujours été fraternel avec ses amis et plutôt tendre avec les femmes.

Он никогда и никому сознательно не причинял зла.

Il n'avait jamais délibérément fait de mal à qui que ce soit.

Почему же в тридцать пять лет жизнь, как отравленный бумеранг, ударила его?

Pourquoi recevait-il sa vie à la tête, à trente-cinq ans, comme un boomerang empoisonné?

– Я сейчас скажу, что с тобой,– загудел возле него голос Жана, успокаивающий, невыносимый голос.

– Je vais te dire ce que tu as, dit la voix de Jean près de lui, une voix apaisante, insupportable.

– Ты переутомился, у тебя…

Tu es fatigué, tu...

– Не смей говорить, что со мной,– заорал вдруг Жиль на всю улицу,– не смей говорить, потому что ты не знаешь!

– Tu ne vas pas me dire ce que j'ai! hurla Gilles brusquement au milieu de la rue, tu ne vas pas me le dire parce que tu ne le sais pas!

Потому что я сам, слышишь, я сам этого не знаю!

Parce que «moi», je ne le sais pas!

А главное,– окончательно теряя терпение, добавил: – Отвяжись ты от меня!

Et de plus, ajouta-t-il avec une parfaite mauvaise foi, je veux que tu me fiches la paix!...

Прохожие смотрели на них; Жиль вдруг покраснел, схватил Жана за лацканы пиджака, хотел было что-то добавить, но круто повернулся и, не попрощавшись, быстро зашагал к набережной.

Les gens les regardaient et il rougit soudain, tendit la main vers le revers de la veste de Jean comme pour ajouter quelque chose puis se détourna et partit très vite, vers les quais, sans dire «au revoir».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

CHAPITRE III

Элоиза ждала его. Элоиза всегда его ждала.

Éloïse l'attendait, Éloïse l'attendait toujours.

Она работала манекенщицей в крупном доме моделей, не очень преуспевала в жизни и с восторгом поселилась у Жиля два года назад, в тот вечер, когда его особенно мучили воспоминания о Марии и он уже больше не мог выносить одиночества.

Elle était mannequin dans une maison de couture, ne réussissait pas trop bien et s'était avec enthousiasme installée chez lui deux ans auparavant, un soir que le souvenir de Maria le faisait trop souffrir et qu'il ne supportait plus la solitude.

Элоиза была то брюнеткой, то блондинкой, то рыжеволосой, меняя цвет волос каждые три месяца по соображениям фотогеничности, чего Жиль никак не мог взять в толк.

Elle était brune ou blonde ou rousse selon les trimestres, pour des raisons de photogénie qu'il avait renoncé à élucider,

Глаза у нее были очень красивые, ярко-синие, прекрасная фигура и неизменно хорошее настроение.

avec des yeux bleus fort beaux, un joli corps et une bonne humeur inaltérable.

Долгое время они в известном плане превосходно ладили друг с другом, но теперь Жиль с тоской думал, как провести с ней вечер, что ей сказать.

Ils s'étaient très bien entendus sur un certain plan, longtemps, mais à présent, il se demandait avec angoisse que lui dire, comment passer la soirée avec elle.

Конечно, он мог бы уйти из дому один – под предлогом, что его пригласили на ужин, она бы не обиделась, но его совсем не соблазняла еще одна встреча с Парижем, с улицей, с ночным мраком, ему хотелось забиться в угол и побыть одному.

Il pouvait toujours prétexter un dîner dehors et sortir sans elle, elle ne s'en formaliserait pas, mais il n'avait pas envie de réaffronter la rue, la nuit, Paris, il avait envie de se terrer et d'être seul.

Он жил на улице Дофина в трехкомнатной квартире, которую так и не обставил как следует.

Il habitait un petit appartement de trois pièces, rue Monsieur-le-Prince, qu'il n'avait jamais fini d'aménager.

Вначале он с энтузиазмом прибивал полки, делал проводку для стереофонической радиолы, выбирал место для книжного шкафа, для телевизора – словом, с увлечением обзаводился всякими модными новшествами, которые, как принято считать, делают человеческую жизнь приятной и обогащают ее.

Il y avait au départ, avec enthousiasme, accroché des étagères, installé une chaîne de stéréophonie, une bibliothèque, la télévision, bref des dizaines de gadgets qui sont censés vous rendre la vie agréable et enrichissante.

А теперь он с досадой смотрел на все эти вещи и не в силах был даже взять с полки книгу – это он-то, целыми днями пичкавший себя литературой!

Objets qu'il regardait avec ennui aujourd'hui, incapable même de prendre un livre, lui qui s'était nourri de littérature des journées durant.

Когда он вошел, Элоиза смотрела телевизор, не выпуская из рук газеты, чтобы не пропустить какой-нибудь сногсшибательной передачи,

Éloïse regardait la télévision quand il entra, un journal à la main, afin de ne pas manquer surtout une de ces admirables émissions,

а увидев Жиля, вскочила и с веселой улыбкой тотчас подбежала поцеловать его – эта поспешность показалась ему неестественной и смешной, слишком в духе «твоя маленькая женушка».

et elle se leva d'un bond pour l'embrasser, l'air joyeux: un bond qui lui parut à lui exagéré et ridicule, très «la vraie petite femme».

Он направился к бару – вернее, к столику на колесиках, служившему баром,– и налил себе виски, хотя пить ему совсем не хотелось.

Il alla vers le bar, ou plus exactement la table roulante qui en tenait lieu et se servit un whisky sans en avoir envie.

Потом уселся в такое же кресло, как Элоиза, и тоже уставился с заинтересованным видом на экран телевизора.

Puis il alla s'asseoir dans le fauteuil jumeau de celui d'Éloïse et fixa à son tour d'un air intéressé le petit écran.

Оторвавшись на миг от захватывающего зрелища, Элоиза повернулась к нему.

Éloïse s'arracha une seconde à sa contemplation et tourna la tête vers lui:

– Удачный был день?

– Bonne journée?

– Очень. А у тебя?

– Très. Et toi?

– Тоже.

– Moi aussi.

И она, казалось с облегчением, снова воззрилась на экран.

Soulagée, semblait-il, elle se rabattit sur le poste.

Там какие-то молодые люди пытались составить слово из деревянных букв, которые дикторша с милой улыбкой разбросала перед ними.

De jeunes inconnus essayaient de former un mot avec des lettres en bois que la meneuse de jeu, un doux sourire aux lèvres, leur offrait en pagaille.

Жиль закурил сигарету, закрыл глаза.

Gilles alluma une cigarette, ferma les yeux.

– По-моему, это «аптека», – сказала Элоиза.

– Je crois que c'est «pharmacie», dit Éloïse.

– Прости?

– Pardon?

– Мне кажется, что слово, которое им надо составить,– «аптека».

– Je crois que c'est «pharmacie» le mot qu'ils cherchent.

– Вполне возможно,-согласился Жиль.

– C'est bien possible, dit-il.

И он снова закрыл глаза.

Il referma les yeux.

Потом попробовал сделать еще глоток.

Puis il essaya de boire une gorgée de son verre.

Но виски уже успело согреться.

Il était déjà tiède.

Жиль поставил стакан на пол, затянутый ковролином.

Il le reposa sur la moquette.

– Звонил Никола, спрашивал, не хотим ли мы поужинать сегодня с ним в клубе.

– Nicolas a téléphoné, il demande si on veut le rejoindre au Club, ce soir.

Как ты думаешь?

Qu'est-ce que tu en penses?

– Там видно будет,– ответил Жиль.– Ведь я только что вернулся.

– On verra, dit-il, je viens de rentrer.

– Но если тебе не хочется выходить, у нас в холодильнике есть телятина.

– Sinon, il y a du veau froid dans le frigidaire.

Можно ужинать и смотреть сериал по телевизору.

Et le feuilleton à la télé.

«Отлично,– подумал он.

«Parfait, pensa-t-il.

– Богатый выбор: либо ужинать с Никола, который в сотый раз будет объяснять, что, если бы наше кино не было так продажно, он, Никола, давно бы создал шедевр.

Joli choix. Ou je dîne avec Nicolas qui m'expliquera une fois de plus que si le cinéma n'était pas pourri, il aurait depuis longtemps fait son chef-d'œuvre.

Либо сидеть дома и смотреть по телевизору глупейшую передачу, закусывая холодной телятиной. Ужас!»

Ou bien je regarde une ânerie dans mon fauteuil en mangeant du veau froid. Quelle horreur!»

Но ведь прежде он выходил по вечерам, у него были друзья, он развлекался, встречался с новыми людьми, и каждая ночь была праздником!..

Mais enfin, dans le temps, il sortait, il avait des amis, il s'amusait, il rencontrait des gens nouveaux, chaque nuit était une fête!...

Где же его приятели?

Où étaient ses amis?

Он хорошо знал, где его приятели, – достаточно протянуть руку к телефону.

Il savait bien où ils étaient et qu'il n'avait qu'à tendre la main vers le téléphone.

Им просто надоело безрезультатно звонить ему в течение трех месяцев – вот и все.

Eux s'étaient lassés de le faire sans résultat depuis trois mois, c'était tout.

Сколько он ни перебирал в памяти имен, гадая, кого бы ему хотелось сейчас увидеть, таких людей не нашлось.

Mais il avait beau chercher un nom, un visage qu'il eût aimé voir, il n'en trouvait pas.

Только этот подонок Никола все еще цепляется за него.

Seule, cette loque de Nicolas s'accrochait.

Причина ясна: нечем платить за выпивку.

Et pour cause: il ne devait pas avoir de quoi payer ses verres.

Зазвонил телефон, но Жиль не пошевелился.

Le téléphone sonna et il ne bougea pas.

Было время, когда он сразу хватал телефонную трубку, уверенный, что его призывает любовь, приключение или какая-нибудь удача.

Il y avait eu un temps où il bondissait vers le téléphone: c'était l'amour ou la fortune ou l'aventure qui l'appelait, il en était sûr.

Теперь же к телефону подходила Элоиза.

Mais maintenant c'était Elo'ïse qui décrochait.

Она крикнула из спальни: – Это тебя, Жан звонит.

Elle cria de la chambre: – C'est pour toi. C'est Jean.

Жиль замялся.

Il hésita une seconde.

Что сказать?

Que lui dire?

Потом вспомнил, что днем грубо обошелся с Жаном, а грубость всегда выглядит некрасиво и глупо.

Puis il pensa qu'il avait été grossier le matin et qu'il était stupide et honteux d'être grossier.

В конце концов, ведь он сам полез к Жану со своими неприятностями, а потом бросил его посреди улицы.

Après tout, c'était lui qui était allé embêter ce pauvre Jean avec ses ennuis et lui qui l'avait plaqué au milieu de la chaussée.

Он снял трубку. – Это ты, Жиль?

Il prit l'appareil: – C'est toi, Gilles?

Ну что у тебя?

Ça va?

– Все в порядке,– ответил Жиль.

– Oui, dit-il.

Голос Жана был теплый, встревоженный – голос настоящего друга.

La voix de Jean était chaleureuse, inquiète, une vraie voix d'ami.

Жиль растрогался.

Gilles s'émut.

– Прости, что так вышло сегодня,-сказал он,

– Je suis désolé pour ce matin, commença-t-il.

– я, видишь ли… – Завтра поговорим о серьезных вещах.

Je... – On en parlera demain sérieusement, dit Jean.

Ты что делаешь вечером?

Que fais-tu ce soir?

– Да наверно, я… наверно, мы сегодня останемся дома и будем есть холодную телятину.

– Je crois que je vais... que nous allons rester ici, dit-il, et manger du veau froid.

Это был настоящий, едва прикрытый призыв о помощи, за которым последовало короткое молчание.

C'était un véritable appel au secours, à peine déguisé et il y eut un léger silence.

Затем Жан ласково произнес: – Знаешь, нечего тебе дома сидеть.

Jean reprit doucement: – Tu devrais sortir, tu sais;

Сегодня в «Бобино» премьера. Если хочешь, у меня есть билеты, я могу…

il y a la première de Bobino si tu veux, j'ai des places, je...

– Нет, спасибо,-ответил Жиль. – Не хочется вылезать из дому.

– Merci, dit Gilles. Je n'ai pas très envie de sortir.

Давай лучше завтра устроим грандиозный кутеж.

Demain on fera une nouba effrénée, si tu veux.

Он вовсе и не думал ни о каком кутеже, и Жан это знал.

Il ne le pensait pas et Jean le savait.

Но в театр уже было поздно: Жану пришлось бы ехать переодеваться, снова выходить из дому, и этот явно надуманный проект кутежа его устраивал.

Mais Jean était en retard, il devait encore se changer, ressortir, cette fausse promesse l'arrangeait bien.

Он согласился, на всякий случай сказал с не принятой между ними нежностью: «До завтра, старик!» – и повесил трубку.

Il acquiesça, dit quand même «au revoir, mon petit» d'une voix plus tendre que d'habitude et il raccrocha.

Жиль почувствовал себя еще более одиноким.

Gilles se sentit un peu plus seul.

Он вернулся в гостиную, сел в кресло.

Il rentra dans le studio, se rassit.

Элоиза по-прежнему как завороженная не сводила глаз с экрана.

Éloïse était toujours fascinée par la télévision.

Жиль вдруг взорвался: – Неужели ты в состоянии смотреть это!

Il s'énerva brusquement: – Comment peux-tu regarder ça?

Элоиза не выразила ни малейшего удивления, только повернула к нему кроткое, смиренное лицо.

Elle n'eut même pas l'air surpris, elle tourna vers lui un visage éteint, doux, résigné:

– Я думала, так лучше, ты тогда можешь не говорить со мной.

– Je pensais que ça t'éviterait de me parler.

От изумления он опешил, не зная, что отвечать.

Il fut si étonné une seconde qu'il ne répondit pas.

И в то же время ее слова прозвучали так униженно, что он ощутил хорошо знакомый ему глухой ужас: кто-то страдает из-за него.

En même temps l'humilité de la phrase le remplissait d'une sourde horreur trop bien connue: celle de faire souffrir.

И он понял, что его разгадали.

Et il se sentait démasqué.

– Почему ты так говоришь?

– Pourquoi dis-tu ça?

– Она пожала плечами.

Elle haussa les épaules.

– Да так.

– Comme ça.

Мне кажется… у меня такое впечатление, что тебе хочется побыть одному, хочется, чтобы к тебе не приставали.

Je crois... j'ai l'impression que tu as envie d'être seul, qu'on ne s'occupe pas de toi.

Вот я и смотрю телевизор…

Alors, je regarde la télévision.

Она глядела на него с мольбой, она хотела, чтобы он сказал:

Elle le regardait d'un air implorant, elle eût voulu qu'il lui dise

«Да нет же, нет, лучше уж ты приставай, говори со мной, ты мне нужна»,-и на миг у него возникло желание сказать это, чтобы доставить ей удовольствие.

«mais si, occupe-toi de moi, au contraire, parle-moi, j'ai besoin de toi», et il en eut un instant la tentation, pour lui faire plaisir.

Но это была бы ложь, еще одна ложь – какое он имел право так говорить?

Mais c'eût été un mensonge, un de plus, et il n'en avait même pas le droit.

– Я не очень хорошо себя чувствую в последние дни,– произнес он слабым голосом.

– Je ne vais pas très bien en ce moment, dit-il d'une voix faible.

– Не сердись на меня.

Ne m'en veux pas.

Сам не знаю, что со мной.

Je ne sais pas ce que j'ai.

– Я не сержусь,-ответила она.-Я ведь знаю, что это такое.

– Je ne t'en veux pas, dit-elle, je sais ce que c'est.

В двадцать два года со мной было то же самое – нервная депрессия.

A vingt-deux ans, j'ai eu la même chose. Une dépression.

Я все время плакала.

Je pleurais tout le temps.

Мама безумно за меня боялась.

Ma mère était folle.

Ну вот, этого следовало ожидать! Сравнения!

Ça devait arriver: la comparaison!

С Элоизой всегда все уже было.

Éloïse avait tout eu, toujours.

– И как же это кончилось?

– Et comment ça s'est arrangé?

Вопрос был задан злобным, насмешливым тоном.

Il avait une voix ironique, mauvaise.

В самом деле, разве можно сравнивать его болезнь с недугами Элоизы?

En fait, il ne parvenait pas à comparer «sa» maladie à celle d'Éloïse.

Это же просто оскорбительно.

C'était presque insultant pour lui-même.

– Само прошло – ни с того ни с сего.

– C'est passé d'un coup, comme ça.

Месяц я принимала какие-то таблетки – я позабыла, как они называются.

J'ai pris des petits cachets pendant un mois – c'est idiot, j'ai oublié leur nom.

И в один прекрасный день мне вдруг стало лучше…

Et un matin, ça allait mieux.

Она даже не улыбнулась.

Elle ne riait même pas.

Жиль посмотрел на нее чуть ли не с ненавистью.

Il la regardait avec une sorte de haine:

– Жаль, что ты забыла, как называются эти таблетки.

– C'est dommage que tu aies oublié leur nom.

Может, спросишь у мамы по телефону?

Tu peux peut-être téléphoner à ta mère pour le lui demander.

Элоиза встала и, подойдя к нему, обхватила ладонями его голову.

Elle se leva, vint à lui, prit sa tête dans ses mains.

Он пристально смотрел на ее красивое спокойное лицо, на ее губы, столько раз целованные им, на синие, полные сочувствия глаза.

Il regardait fixement ce beau visage tranquille, cette bouche tant embrassée, ces yeux bleus et pitoyables:

– Жиль! .. Жиль! ..

– Gilles... Gilles...

Я знаю, что я не очень умная, и вряд ли могу помочь тебе.

Je sais que je ne suis pas très maligne et que je ne peux pas grand-chose pour toi.

Но я тебя люблю. Жиль, дорогой мой!..

Mais je t'aime, Gilles, mon chéri...

И она заплакала, уткнувшись в его пиджак.

Elle pleurait à présent, appuyée à sa veste

Ему стало и жаль ее, и в то же время чудовищно скучно.

et, en même temps que de la pitié, il ressentait un immense ennui.

– Не плачь, – говорил он,– не плачь, пожалуйста. Все уладится…

– Ne pleure pas, disait-il, ne pleure pas, ça va s'arranger tout ça...

Я совсем развинтился, завтра пойду к доктору.

Je suis claqué, je vais aller voir un médecin demain.

И так как она продолжала тихонько всхлипывать, как напуганный ребенок, он дал ей слово, что завтра же обязательно пойдет к доктору, весело съел свою порцию холодной телятины и попытался немного поболтать с Элоизой.

Et comme elle pleurait de plus en plus doucement, comme une enfant effrayée, il lui jura d'aller voir un docteur le lendemain, mangea son veau froid en souriant, et essaya de lui parler un peu.

Потом, когда они легли в постель, он ласково поцеловал Элоизу в щеку и повернулся на бок, молясь в душе, чтобы больше никогда не наступал рассвет.

Puis il l'embrassa tendrement sur la joue et se retourna sur le côté, dans leur lit, en espérant que l'aube ne se lèverait pas.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

CHAPITRE IV

Доктор оказался человеком умным, что отнюдь не облегчало положения.

Le médecin était intelligent et cela n'arrangeait rien. Au contraire.

Он простукал легкие Жиля, послушал сердце, задал со скучающим видом обычные вопросы, явно не придавая им ни малейшего значения.

Il avait ausculté les poumons de Gilles, écouté son cœur, posé des questions banales avec l'air excédé de l'homme qui ne s'illusionne pas sur ses propres manigances.

Теперь Жиль сидел напротив врача в глубоком кресле стиля Людовика XIII и пристально смотрел на него в смутной надежде, что эта уверенность, этот безапелляционный тон не прикрывают полного бессилия врача исцелить пациента.

A présent, Gilles était assis en face de lui, dans un grand fauteuil Louis XIII et il le regardait fixement, avec le vague espoir que cette assurance, cette résolution ne cachât pas une totale impuissance à le guérir.

«В конце концов врачи научились вырабатывать такое вот решительное выражение лица, так же как адвокаты напускают на себя уверенность, так же как у меня, вероятно, бывает иной раз выражение глубокого интереса и понимания, подобающее журналисту».

«Après tout il a arboré une tête décidée de médecin, comme il y a des têtes convaincues d'avocat, comme je dois avoir de temps en temps une tête intéressée et compréhensive de journaliste.»

И все же надежда теплилась в его душе.

Mais il ne pouvait empêcher l'espoir de se lever en lui.

А вдруг и в самом деле существует этакая маленькая пилюлька, излечивающая от отвращения к жизни?

Et s'il y avait une petite pilule quelque part qui guérisse du mal de vivre?

Почему бы такой и не быть? Может, у него.

Pourquoi pas?

Жиля Лантье, просто чуточку недостает в организме кальция, или железа, или еще какой-нибудь штуковины и только поэтому он несчастен?

Et s'il lui manquait seulement un peu de calcium ou de fer ou de Dieu sait quoi pour être heureux?

Ведь бывает же, в конце концов, и так!

Ces choses-là existaient, après tout!

Человек выдумывает невесть что насчет своей воли, свободы, мозга, и вдруг оказывается, что он связан по рукам и по ногам просто потому, что ему недостает витамина В.

On veut toujours faire les malins avec sa tête, sa volonté, sa liberté et puis l'on se retrouve enchaîné parce qu'il vous manque des vitamines B.

Так-то.

Voilà.

Именно это и надо себе внушить.

C'était cela qu'il fallait se dire.

Убедить себя в этом.

Cela qu'il fallait admettre.

Человеческий организм – весьма сложная фабрика и…

Un corps n'est qu'une usine délicate et...

– Словом, вы чувствуете себя плохо, – сказал доктор.

– Bref, vous ne vous sentez pas bien, dit le docteur.

– Не скрою от вас, что я мало чем могу вам помочь.

Et je ne vous cacherai pas que je n'y peux pas grand-chose.

– Как так?

– Comment ça?

Жиль почувствовал себя униженным и обозлился.

Gilles se sentait furieux, humilié.

Ведь он уже психологически отдался во власть этого врача, доверился ему, и вдруг через час этот шарлатан преспокойно заявляет, что на него рассчитывать не приходится.

Il s'était moralement mis sous la protection de cet homme durant une heure, il lui avait fait confiance et ce charlatan lui déclarait froidement qu'il ne fallait pas compter sur lui.

Да ведь он врач, это же, в конце концов, его ремесло.

Mais il était médecin, après tout, c'était son métier.

Он обязан что-нибудь сделать.

Il «devait» faire quelque chose.

Что, если бы в гараже механики вдруг перестали разбираться в машинах или…

Et si les garagistes ne comprenaient plus rien aux voitures et si...

– Физически вы вполне здоровы.

– Vous vous portez très bien physiquement.

Во всяком случае, по внешним показателям.

Enfin, apparemment.

Если хотите, можно сделать анализы.

Je peux faire des analyses, si vous voulez.

Можно прописать вам лекарство для поднятия тонуса.

Ou vous donner des médicaments pour votre tonus.

Одну капсулу перед едой по пять раз в день…

Une ampoule avant chaque repas, que vous prendrez une fois sur cinq...

Он говорил почти насмешливо, и Жиль возненавидел его.

Il ricanait presque et Gilles le détesta.

Он шел к чадолюбивому отцу, а ему подсунули ученого скептика.

Il cherchait un père affectueux, on lui offrait un blasé scientifique.

– Раз вы считаете, что это поможет, я готов принимать любое лекарство, хоть по десять раз в день,– сухо сказал он.

– Si vous pensez que ça peut m'aider, je suis tout à fait capable de prendre un médicament deux fois par jour, dit-il sèchement.

Доктор засмеялся. – Только какое?

Le médecin se mit à rire: – Et lequel?

Вы страдаете общей вялостью, которую мы называем депрессией.

Vous souffrez de cette atonie généralisée qu'on appelle dépression.

Она затрагивает и умственную деятельность, и половую сферу, и все прочее, как вы говорили.

C'est mental, c'est sexuel, etc., comme vous me l'avez dit.

Если желаете, могу направить вас к психиатру.

Je peux vous envoyer à un psychiatre, si vous voulez.

Иногда бывает толк.

Quelquefois ça marche.

Иногда нет.

Quelquefois pas.

Есть у нас доктор Жиро, он очень хорошо разбирается…

Il y a le Dr Giraut qui est très bien...

Жиль взмахом руки отмел это предложение.

Gilles fit un geste de la main qui excluait ce projet.

– Могу посоветовать вам отправиться в путешествие, отдохнуть хорошенько или, наоборот, изнурять себя.

– Je peux vous dire de voyager, de vous reposer ou de vous exténuer.

Признаться, я плохой специалист в этой области и не решусь утверждать то, чего не знаю.

Je ne suis pas un bon médecin en cela, je vous l'avoue. Je ne sais pas affirmer ce que j'ignore.

Могу посоветовать только одно: выждать.

Je ne peux rien vous conseiller que d'attendre.

Тут он позвал ассистентку и, словно делая подарок Жилю, продиктовал ей рецепт на безобидное и вместе с тем сложное по составу лекарство.

Là-dessus, il appela une secrétaire, dicta une ordonnance bénigne et compliquée à la fois comme pour faire un cadeau à Gilles.

Жиль смотрел на него: ведь у этого человека хорошее, умное и усталое лицо.

A la réflexion, il avait une bonne tête, intelligente et lasse.

Подписав рецепт, доктор протянул его Жилю.

Il signa le papier, le tendit à Gilles.

– Давайте все-таки попробуем.

– Vous pouvez toujours essayer.

По крайней мере жену свою успокойте, если вы женаты.

De toute façon, cela rassurera votre femme, si vous en avez une.

Жиль встал, но не решался уйти.

Gilles se leva, hésita.

Ему хотелось спросить: «Ну и что же мне теперь делать?»

Il avait envie de dire: «Mais alors, qu'est-ce que je dois faire?»

Он так редко ходил к врачам, что был ошеломлен равнодушием эскулапа, к которому обратился за помощью.

Il se rendait si rarement chez un médecin que l'abandon de celui-ci le stupéfiait.

– Благодарю вас,– сказал он наконец,– я знаю, что вы очень заняты, и только по просьбе Жана…

– Je vous remercie, dit-il. Je sais que vous êtes très occupé et que c'est Jean qui...

– Мы с Жаном большие приятели,– сказал доктор.

– Jean est un de mes meilleurs amis, dit l'autre.

– Во всяком случае, друг мой, таких больных, как вы, я вижу человек пятнадцать в неделю.

De toute façon, mon vieux, des hommes comme vous, j'en vois quinze par semaine;

В конце концов все у них налаживается.

ça s'arrange, généralement.

Знамение времени, как говорится.

C'est l'époque, comme on dit.

Он похлопал Жиля по спине и выставил за дверь.

Il tapota le dos de Gilles et le mit à la porte.

Итак, в пять часов вечера Жиль оказался на тротуаре, взбешенный и, главное, ошеломленный, словно ему объявили, что он скоро умрет.

A 5 heures de l'après-midi, il se retrouva sur le trottoir, étourdi comme un homme à qui l'on vient d'annoncer sa mort prochaine, et furieux.

Жан сказал ему: «Сходи к этому доктору, он по крайней мере не будет морочить тебе голову».

Bien sûr, Jean lui avait dit: «Va chez ce docteur, lui au moins ne te racontera pas d'histoires.»

Но разве не имеет права врач, занимающийся исцелением недугов, морочить людям голову?

Mais est-ce qu'on avait le droit, en exerçant ce métier, de ne pas raconter d'histoires?

Жиль отдавал себе отчет, что он предпочел бы иметь дело с ка-ким-нибудь лжепророком или с дураком, пичкающим пациентов лекарствами.

Il eût préféré un menteur prophétique ou un sot à médicaments, il s'en rendait compte.

Он пал так низко, что предпочел бы, чтобы его обманывали в открытую, врали в лицо, лишь бы это его подбодрило.

Il était arrivé si bas qu'il préférait qu'on le trompe, qu'on lui mente, n'importe quoi du moment que ça le réconforte.

Вот до чего он дошел. И при этой мысли он стал себе еще противнее.

Voilà où il en était: et son dégoût de lui-même s'en augmentait.

Что делать?

Que faire?

Можно, разумеется, вернуться в редакцию, хотя у него – в кои-то веки – имелась основательная причина «прогулять»:

Il pouvait repasser au journal évidemment, bien qu'il ait pour une fois une bonne raison de «manquer».

«Я был у врача».

«J'étais chez le médecin, monsieur.»

Что за ребяческие повадки, что за мания вечно оправдываться, врать, видеть в других взрослых людях классных надзирателей, которых ничего не стоит надуть,– да, это настроение, ставшее привычным, угнетало его все больше и больше.

Cette attitude infantile, cette manie de s'excuser, de mentir, cette façon de considérer les autres adultes comme des surveillants faciles à blouser, oui, cette mentalité qui était la sienne le déprimait de plus en plus.

А его работа, работа, которой он прежде так увлекался! Теперь он не в силах выполнять ее, пусть даже плохо.

Et son travail, ce travail qui l'avait passionné et qu'il se sentait incapable, même, de mal faire.

Все делает сейчас за него Жан. И это в конце концов станет известно в редакции.

Jean faisait tout pour lui, actuellement et cela finirait par se savoir.

Его выкинут из газеты, которую он полюбил и где с таким трудом сумел создать себе положение, и он вновь станет жалким борзописцем в какой-нибудь бульварной газетенке.

On le jetterait dehors, on le chasserait de ce journal qu'il avait aimé, dans lequel il avait eu tant de mal à se faire une place, il se retrouverait scribouillard dans une feuille à scandales et il ne l'aurait pas volé.

И поделом ему.

C'était inéluctable.

Он кончит жизнь среди ненасытных подонков, которыми кишат редакции подобных «органов печати», будет беспробудно пьянствовать, а вечерами оплакивать свою судьбу в ночных кабаках.

Il finirait parmi cette canaille avide qui remplit certains journaux, il s'enivrerait sans cesse, il pleurerait sur lui le soir dans les boîtes de nuit.

Вот и все.

Voilà.

Ну что ж, раз опускаться на дно, так уж опускаться сразу.

Eh bien, tant qu'à s'encanailler, autant s'encanailler tout de suite.

Жильда, наверно, сейчас дома, Жильда что-нибудь придумает.

Gilda devait être chez elle, Gilda aurait une idée,

Жильда всегда дома и всегда готова доставить удовольствие другим или себе самой, либо то и другое вместе.

Gilda était toujours là, prête pour le plaisir des autres ou le sien, ou les deux ensemble.

Жильда уже много лет была содержанкой весьма покладистого бразильца, которого пленил ее цинизм; она почти не выходила из своей квартиры в Пасси, в бельэтаже; жила в чаду чувственных удовольствий, как другие – в чаду опиума.

Elle était entretenue depuis des années par un doux Brésilien que son cynisme fascinait et elle ne sortait pratiquement jamais de son rez-de-chaussée de Passy, confinée dans le plaisir comme d'autres dans l'opium.

В сорок восемь лет у нее было все еще великолепное тело, что-то львиное в чертах увядающего лица и дикие вспышки гнева.

A quarante-huit ans elle était superbe de corps avec une tête de lionne à peine marquée et des colères abominables.

Жан говорил, что это одна из последних героинь Барде д'Орвильи, и Жиль мог бы с этим согласиться, не будь он таким знатоком женщин:

Jean disait d'elle qu'elle était un des derniers personnages de Barbey d'Aurevilly et Gilles aurait pu le croire s'il n'avait pas été meilleur connaisseur en femmes

иной раз за торжествующе – грубой личиной Жильды угадывалось нехитрое, чуть книжное комедиантство.

et s'il n'avait pas deviné parfois derrière le mufle triomphant une comédie un peu facile et un peu livresque.

Но, во всяком случае, она была славная баба и очень его любила.

Quoi qu'il en soit, Gilda était bonne fille et elle l'aimait bien.

Он подозвал такси, потому что вот уже два месяца водить машину по улицам Парижа стало для него невыносимой пыткой, и дал шоферу адрес Жильды.

Il héla un taxi car depuis deux mois déjà, l'idée de conduire sa Simca dans Paris lui semblait une épreuve insurmontable et il donna l'adresse de Gilda.

На этот раз она в виде исключения была одна и приняла его в домашнем пестром платье, что ей очень шло.

Elle était seule pour une fois, dans une de ces robes d'intérieur chamarrées qui étaient sa spécialité

Жиля она встретила потоком нежных укоров.

et elle accueillit Gilles avec mille tendresses et mille reproches.

Он присел на край кровати и приготовился слушать ее болтовню.

Il s'assit au bord du lit et l'écouta.

Ей, оказывается, ужасно его недоставало.

Il lui avait manqué.

Она недавно вернулась с Багамских островов.

Elle revenait des Bahamas.

Она терпеть не может жаркие страны – почти так же, как северные.

Elle détestait les pays chauds, presque autant que la neige.

Теперь у нее новый любовник, девятнадцатилетний юнец, она с ним разводит сантименты.

Elle avait un nouvel amant de dix-neuf ans avec qui elle jouait Chéri.

Но его сестра тоже ей нравится.

Mais la sœur lui plaisait bien aussi.

Виски или сухого мартини?

Voulait-il un whisky ou un dry?

Прежде он пил сухое мартини.

Avant, il prenait toujours des dry.

Во времена их романа.

De son temps, à elle.

Сколько же дней он продолжался?

Combien de jours cela avait-il duré, au fait?

Жильда едва не полюбила его.

Elle avait bien failli l'aimer.

Да-да, по-настоящему.

Pour de bon.

Минут через десять она остановилась и кинула на Жиля строгий взгляд.

Au bout de dix minutes, elle s'arrêta, le considéra gravement:

– Ты что там замышляешь?

– Toi, tu me couves quelque chose!

И оба прыснули со смеху.

Ils éclatèrent de rire.

Они уже давно ввели в обиход это выражение: «Ты что там замышляешь?»

Ils avaient longtemps usé de cette expression: toi, tu me fais une grippe.

Раздражение Жиля прошло, он успокоился, вытянул ноги поудобнее и окинул благосклонным, отчужденным взглядом бывшего жильца причудливо обставленную комнату.

Agacé au début, Gilles se détendait, allongeait ses jambes, jetait un coup d'œil affectueux et lointain d'ex-locataire sur les objets baroques de la pièce.

– Я сейчас у доктора был,– сказал он.

– Je viens de voir un médecin, dit-il.

– Ты? Что с тобой стряслось?

– Toi? Qu'est-ce que tu as?

А ты и правда похудел.

C'est vrai que tu as maigri.

Уж не подцепил ли…

Tu n'as pas attrapé un...

Она не договорила, и Жиль не без иронии подумал, что слово, не произнесенное Жильдой, было, пожалуй, единственным, которое она стыдилась выговорить вслух.

Le mot flotta entre eux et Gilles pensa avec ironie que c'était bien le seul mot qui provoquât encore la pudeur de Gilda.

– Успокойся, рака у меня нет.

– Non, je n'ai pas de cancer.

Ничего у меня нет.

Je n'ai rien.

Только хандра.

J'ai le cafard!

– Ну и хорошо,– обрадовалась она. – А то я уж испугалась.

– Ah bon, dit-elle, tu m'as fait peur.

И давно это у тебя?

Il y a longtemps?

– Да месяца три.

– Euh... à peu près trois mois...

Не знаю в точности.

Je ne sais pas.

– Вот что, – сказала она назидательным тоном, – вовсе у тебя не хандра.

– Ça, dit-elle brusquement docte, ce n'est pas le cafard.

У тебя депрессия.

C'est une dépression.

Вспомни, в каком я была состоянии в шестьдесят втором году…

Tu te rappelles dans quel état j'étais en soixante-deux...

По-видимому, этой болезнью, во-первых, страдали все подряд, а во-вторых, с жаром стремились о ней поведать, и это было досадно.

L'ennuyeux avec cette maladie c'est qu'il semblait bien, premièrement que tout le monde l'ait eue et deuxièmement que tout le monde la trouvât passionnante à raconter.

Жилю пришлось выслушать рассказ Жильды о том, как у нее была нервная депрессия, которая в одно прекрасное утро прошла сама собой – кажется, на острове Капри,

Gilles écouta donc le récit de la dépression de Gilda qui s'était terminée miraculeusement un beau matin à Capri, semblait-il,

и Жиль все пытался понять, было ли тут что-нибудь общее с тем, что испытывает он, Жиль Лантье.

et chercha vaguement un point commun avec ce qu'il ressentait, lui.

Ничего общего.

En vain.

– Я знаю, что ты думаешь,– вдруг сказала она.

– Je sais à quoi tu penses, dit brusquement Gilda.

– Ты думаешь, что у тебя все по-другому.

Tu penses que toi, ce n'est pas pareil.

Но ты ошибаешься.

Seulement tu te trompes.

Все так же, как у меня.

C'est pareil.

В один прекрасный день ты проснешься утром веселый, как зяблик, такой же, как прежде… или пустишь себе пулю в лоб.

Tu te réveilleras un beau matin gai comme un pinson, comme avant, ou tu te tireras une balle dans la tête.

Ты, конечно, умнее меня, но какая сейчас тебе польза от твоего ума?

Tu es plus intelligent que moi, d'accord, mais ça te sert à quoi, en ce moment, d'être intelligent, hein?

Она говорила ласково, положив руку ему на колено, наклонившись к нему, и он удивлялся, что его нисколько не влечет к этому прекрасному телу.

Elle lui parlait tendrement, la main sur son genou, son beau corps incliné vers lui et il s'étonnait de ne pas la désirer.

Прежде у него всегда вспыхивало желание при встречах с ней.

Il avait toujours eu envie d'elle chaque fois qu'il la voyait.

Он было потянулся к глубокому вырезу ее платья, но она перехватила его руку.

Il fit un geste vers le déshabillé, mais elle arrêta sa main au passage.

– Нет,– сказала она.

– Non, dit-elle.

– Я же вижу, тебе ничуть не хочется.

Je vois bien que tu n'en as pas envie.

Тогда он положил голову ей на плечо и вытянулся рядом – он лежал одетый – не двигаясь.

Alors, il posa la tête sur l'épaule offerte et s'allongea contre elle, tout habillé, sans bouger.

Она молча поглаживала его по голове.

Elle lui caressait les cheveux sans rien dire.

Он ничего не видел, уткнувшись носом в складки ее шелкового платья, ему трудно было дышать, подташнивало, но он не в силах был пошевелиться.

Il était dans le noir, le nez dans la soie, il avait du mal à respirer, il se sentait mal et incapable de bouger.

Жильда вдруг встряхнула его – он пробормотал что-то невнятное.

Elle finit par le secouer et il grogna un peu:

– Слушай, Жиль, сейчас приедет Арно.

– Ecoute, Gilles, Arnaut va arriver.

Мне надо одеться, он хотел поехать со мной в какой-то омерзительный ночной кабак.

Il faut que je m'habille, il veut m'emmener dans je ne sais quelle boîte de nuit horrible.

Но ты можешь остаться здесь.

Mais je te laisse la maison.

Если хочешь, я пришлю тебе Веронику.

Et si tu veux, je t'envoie Véronique.

Это индианка, великолепная, необыкновенно зажигательная женщина.

C'est une Indienne superbe, et une des femmes les plus douées que je connaisse.

Хоть развлечешься немного.

Ça te distraira un peu.

Ты что, все еще с Элоизой?

Tu es toujours avec ton Éloïse?

Она произнесла последние слова презрительным тоном, каким говорят женщины, желая показать, что они не одобряют затянувшихся связей своих бывших любовников.

Elle avait pris instantanément ce ton de dédain des femmes qui désapprouvent chez leurs ex-amants toute liaison un peu longue.

Жиль кивнул.

Il hocha la tête.

– Значит, да?

– Alors, c'est oui?

Ему хотелось только одного – не двигаться.

Il n'avait qu'une idée, c'était de ne pas bouger.

Так страшно было вновь ринуться в парижскую сутолоку, искать такси в семь часов вечера, выдерживать натиск куда-то спешащей толпы.

De ne pas se rejeter dans Paris, à la recherche d'un taxi, à 7 heures du soir, au milieu d'une foule pressée.

– Хорошо, я останусь.

– C'est oui, dit-il.

Он с неподдельным удовольствием смотрел, как она подправляет грим, переодевается, звонит по телефону.

Il la regarda avec un réel plaisir se maquiller encore un peu plus, se changer, téléphoner.

Он даже пожал руку юному Арно, типичному котику.

Il serra même affectueusement la main du jeune Arnaut qui était le minet parfait.

Не без снисходительности.

Non sans condescendance.

Ожидая в тихой квартире обещанного появления незнакомки, он даже почувствовал себя героем детективного романа, и это забавляло его.

Dans cet appartement oublié, attendant une inconnue, il se sentait un peu un héros de roman policier et s'en amusait.

После ухода Жильды он устроился на диване в гостиной, накинув на себя мужской халат, который кто-то очень кстати здесь оставил, закурил сигарету, взял илллюстрированный журнал, поставил возле себя на ковре стакан с виски;

Puis, après leur départ, il s'allongea dans le canapé du salon, dans une robe de chambre d'homme miraculeusement abandonnée par quelqu'un, alluma une cigarette, prit une revue, installa un verre près de lui, à ses pieds,

потом ему пришлось встать, чтобы найти пепельницу; потом встать, чтобы приглушить проигрыватель, запущенный Жильдой слишком громко для тихой музыки;

dut se lever pour chercher un cendrier, dut se lever pour baisser le pick-up et la musique douce installée pas assez doucement par Gilda,

потом пришлось встать, чтобы отворить окно, потому что он задыхался от жары;

dut se relever pour ouvrir la fenêtre car il étouffait,

потом пришлось встать, чтобы закрыть окно, потому что он продрог;

dut se lever pour la refermer car il avait froid,

потом пришлось встать, чтобы взять сигареты, забытые им в спальне Жильды;

dut se relever pour prendre ses cigarettes oubliées dans la chambre de Gilda,

потом пришлось встать, чтобы положить кусочек льда в согревшееся виски;

dut se lever pour mettre un glaçon dans son whisky chaud,

потом пришлось встать, чтобы переменить пластинку, прокрученную уже три раза подряд;

dut se lever pour changer le disque au bout de trois fois consécutives,

потом пришлось встать, так как зазвонил телефон; потом пришлось встать за новым журналом.

dut se lever pour répondre au téléphone, une seule fois, dut se lever pour changer de revue.

И когда, по истечении часа, у входной двери раздался звонок, раздражение Жиля против самого себя достигло апогея и он не встал, чтобы отворить.

C'est dans un état d'exaspération totale contre lui-même qu'il entendit sonner à la porte, au bout d'une heure, et qu'il ne se leva pas.

ГЛАВА ПЯТАЯ

CHAPITRE V

Он шел по улицам, направляясь домой, но не прямо, а делая один крюк за другим, потому что не мог ни остановиться, ни повернуть назад.

Il marchait dans les rues, à présent, se dirigeant vers sa maison, mais faisant des crochets énormes, incapable de s'arrêter, incapable de rentrer.

В голове стояла какая-то гудящая пустота, ему казалось, что все на него оглядываются, все видят, каким он стал безобразным, жалким, и он сам себя таким ощущал;

Il avait un grand vide bruissant dans la tête, il lui semblait que tout le monde le dévisageait, que tout le monde le trouvait laid, minable comme il se trouvait lui-même,

то ему чудилось, будто он топчется на месте, то он вдруг обнаруживал, что пересек широкую площадь и даже не заметил этого.

il lui semblait tantôt qu'il n'avançait pas, tantôt qu'il avait traversé toute une place sans s'en rendre compte.

Почему-то он оказался в Тюильри, и тут ему вспомнилось, как Дрие ла Рошель в свое время тоже пришел сюда якобы для прогулки, для своей последней прогулки, – Жилю стало смешно: у него никогда не хватит мужества, да и нет желания покончить с собой.

Un moment, il se retrouva aux Tuileries, pensa à Drieu la Rochelle, à sa fausse dernière promenade, là, et ricana presque: lui-même n'aurait jamais le courage ou l'envie de se tuer.

Даже этого у него нет.

Même pas.

К его отчаянию подходит любой эпитет, но только не «мужественное» или «романтическое».

C'était un désespoir qui pouvait supporter tous les qualificatifs hormis ceux de courageux ou de romantique.

По правде говоря, его бы вполне устроило, если бы у него возникло желание покончить с собой.

Il aurait presque aimé avoir envie de se tuer, en vérité.

Вообще его устроила бы любая крайность.

Il aurait aimé n'importe quoi d'extrême.

«А может, у меня все-таки этим дело и кончится? – думал он, словно желая успокоить себя.

«Mais peut-être finirai-je quand même par là, se disait-il, comme pour se rassurer,

– Если и дальше так пойдет, мне, конечно, не выдержать.

sûrement si ça dure, je ne pourrai pas le supporter...

Должен же я буду что-то сделать, ведь я…»

Il faudra bien que "je" fasse quelque chose...»

Он думал об этом «я» со смешанным чувством надежды и страха, словно о каком-то постороннем человеке, который мог действовать вместо него.

Et il pensait à ce «je» avec un mélange d'espoir et de crainte comme à un étranger doué de la possibilité d'agir à sa place.

Но только позднее, так как сейчас в нем не было того «я», которое способно застрелиться, сунув пистолет себе в рот, или броситься вон туда, вниз, в темно-зеленые воды Сены,

Mais plus tard: car il n'y avait rien en lui à ce moment-là, personne, qui fût capable de saisir un revolver et de s'en tirer un coup dans la bouche ou de projeter son corps dans la Seine vert sombre, en bas.

– он не мог представить себе, ни как он умрет, ни как будет жить.

Il ne pouvait pas plus imaginer sa mort que sa vie

Сейчас ему ничего не довести до конца. Он мог только дышать, существовать, мучиться.

et cela le laissait simplement là, respirant, existant, souffrant.

Вдруг его пробрала дрожь, и он решил пойти в клуб и напиться.

Il frissonna brusquement et décida d'aller s'enivrer au Club.

Конечно, это не блестящий выход, но он просто не может больше шагать вот так, пряча закоченевшие руки в карманы плаща, и быть все время под током, чувствуя каждый нерв, ведущий от ладоней к плечам, к сердцу, к легким.

Ce n'était pas une solution bien brillante mais il n'en pouvait plus, à marcher ainsi avec les mains glacées dans les poches de son imperméable et ces fils nerveux, électriques qui reliaient ses mains à son épaule, son cœur, ses poumons.

Да, надо напиться вдрызг, а домой его кто-нибудь привезет.

Il allait s'enivrer à mort et quelqu'un le ramènerait.

По крайней мере тогда он уснет.

Au moins, il dormirait.

И Элоиза укроет его одеялом.

Et Éloïse le borderait.

Он вошел в клуб, поздоровался с барменом, дал дружеского тумака Жоэлю, обменялся шуточками с Пьером, помахал рукой Андре, Билю, Зоэ – словом, проделал все, что положено, и, несмотря на многочисленные приглашения, сел один у стойки бара.

Il entra au Club, salua le barman, donna une bourrade à Joël, échangea une plaisanterie avec Pierre, un signe de main avec André, Bill, Zoé, bref, fit ce qu'il devait faire selon les convenances et, malgré les appels divers, s'assit seul au bar.

Он выпил шотландского виски, затем повторил, но пил его будто воду.

Il but un scotch, un autre avec l'impression de boire de l'eau.

Тут появился Тома, явно пьяный, блаженно улыбающийся, и сел рядом с Жилем.

C'est à ce moment-là que Thomas arriva, visiblement saoul, lui, le bienheureux, et qu'il s'installa près de lui.

В редакции они были тайными врагами вот уже четыре года – с тех пор как произошла эта темная история из-за некой девицы и из-за некоего репортажа, Жиль сейчас уже не помнил подробностей.

Ils étaient ennemis intimes au journal depuis quatre ans pour une sombre histoire de fille et de reportage mélangés dont Gilles ne se rappelait plus le détail.

Знал только, что они поссорились.

Il savait juste qu'ils étaient brouillés.

Тома, маленький, щуплый, с остреньким личиком, говорил пронзительным фальцетом, раздражавшим Жиля.

Thomas était petit, maigre et pointu, avec une voix aiguë qui exaspérait Gilles.

– А-а, вот он, наш красавец Жиль! – воскликнул он,

– Tiens, voici le beau Gilles, cria-t-il,

дохнув ему в лицо таким густым винным перегаром, что Жиль невольно отшатнулся.

et comme il lui parlait dans la figure, son haleine fit reculer Gilles machinalement d'un pas.

Для достойного завершения вечера не хватало только этой встречи.

Il ne lui manquait plus que ça, décidément, pour clore la soirée.

– Ты что шарахаешься?

– Pourquoi tu recules?

Не нравлюсь я тебе?

Je te plais pas?

Скажи, не нравлюсь?..

Dis-le, si je te plais pas

Пьер издали делал знаки.

– Pierre faisait des signes de loin.

В тот вечер он дежурил по клубу и потому хотел предупредить Жиля, что Тома вдребезги пьян, хотя это и так было очевидно.

Il s'occupait du Club, le soir, et il montrait par gestes à Gilles que l'autre était saoul, ce qui était, au demeurant, plus qu'évident.

Тома все не отставал: – Ну, красавец?

Thomas insistait. – Alors, le beau Gilles?

Что ж ты не отвечаешь?

Tu me réponds?

И вдруг резким движением – не то нарочно, не то нечаянно – опрокинул свой стакан прямо на рубашку Жиля.

Et tout à coup, d'un geste dont on ne pouvait savoir s'il était volontaire ou pas, il renversa son verre sur la chemise de Gilles.

Стакан упал на пол и разбился.

Le verre s'écrasa par terre et tout le monde s'arrêta de parler. Et quelque chose en même temps se brisa en Gilles.

Все притихли. В эту минуту что-то оборвалось в груди Жиля. Все исчезло – жажда счастья, уважение к людям, самообладание, все вдруг затрещало, рухнуло в порыве злобы, и Жиль вдруг увидел как бы со стороны, что он бьет Тома;

Sa volonté de bonheur, son respect des gens, sa maîtrise de soi; il lui sembla qu'enfin tout craquait, tout disparaissait dans l'élan de sa colère et il se retrouva en train de frapper Thomas

бедняга свалился от первого же удара, а Жиль стоял возле него на коленях и бил его кулаком по остренькому личику, бил по своей жизни, по своему разочарованию в жизни, бил самого себя.

– déjà à terre, le pauvre, dès le premier coup de poing –, il se retrouva à genoux, boxant ce visage pointu, boxant la vie, sa déception de la vie, boxant lui-même,

Чьи-то сильные руки схватили его за плечи, оттащили, а он все продолжал драться, почти рыдая, и буйствовал до тех пор, пока до него не донеслись слова: «Пес бешеный» – и кто-то не дал ему в зубы.

tandis que des mains violentes le prenaient aux épaules, qu'on le tirait en arrière et qu'il continuait à se battre quand même, en sanglotant presque, jusqu'à ce que le mot de «chien enragé» lui parvienne aux oreilles en même temps qu'un bon coup de poing sur la bouche.

Тогда он перестал вырываться, и все умолкли.

Il y eut un silence lorsqu'il cessa de se débattre,

Жиль увидел вокруг себя с десяток недоуменных, возмущенных лиц, увидел, как маленький Тома встает на четвереньки, и почувствовал на губах соленый вкус крови и слез.

il vit autour de lui dix visages incompréhensifs, scandalisés, il vit par terre le petit Thomas qui se relevait à quatre pattes et il sentit sur sa lèvre le mélange salé des larmes et du sang.

Он вышел, пятясь к двери, и никто не сказал ему ни слова.

Il sortit à reculons et personne ne lui dit un mot.

Даже Пьер, с которым он пьянствовал всю свою молодость.

Même Pierre avec qui il s'était enivré toute sa jeunesse.

Как раз Пьер-то и ударил его, сообразил Жиль, и правильно сделал.

C'était même Pierre qui l'avait frappé, à la réflexion, et il avait bien fait.

Это ведь его обязанность, в конце концов.

C'était son boulot, après tout.

Каждый должен зарабатывать себе на жизнь.

Chacun doit gagner sa vie.

В квартире слышались голоса, и он в удивлении остановился у дверей.

Il y avait des bruits de voix chez lui et il resta étonné une seconde sur le seuil.

Было около полуночи.

Il était près de minuit.

Он вытащил из кармана носовой платок и вытер кровь, запекшуюся в уголках губ: ему вовсе не хотелось появиться в образе Франкенштейна.

Il sortit son mouchoir de sa poche et essuya le sang séché sur sa bouche: il ne tenait pas à faire une entrée à la Frankenstein.

В былые времена он не преминул бы разыграть эту роль, но теперь маленькие комедии, прежде забавлявшие его, потеряли для него свой смысл.

Autrefois, il n'y eût pas résisté mais ces petites comédies qui l'amusaient tant avaient perdu tout leur sel.

В гостиной сидел Жан вместе со своей приятельницей Мартой, ласковой и глупой толстухой, а Элоиза стояла у окна.

Jean était dans le salon avec Marthe, son amie, une grosse fille brune, sotte et tendre et Éloïse regardait par la fenêtre.

Она вздрогнула, когда он вошел.

Elle sursauta quand il entra,

Жан повернулся к нему с притворно-спокойным видом, а Марта воскликнула: – Боже мой!..

Jean tourna vers lui un visage volontairement tranquille et Marthe poussa un cri: – Mon Dieu!

Жиль, что с вами случилось?..

Gilles... Qu'est-ce que vous vous êtes fait?

«Настоящий семейный совет,– подумал он.

«Le vrai conseil de famille, pensa-t-il.

– Добрые души, искренние друзья тревожатся вместе с верной подругой…

Les bons, les vrais amis s'inquiètent enfin en même temps que la fidèle compagne...

И вдобавок какая удача - герой возвращается раненым».

De plus, comble de chance, le héros revient blessé.»

Элоиза тут же помчалась в ванную за ватой.

Déjà, Éloïse volait vers la salle de bains à la recherche de coton hydrophile.

Жиль рухнул в кресло и улыбнулся.

Il se laissa choir dans un fauteuil, sourit:

– Я подрался – глупо, как всегда, когда люди дерутся.

– Je me suis battu, bêtement comme chaque fois qu'on se bat.

И знаешь с кем, Жан?

Tu sais avec qui, Jean?

С Тома.

Avec Thomas.

– С Тома?

– Avec Thomas?

Только уж не говори, пожалуйста, что это он так тебя отделал.

Ne me dis pas que c'est Thomas qui t'a fait ça?

И Жан засмеялся с благодушным и недоверчивым видом знатока – недаром он каждый понедельник ходил на бокс.

Jean eut le bon rire incrédule de l'homme qui va à la boxe tous les lundis.

– Нет,– ответил Жиль.– Это Пьер ударил, когда разнимал нас.

– Non, dit Gilles. C'est Pierre en nous séparant.

И вдруг ужаснулся, вспомнив об этой жалкой ссоре, о своем ожесточении, о том, что он с упоением бил человека.

Il avait horreur tout à coup de cette dispute minable, de son acharnement, de ce goût de frapper qui l'avait envahi tout à l'heure.

«Мало того, что я самому себе противен. Если я стану противен еще и другим…»

«II suffit que je sois odieux pour moi-même, si je le deviens aussi pour les autres...»

Он поднял руку. – Не надо больше об этом.

II leva la main: – N'en parlons plus.

Завтра в редакции меня будут называть скотом, а послезавтра все позабудется.

Demain, on me traitera de brute au journal, après-demain on aura oublié.

Чему я обязан удовольствием вас видеть?

Je dois à quoi la joie de vous voir?

Вопрос этот он задал Марте, но она не ответила, только приветливо улыбнулась.

Il posait cette question à Marthe qui lui sourit aimablement sans répondre.

Должно быть, Жан сказал ей: «С Жилем что-то неладно»,– и она с любопытством смотрела на человека, у которого что-то неладно – состояние, явно непостижимое для нее.

Jean avait dû lui dire: «Gilles ne tourne pas rond» et elle regardait avec intérêt cet homme qui ne tournait pas rond, situation visiblement inconcevable pour elle.

Элоиза уже прибежала – собранная, сосредоточенная: женщины обожают изображать сестру милосердия – и первым делом запрокинула Жилю голову.

Déjà Éloïse revenait avec cet air précis, fermé des femmes qui jouent les infirmières et lui renversait la tête en arrière.

– Сиди смирно.

– Ne bouge pas.

Немножко пощиплет – и все.

Ça va te piquer un peu et puis ce sera fini.

«А теперь воображает себя заботливой мамашей: „Мой мальчуган напроказил“.

«La mère, à présent. Mon petit garçon a fait des bêtises.

Что их так тянет устраивать нелепейшие комедии?

Mais qu'est-ce qu'ils ont tous avec leurs comédies ineptes?

Только что разыграли чисто мужской скетч на тему: „Карликов не бьют“,

Tout à l'heure, c'était le sketch des copains mâles déçus: on ne tape pas sur un nabot.

а теперь: „Возвращение Жиля Лантье к домашнему очагу и заговор его близких для его же блага“.

Maintenant le retour au foyer au sein d'un complot pour mon bien.

Жан в роли резонера журит подравшегося приятеля: „Ай-ай-ай, нехорошо!“

Jean fait le viril dont le copain s'est battu – ah, ah, ah –,

Элоиза разыгрывает домовитую хозяйку.

Éloïse fait la femme d'intérieur,

Марта ничего не изображает, потому что глупа как пробка.

Marthe ne fait rien, elle, mais c'est parce qu'elle ne sait rien faire.

А иначе она подлетела бы с флакончиком спирта и протянула бы его Элоизе».

Autrement, elle tiendrait l'alcool à 90 et le tendrait à Éloïse, debout près de moi, elle aussi.»

Рассеченную губу действительно сильно щипало.

En effet, ça piquait beaucoup.

Жиль заворчал.

Il grogna.

– Ну? – спросил Жан.– Что тебе сказал Даниель?

– Alors, dit Jean, que t'a raconté Daniel?

– Даниель?

– Daniel?

– Ну да – доктор.

– Le docteur.

– А разве ты не разговаривал с ним по телефону?

– Tu ne l'as pas appelé?

Жиль сказал это наугад, сердитым тоном, намекая на всегдашнее отношение к нему своего друга – отношение отеческое, покровительственное, даже чересчур, и, увидев, как Жан покраснел, догадался, что попал в точку.

Il avait dit ça au hasard, méchamment, faisant allusion au comportement de Jean à son égard depuis toujours – comportement paternel, protecteur et légèrement abusif – et il se rendit compte, en le voyant rougir, qu'il avait fait mouche.

Итак, Жан действительно тревожился,

Ainsi, Jean s'inquiétait vraiment.

и это вдруг испугало его, наполнило чувством поистине животного страха: а что, если это все кончится психиатрической больницей?

Et cela lui fit peur, brusquement, une peur animale, atroce: et s'il finissait à l'asile?

– Верно,– подтвердил Жан с благочестивой кротостью человека, не желающего лгать, когда лгать уже ни к чему, – верно, я звонил ему.

– Si, dit Jean avec l'air pieux de l'homme qui ne veut pas mentir – parce qu'il sait qu'il ne le peut plus –, si, je lui ai téléphoné.

– Ты, значит, тревожился?

– Tu étais inquiet?

– Немного.

– Un peu.

Но он меня, кстати сказать, успокоил.

Il m'a rassuré d'ailleurs.

– Так хорошо успокоил, что ты в полночь пришел навестить меня?

– C'est parce qu'il t'a rassuré que tu es ici à minuit?

Жан внезапно вспылил:

Jean s'énerva brusquement.

– Я пришел, потому что Элоиза знала, что ты в четыре часа отправился к доктору и вдруг куда-то пропал, и она безумно беспокоилась.

– Je suis ici parce que Éloïse te savait chez le docteur à 4 heures, qu'elle n'avait pas de nouvelles de toi, et qu'elle s'affolait.

Я пришел составить ей компанию и подбодрить,

Je suis venu lui tenir compagnie et la rassurer.

Поговорил по телефону с Даниелем: по его мнению, у тебя нервное переутомление, угнетенное состояние, как у девяти десятых жителей Парижа.

J'ai parlé avec Daniel: tu es nerveux, fatigué, déprimé comme les neuf dixièmes de la population parisienne.

Но это еще не основание для того, чтобы люди из-за тебя беспокоились, мучались, пока ты дерешься в барах с Тома или с кем-нибудь еще там.

Ce n'est pas une raison pour laisser les gens s'inquiéter et te battre dans les bars avec Thomas ou un autre.

Наступило молчание.

Il y eut un silence.

Потом Жиль улыбнулся. – Извини, папочка.

Puis Gilles sourit: – Oui, papa.

А что еще говорил тебе твой приятель?

Il ne t'a rien dit d'autre, ton camarade?

– Тебе надо переменить обстановку.

– Tu devrais changer d'air.

– Вот как?

– Ah, ah...

Газета преподнесет мне бесплатный билет, и я отправлюсь в туристическую поездку на Багамские острова, верно?

le journal va m'offrir une croisière aux Bahamas?

Ты потолкуешь на этот счет с шефом?

Tu vas en parler au boss?

Он почувствовал, что говорит глупо, зло и совсем не остроумно, но не мог остановиться.

Il se sentait stupide, méchant, pas drôle et il ne pouvait pas s'arrêter.

– На Багамских островах как будто бы очень красиво,– светским тоном вставила Марта, но Жан бросил на нее такой свирепый взгляд, что Жиль с огромным трудом подавил желание расхохотаться.

– Il paraît que c'est très beau les Bahamas, dit d'un ton mondain Marthe, l'innocente, et Jean lui jeta un coup d'œil furieux qui déclencha une immense envie de rire chez Gilles.

Он кусал губы и, несмотря на боль, все же чувствовал, что из горла рвется смех, неудержимый, как и его недавняя злоба.

Il se mordit les lèvres, ce qui lui fit très mal, mais il sentait le rire monter en lui, inexorable, comme tout à l'heure la violence.

Он изо всех сил боролся с собой, попытался сделать глубокий вдох, но фраза, брошенная Мартой, не выходила у него из головы и казалась ему невероятно смешной.

Il fit un effort désespéré, respira à fond, mais la phrase de Marthe lui courait dans la tête et lui semblait d'un comique irrésistible.

Он кашлянул, закрыл глаза и вдруг расхохотался.

Il toussa un peu, ferma les yeux et brusquement éclata de rire.

Он хохотал и хохотал, еле переводя дыхание.

Il riait, il riait à perdre haleine.

«Багамские острова, Багамские острова,– бормотал он между приступами смеха, как бы извиняясь. – Багамские острова… Багамские острова».

«Les Bahamas, les Bahamas», marmonnait-il entre deux quintes, comme pour s'excuser.

А когда он открывал глаза, то видел перед собой три озабоченных лица и принимался хохотать еще громче.

Et s'il ouvrait les yeux, les trois visages consternés en face de lui redoublaient son rire.

Ранка на губе раскрылась, он чувствовал, как по подбородку тоненькой струйкой течет кровь, и смутно сознавал, что в таком виде – окровавленный, хохочущий до слез, до рыданий, дергающийся от смеха в этом кресле, обитом рубчатым вельветом,– он похож на сумасшедшего.

Sa petite blessure à la bouche s'était rouverte, il sentait un peu de sang couler sur son menton, et il se disait confusément qu'il devait avoir l'air d'un fou, ainsi, saignant et sanglotant de rire, à minuit, dans un fauteuil de velours côtelé.

Все вдруг стало нелепым, диким, смехотворным.

Tout était devenu miraculeusement absurde et désopilant...

А сегодняшний день…

Et sa journée...

О боже, как провести вечер… В чужом халате возлежал на диване, как паша в ожидании одалиски, которой так и не отворил дверь…

Mon Dieu, l'après-midi qu'il avait passé... installé comme un pacha dans une robe de chambre inconnue à attendre une femme à qui il n'avait même pas ouvert...

Ах, если бы он только мог рассказать об этом Жану…

s'il pouvait seulement raconter cela à Jean...

Но приступы смеха не проходили - он не мог остановиться, не мог произнести ни слова…

Mais il riait trop, il ne pouvait pas articuler un son...

Он стонал от смеха.

Il gémissait de rire.

Он псих, вся жизнь психованная. А почему эти трое не хохочут?

Loufoque, la vie était loufoque, pourquoi ne riaient-ils donc pas, en face?

– Перестань! – твердил Жан. – Перестань!

– Arrête, disait Jean, arrête.

«Сейчас он даст мне пощечину, наверняка даст, считает, что в подобных случаях так нужно.

«Il va me gifler, c'est sûr, il croit que ça se fait dans ces cas-là.

Все считают, что на каждый случай в жизни есть свое правило.

Tout le monde croit qu'il y a des choses à faire dans chaque occasion de la vie.

Если человек слишком громко смеется, его бьют по щекам, если он слишком горько плачет, ему дают снотворное или посылают на Багамские острова».

Si on rit trop, on vous gifle, si on pleure trop, on vous endort, ou alors on vous envoie aux Bahamas.»

Но Жан не дал ему пощечины.

Mais Jean ne le giflait pas.

Он отворил окно, женщины укрылись в спальне, и приступ дикого хохота постепенно прошел.

Il avait ouvert la fenêtre, les femmes s'étaient réfugiées dans la chambre, et son rire s'apaisait.

Жиль даже – не знал, почему он так смеялся.

Il ne savait même plus pourquoi il avait ri.

Не знал он также, почему теперь по его лицу текут теплые, тихие, неиссякаемые слезы и почему Жан протягивает ему платок, выдернув его из верхнего кармашка пиджака, светло-синий платок в гранатовую клетку, а рука у него так и дрожит.

Pas plus qu'il ne savait, à présent, pourquoi des larmes chaudes, douces, intarissables inondaient son visage sans répit, ni pourquoi la main de Jean lui tendant une pochette bleue à carreaux grenat tremblait de la sorte.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Deuxième partie.

ЛИМОЖ.

LIMOGES

ГЛАВА ПЕРВАЯ

CHAPITRE I

Он лежал на траве и смотрел, как вдали над холмом восходит солнце.

Il était allongé dans l'herbe, à plat ventre, surveillant le lever du soleil, plus loin, sur la colline.

Со дня своего приезда сюда он просыпался слишком рано, да и спал плохо, потому что деревенская тишина и покой раздражали его не менее, чем шумная сутолока Парижа.

Il se réveillait toujours trop tôt, depuis qu'il était là, il dormait mal, aussi épuisé par le calme de la campagne qui l'avait été par la frénésie de Paris.

Его сестра, у которой он теперь жил, знала это и втайне обижалась.

Sa sœur, chez qui il vivait, le savait et s'en vexait obscurément.

У нее не было детей, и к младшему своему брату Жилю она относилась как к сыну.

Elle n'avait jamais eu d'enfant et Gilles lui avait toujours tenu lieu de fils.

И то, что ей не удалось за две недели, по ее выражению, «поставить его на ноги», казалось ей прямым оскорблением Лимузену, чистому воздуху родного края и вообще их семейству.

N'avoir pas pu «le remettre sur pied», comme elle disait, en quinze jours lui paraissait une insulte directe au Limousin, au bon air et à la famille en général.

Ей, разумеется, случалось встречать в газетах рассуждения о «нервной депрессии», но она считала, что это скорее капризы, чем болезнь.

Bien sûr, elle avait entendu parler de ces «dépressions nerveuses» dans les journaux mais cela lui paraissait plus près d'un caprice que d'une maladie.

Вот уже сорок лет, как Одилия с завидным беспристрастием делила время между своими родными, своим мужем и своим хозяйством и, будучи лишенной воображения в такой же мере, как и доброй,

Partageant équitablement son temps depuis quarante ans entre ses parents, puis son mari et les soins de la maison, aussi dénuée d'imagination que remplie de bonté,

просто не в состоянии была поверить, что отдых, сочные бифштексы и прогулки не могут излечить от любого недуга.

Odile ne pouvait pas croire que le repos, les gros biftecks et la marche à pied ne puissent guérir tous les maux.

А между тем Жиль все худел, молчал и даже иногда убегал из комнаты, когда она, например, заводила разговор с Флораном, своим мужем, о последних событиях.

Et Gilles continuait à maigrir, à se taire et à s'enfuir parfois de la pièce quand elle parlait par exemple avec Florent, son mari, des derniers événements.

Если же она включала телевизор, превосходный, недавно купленный телевизор, принимающий две программы, Жиль запирался у себя в комнате и выходил только на следующее утро.

Et si, par hasard, elle mettait la télévision, un poste merveilleux avec deux chaînes, qu'ils venaient d'acheter, il s'enfermait dans sa chambre et ne réapparaissait que le lendemain.

Он и всегда-то был взбалмошным путаником, но теперь, видно, и вовсе свихнулся в своем Париже.

Il avait toujours été déroutant mais Paris l'avait vraiment complètement détraqué, cette fois-ci.

Бедняжка Жиль!..

Pauvre Gilles...

Когда она гладила его по голове, он – удивительное дело! - не вырывался, позволял ей ласкать себя, даже садился на скамеечку у ее ног и молча сидел, пока она занималась вязанием, словно у него становилось легче на душе от ее присутствия.

Elle lui passait la main parfois dans les cheveux et curieusement il la laissait faire, s'asseyait même à ses pieds, souvent sans rien dire, lorsqu'elle tricotait, comme soulagé tout à coup par sa présence.

Она болтала о всякой всячине, смутно догадываясь, что это его не интересует, зато успокаивает, как успокаивают все вековечные темы: смена времен года, виды на урожай, соседи.

Elle lui parlait de choses qui, elle le sentait confusément, ne l'intéressaient pas mais le calmaient, par leur pérennité même: les saisons, les récoltes, les voisins.

Он решил уехать сразу же после мучительного дня, пережитого в Париже, а так как денег у него не было, одни долги и, кроме того, любой незнакомый человек вызывал в нем страх, он решил укрыться у Одилии в обветшалом доме,

Il avait décidé de partir, le lendemain de cette pénible journée à Paris, et comme il était plutôt couvert de dettes, et que de surcroît, n'importe quel inconnu lui faisait peur, il s'était réfugié chez Odile, dans la maison un peu croulante

который оставили им родители и куда она после их смерти переехала со своим мужем Флораном, нотариусом, человеком, по-детски кротким и беспомощным в делах, существовавшим только на арендную плату и кое-какую ренту и жившим в отрыве от событий дня.

que leur avaient laissée leurs parents et où elle vivait depuis avec son notaire de mari, le doux Florent, aussi incapable semblait-il de faire une affaire qu'un enfant, vivant de quelques fermages et de quelques rentes une vie aussi peu actuelle que possible.

Жиль знал, что у сестры ему будет смертельно скучно, но по крайней мере здесь он сможет убежать от самого себя, от тех нелепых припадков, которые, как он чувствовал, будут повторяться все чаще, если он останется в Париже.

Bien sûr, il le savait, il s'ennuierait mortellement mais du moins serait-il à l'abri de lui-même, de ces accès ridicules qui, il le sentait, seraient de plus en plus fréquents, s'il restait à Paris.

Во всяком случае, если он начнет тут кататься по земле, то свидетелями окажутся только овцы на лугах Лимузена, а это все же менее неприятно, чем рыдать на глазах у друзей и собственной любовницы.

Et du moins, s'il se roulait par terre, serait-ce devant les brebis du Limousin que cela gênerait moins que ses amis ou sa maîtresse.

Кроме того, побыть в обществе родной сестры, другими словами, единственного человека, связанного с тобою естественными, кровными узами, казалось ему просто благословением небес.

En plus, se retrouver près de sa sœur, quelqu'un de son sang, avec laquelle les relations allaient de soi, lui semblait une bénédiction.

Всякая нарочитость, все показное вызывали в нем ужас.

Toute affectivité, toute démonstration lui faisait horreur.

Теперь ему не в чем было себя упрекнуть – перед кем бы то ни было.

Il n'aurait plus rien à se reprocher, vis-à-vis de personne.

Парижскую квартиру он оставил Элоизе, в газете его замещал Жан – он дал им обоим твердое обещание вернуться через месяц вполне здоровым.

Il avait laissé Éloïse dans l'appartement, Jean au journal, avec la ferme promesse de revenir guéri dans un mois.

Но вот он здесь уже две недели и близок к отчаянию.

Il y avait quinze jours de ça et il se sentait parfaitement désespéré.

Природа тут великолепна – он это видел, но не чувствовал; родительский дом, безусловно, ему мил, но утешения он тут не нашел: каждое дерево, каждая стена, каждый закоулок как будто говорили ему:

La campagne était belle mais il le savait sans le ressentir, la maison était familière mais il s'y reconnaissait sans s'y faire, et chaque arbre, chaque mur, chaque couloir semblait lui dire:

«Прежде ты был здесь счастлив, ты был тогда хорошим», а теперь он бочком пробирался по аллеям сада или по коридорам дома, словно вор.

«Tu étais heureux ici avant, tu étais bien» tandis qu'il glissait de biais sur les allées ou dans les corridors comme un voleur.

Обворованный вор, у которого украли все, даже детство.

Un voleur volé de tout, même de son enfance.

Солнце поднялось и залило светом зеленый луг.

Le soleil se levait à présent,

Жиль зарылся лицом в росистую траву, повернул голову вправо, влево, не спеша вдыхая запах земли, пытаясь воскресить то блаженное ощущение счастья, которое раньше приходило само собою.

il commençait à baigner la prairie et il retourna son visage dans l'herbe humide, une fois, deux fois, lentement, respirant l'odeur de la terre, essayant d'y retrouver d'une manière délibérée ce délicieux bonheur qu'il y prenait autrefois.

Но даже такие простые радости не приходят по заказу, и он сам себе был противен, будто ломал комедию, притворялся, что любит природу,

Mais même ces plaisirs simples ne se commandaient pas et il se regardait avec dégoût faire ces gestes de comédien, de faux amoureux de la nature,

– вот так же мужчине, прежде пылавшему страстью к женщине, неприятно оказаться с ней в постели, когда эта страсть угаснет, повторять те же слова и жесты, хотя сердце замкнулось и молчит.

comme un homme qui a eu une passion pour une femme et qui ne l'aimant plus se retrouve au lit avec elle, usant des mêmes mots et des mêmes gestes, mais le cœur sec, et consterné.

Он встал, с досадой обнаружил, что пуловер у него вымок, и направился к дому.

Il se leva, constata avec ennui que son pull-over était trempé et se dirigea vers la maison.

Это был старый серый дом с голубой крышей, с двумя маленькими смешными коньками, типичный лимузенский дом, с террасой на переднем плане и с холмом позади – дом, где в любое время года и в любой час пахло цветущей липой и летними сумерками.

C'était une vieille maison grise, au toit bleu, avec deux petits pignons cocasses, une maison classique du Limousin, encadrée d'une terrasse devant et d'une colline derrière, une maison qui sentait le tilleul et l'été et le soir tombant, quelles que soient la saison ou l'heure.

По крайней мере так казалось Жилю, даже теперь в этот ранний час, когда он, поеживаясь от утреннего холодка, вошел в кухню.

Du moins, lui apparaissait-elle toujours ainsi, même dans cette lumière d'aube où, grelottant un peu, il rentra dans la cuisine.

Одилия уже встала и, накинув халат, варила кофе.

Odile était déjà debout, en robe de chambre, surveillant la cafetière.

Жиль поцеловал ее. Она что-то пробормотала о воспалении легких, которое ничего не стоит схватить, валяясь ранним утром в росистой траве.

Il l'embrassa et elle grommela quelque chose sur les fluxions de poitrine qu'on attrape à se rouler dans la rosée.

И все же ему было хорошо возле нее, приятно было вдыхать запах кофе и ее одеколона, запах дров, тлевших в камине;

Néanmoins, il se sentait bien près d'elle, respirant déjà l'odeur du café et de son eau de Cologne, celle du feu de bois dans la cheminée,

ему хотелось бы быть на месте большого рыжего кота, который лежал на сундуке и сейчас, потянувшись, соблаговолил наконец проснуться.

il eût voulu être le gros chat roux qui s'étirait à présent sur le bahut et se décidait enfin à s'éveiller.

«Боже мой, боже мой, вот она, настоящая жизнь, простая и спокойная!»

«Mon Dieu, mon Dieu, la vie est là, simple et tranquille.»

Как жаль, что он способен лишь на несколько минут включиться в эту милую рутину – тотчас же жизнь с ее неотвязными тревогами набрасывается на него, будто свора гончих, которые дали затравленному оленю трехминутную передышку, лишь бы длилась безумная гонка.

Quel dommage qu'il ne puisse se rallier plus de quelques minutes à ces clichés et qu'aussitôt la vie, son obsession ne le rattrapent comme une meute acharnée qui n'a laissé souffler le cerf, trois minutes, que pour prolonger la chasse!

В эту минуту в кухню вошел Флоран, тоже в халате.

Florent, également en robe de chambre, entra à ce moment-là.

Он был низенький и такой же толстый, как его жена, но с голубыми, огромными, как два озерца, глазами, словно по ошибке попавшими на его румяное лицо.

C'était un homme petit et gras, comme sa femme, mais avec des yeux bleus immenses comme des flaques d'eau qui dans son visage poupin donnaient l'impression d'une erreur.

У него была забавная привычка комментировать жестами все, что говорилось вокруг: если разговор заходил о войне, он загораживал лицо согнутой в локте рукой, а если говорили о любви, прикладывал палец к губам.

De plus, il avait la curieuse manie de mimer tout ce qui se disait: il mettait le bras devant sa figure si l'on parlait de la guerre, le doigt sur ses lèvres si l'on parlait d'amour, et ainsi de suite.

Поэтому, увидев Жиля, он высоко поднял руку и поздоровался с ним так громко, словно их разделяло расстояние в сотню шагов.

Il leva donc le bras très haut en voyant Gilles et lui dit bonjour comme s'ils eussent été à cent mètres.

– Ну как? Хорошо спал, дорогой?

– Bien dormi, mon cher?

Приятные видел сны?

De beaux rêves?

И он бросил на него заговорщический взгляд.

Et il lui jeta un coup d'œil complice.

Он упорно отказывался верить в болезнь своего шурина и объяснял его состояние каким-то неудачным романом.

Il s'entêtait, en effet, à ne voir dans l'état de Gilles qu'une simple et malheureuse histoire de femme.

Отпирательства Жиля нисколько не помогали.

Et toutes les dénégations de Gilles n'avaient servi de rien.

В глазах кроткого нотариуса Жиль был и оставался соблазнителем, которого на сей раз заарканила какая-то дрянь.

A ses yeux, Gilles était un séducteur qui, pour une fois, s'était laissé mater par une coquine.

И, видя Жиля простертым в шезлонге, он бросал ему в утешение какую-нибудь игривую фразу:

C'est ainsi que lorsqu'il rencontrait Gilles prostré dans un fauteuil par exemple, il lui lançait des phrases gaies dans le style

«Одну потерял, десять новых найдешь», и при этом судорожно растопыривал пальцы обеих рук.

«une de perdue, dix de retrouvées» en écartant frénétiquement les dix doigts de ses mains.

Такие шутки вызывали у Жиля безумное желание расхохотаться и одновременно злость, и он не отвечал.

A ces moments-là, Gilles, pris entre le fou rire et la rage, ne répondait pas.

Но поразмыслив, он испытывал некоторое удовольствие и даже радовался, что Флоран так плохо понимает его состояние.

Mais à y bien penser, il éprouvait une sorte de plaisir à être ainsi incompris, une sorte de réconfort.

В конце концов, это могла быть и правдой.

Après tout, cela aurait pu être vrai.

Вся эта путаница как-то смягчала дело.

En les embrouillant, cela atténuait les choses.

Так к человеку, заболевшему инфекционной желтухой, приходит приятель и, видя на подушке желтое как лимон лицо, выражает беспокойство по поводу того, что больной начинает лысеть.

Tel un malheureux qui, atteint de jaunisse et cloué sur son oreiller pareil à un citron, verrait un de ses amis s'inquiéter chez lui d'un début de calvitie.

– Который час? – весело осведомился Флоран.

– Quelle heure est-il? s'enquit Florent gaiement.

– Восемь часов?

Huit heures?

День-то, день-то какой прекрасный!..

Quelle belle journée!...

Жиль, вздрогнув, повернулся к окну.

Gilles se tourna vers la fenêtre en frissonnant.

В самом деле, какой прекрасный день его ждет!

Quelle belle journée l'attendait, en vérité!

Надо будет свозить сестру в соседнюю деревню за покупками, а себе купить газеты, журналы, сигареты;

Il emmènerait sa sœur faire les courses au village, tout à l'heure, achèterait les journaux, des cigarettes,

вернувшись, он устроится на террасе и будет читать до обеда,

reviendrait lire sur la terrasse avant le déjeuner, essaierait de faire la sieste ensuite sans y parvenir.

а потом пойдет прогуляться по лесу, возвратившись, выпьет перед ужином с Флораном виски и рано, очень рано отправится спать, чтобы сестра, которая уже с восьми часов вечера не находит себе места, могла наконец включить телевизор.

Puis, il ferait un tour dans le bois, sans aucune envie, boirait un whisky avec Florent en rentrant, avant le dîner, et irait se coucher tôt, très tôt, afin que sa sœur, piaffante depuis 8 heures, puisse enfin brancher sa télévision.

Сам не зная почему. Жиль проявлял к телевизору слишком подчеркнутое отвращение.

Il mettait, d'ailleurs, une certaine affectation dans son horreur de ce poste, il ne savait pas pourquoi.

На минуту ему стало совестно: по какому праву он лишает сестру удовольствия?

Il eut une seconde de remords: de quel droit privait-il sa sœur de ce plaisir,

Неужели посидеть у телевизора такой уж смертный грех?

fût-il mortel à ses yeux?

Ей ведь не очень-то весело живется.

Elle n'avait pas une vie si gaie.

Он наклонился к Одилии.

Il se pencha vers elle:

– Сегодня вечером я буду вместе с вами смотреть телевизор.

– Ce soir, je regarderai la télévision avec vous.

– Ой нет! – возразила она. –Только не сегодня.

– Ah non, dit-elle, pas ce soir.

Мы все вместе едем к Руаргам. Я же говорила тебе на днях.

Nous allons chez les Rouargue, je l'ai dit l'autre jour.

– Ну, значит, я в одиночестве буду наслаждаться телевизором, – шутливо сказал он.

– Alors, je regarderai la télévision tout seul, plaisanta-t-il.

–Да ты с ума сошел! – воскликнула Одилия.-

Odile sursauta: – Mais tu es fou!

Ты тоже поедешь!

Tu viens!

Мадам Руарг очень просила.

Mme Rouargue a beaucoup insisté.

Она тебя знает с пяти лет…

Elle t'a connu à cinq ans...

– Я к тебе приехал не для того, чтобы ходить по гостям!– в ужасе закричал Жиль.

– Je ne suis pas venu ici pour sortir, cria Gilles, horrifié.

– Я приехал сюда отдыхать.

Je suis venu ici pour me reposer.

Не поеду к Руаргам – и все.

Je n'irai pas!...

– Нет, поедешь, невежа!

– Si, tu iras... mal élevé...

Сердца у тебя нет, хулиган!

sans cœur, espèce de voyou...

– Оба орали во весь голос, словно вдруг ожили неистовые ссоры их юных дней, а перепуганный Флоран, забавно жестикулируя, тщетно пытался их успокоить, то отчаянно размахивая обеими руками, словно сбившийся с такта дирижер, то назидательно поднимая палец, как проповедник в экстазе.

Ils hurlaient tous les deux, retrouvant tout à coup le ton de leurs querelles d'enfance et Florent, ahuri, multipliait en vain les signes d'apaisement, imitant tantôt de ses deux bras un chef d'orchestre dépassé, tantôt d'un seul doigt un prédicateur convaincu.

Все было напрасно.

Tout cela en vain,

Буря гремела целых пять минут, и чего при этом только не было помянуто: и покойная мать, и распутная жизнь Жиля, и обязанность соблюдать приличия, и непроходимая глупость Одилии – последнее замечание исходило от Жиля.

durant cinq minutes où furent évoqués la mère de Gilles, la vie crapuleuse de ce dernier, le respect des convenances et la stupidité foncière d'Odile – ce dernier point par Gilles.

Тут Одилия разразилась рыданиями.

Là-dessus, elle éclata en sanglots,

Флоран заключил ее в объятия, погрозив Жилю кулаком и сделав в его сторону смешной боксерский выпад, и тогда Жиль, ошеломленный, побежденный, тоже обнял Одилию и поклялся, что поедет с ней куда угодно.

Florent la prit dans ses bras, non sans avoir esquissé à l'adresse de Gilles un mouvement de boxe des plus cocasses, et Gilles, ahuri, écrasé, la prit dans ses bras à son tour en jurant d'aller où elle voudrait.

За это его наградили признанием, что он «все-таки славный мальчик».

Il fut reconnu, pour sa récompense, qu'il était quand même un bon petit.

И в восемь часов вечера все трое сели в старенький «ситроэн» Флорана, который он вел так своеобразно, что все тридцать километров, отделявших дом супругов от Лиможа, Жилю было уже не до душевных тревог – он всерьез опасался за свою жизнь.

A 8 heures du soir, ils montèrent donc ensemble dans la vieille Citroën de Florent, voiture qu'il conduisait d'une manière si bizarre que, durant les trente kilomètres qui les séparaient de Limoges, Gilles n'eut pas le temps de s'angoisser pour autre chose que pour sa vie.

ГЛАВА ВТОРАЯ

CHAPITRE II

В Лиможе еще сохранилось несколько голубых гостиных, встречающихся все реже и реже, и гостиная господ Руарг была одним из последних экземпляров.

Il y avait encore quelques salons bleus à Limoges, de plus en plus rares, et celui des Rouargue était un des derniers.

Много лет назад обитателями Лиможа владело повальное увлечение голубым бархатом, и некоторые семьи (обычно по причинам финансового характера или во имя верности прошлому) не меняли обстановку.

Il y avait eu, en effet, une sorte de toquade générale pour le velours bleu d'ameublement dans cette ville, des années auparavant et certaines familles, pour des raisons généralement financières – ou de fidélité –, les avaient conservés.

Лишь только Жиль вошел в гостиную Руаргов, на него нахлынули воспоминания детства – сотни вечерних чаев, сотни часов, когда, сидя на мягком пуфе, он поджидал родителей, сотни фантазий в блекло-голубых тонах.

En entrant dans le salon des Rouargue, Gilles eut ainsi l'impression que son enfance lui sautait à la tête, il revit mille goûters, mille heures d'ennui à attendre les parents sur un pouf, mille rêveries à base de bleu passé.

Но не успел он оглянуться, как его уже обнимала и прижимала к груди седовласая и розовощекая старушка, хозяйка дома.

Mais déjà la maîtresse de maison, rosé et blanche, le serrait sur son cœur.

– Жиль, миленький мой Жиль!..

– Gilles... mon petit Gilles...

Лет двадцать вас не видела…

il y a vingt ans que je ne vous ai vu...

Но вы не думайте, мы с мужем читаем ваши статьи, следим за вашими выступлениями…

mais vous savez que nous lisons tous vos articles, mon mari et moi, nous ne vous perdons pas de vue...

Конечно, мы не во всем согласны с вами, потому что оба мы всегда были немножко консерваторами,- добавила она, словно признавалась в невинном чудачестве,– но читаем вас с интересом…

bien sûr, nous ne sommes pas forcément d'accord, car nous avons toujours été un peu réactionnaires – ajouta-t-elle comme pour signaler un petit travers – mais nous vous suivons...

Вы к нам надолго?

vous êtes parmi nous pour longtemps?...

Одилия говорила, что у вас как будто малокровие…

Un peu d'anémie? m'a dit Odile...

Очень приятно увидеться с вами…

Quelle joie de vous avoir!...

Пойдемте, я вас всем представлю.

Venez, que je vous présente à tout le monde.

Ошарашенный, оглушенный, Жиль покорно предоставил старушке обнимать, ощупывать, превозносить его.

Bousculé, ahuri, Gilles se laissait embrasser, palper, féliciter par la vieille dame.

В гостиной было много народу, все разговаривали стоя, кроме трех стариков, восседавших на стульях, и Жилем овладела паника.

Le salon était plein de gens debout, à l'exception de trois vieillards piqués sur des chaises, et la panique commença à envahir Gilles.

Он бросал испепеляющие взгляды на сестру, но она, в полном восторге, неслась по гостиной на всех парусах, лишь время от времени останавливаясь перед какими-то незнакомыми людьми и радостно бросаясь им на шею.

Il jeta un coup d'œil furieux vers sa sœur mais celle-ci, enchantée, toutes voiles dehors, cinglait dans le salon en se jetant au cou de parfaits inconnus.

«Сколько же времени я здесь не был?

«Je ne suis pas venu ici depuis combien de temps?

– думал Жиль.

pensa Gilles.

– Боже мой, со смерти отца – значит, уже пятнадцать лет. Но зачем я здесь?»

Mon Dieu, depuis la mort de mon père, cela fait quinze ans, mais qu'est-ce que je fais ici?»

Он двинулся вслед за хозяйкой дома, поцеловал руку десятку дам, обменялся рукопожатием с дюжиной гостей и всякий раз пытался улыбаться, но на самом-то деле едва различал эти незнакомые лица, хотя многие женщины были миловидны и изящно одеты.

II suivit la vieille dame, se pencha sur dix mains, en serra douze autres, essayant de sourire chaque fois, mais regardant à peine ces visages inconnus, bien que plusieurs femmes fussent jolies et bien habillées.

В конце концов он пристроился возле какого-то сидевшего в кресле старичка, который прежде всего сообщил, что он один из старых друзей его покойного отца, а затем осведомился, что Жиль думает о политическом положении страны, и тут же сам принялся растолковывать это положение.

Il finit par se réfugier près d'un vieux monsieur assis qui lui déclara avoir été un des vieux amis de son père et lui demanda ce qu'il pensait de la situation politique avant de commencer à la lui expliquer.

Слегка наклонившись к старичку, Жиль делал вид, будто слушает, но тут мадам Руарг потянула его за рукав.

Gilles faisait semblant d'écouter, légèrement penché vers le vieillard, lorsque Mme Rouargue le saisit par la manche:

– Эдмон,– воскликнула она,-перестаньте мучить нашего молодого друга!

– Edmond, dit-elle, cessez d'accaparer notre jeune ami.

Жиль, я хочу вас представить мадам Сильвенер.

Gilles, je voudrais vous présenter à Mme Sylvener.

Натали, знакомьтесь: Жиль Лантье.

Nathalie, voici Gilles Lantier.

Жиль обернулся и оказался лицом к лицу с высокой красивой женщиной, улыбавшейся ему.

Gilles se retourna et se trouva face à face avec une femme grande, belle, qui lui souriait.

Она была рыжеволосая, со смелым взглядом зеленых глаз, с дерзким и вместе с тем добрым выражением лица.

Elle avait des yeux verts hardis, des cheveux roux, quelque chose d'arrogant et de généreux à la fois dans le visage.

Она улыбнулась, произнесла низким голосом: «Здравствуйте» – и тотчас отошла.

Elle lui sourit, dit «bonsoir» d'une voix basse, et s'éloigna aussitôt.

Заинтригованный, Жиль проводил ее взглядом.

Il la suivit des yeux, intrigué.

Всем своим обликом она, словно вспышка яркого пламени, до странности не подходила к голубому выцветшему бархату этой старомодной гостиной.

Dans ce petit salon bleu, fané et vieillot, elle détonnait bizarrement, avec son air de flamme.

– Это вопрос престижа…-опять забубнил неутомимый старичок.

– C'est une question de prestige..., reprenait l'intarissable Edmond...

– Ах, вы любуетесь прекрасной мадам Сильвенер?

Ah, vous regardez la belle Mme Sylvener?

Королева нашего города!..

La reine de notre ville...

Ах, будь я в ваших годах!..

Ah, si j'avais votre âge!...

Что же касается нашей внешней политики, то такая страна, как Франция…

Pour en revenir à la politique extérieure d'un pays comme le nôtre...

Ужин тянулся бесконечно.

Le dîner fut interminable.

Жиль, сидевший напротив прекрасной мадам Сильвенер, на другом конце стола, время от времени ловил обращенный к нему спокойный, задумчивый взгляд, так не вязавшийся с ее манерой держаться.

Placé à l'autre bout de la table, Gilles voyait de temps en temps la belle Mme Sylvener jeter un regard vers lui, un regard calme, réfléchi, qui contrastait avec son attitude générale.

Она много говорила, вокруг нее было много смеха, и Жиль посматривал на нее с легкой иронией.

Elle parlait beaucoup, on riait beaucoup autour d'elle, et Gilles la regardait avec une légère ironie.

Должно быть, она действительно чувствовала себя королевой Лимузена и хотела понравиться приезжему парижанину, к тому же журналисту.

Elle devait vraiment se sentir la reine du Limousin, et avoir envie de plaire à ce Parisien inconnu, journaliste de surcroît.

В прежнее время для него была бы развлечением двухнедельная связь с женой провинциального судейского чиновника, и уж каким красочным рассказом в духе Бальзака он угостил бы своих приятелей, возвратясь в столицу.

Cela l'aurait bien distrait, dans le temps, une liaison de quinze jours avec la femme d'un magistrat de province; il en aurait fait un joli récit, à la Balzac, aux amis en rentrant.

Но теперь у него не было ни малейшей охоты к любовным приключениям.

Mais il n'en avait pas la moindre envie.

Он смотрел на свои руки, лежавшие на скатерти, худые, бессильные руки, и ему хотелось лишь одного – поскорее уйти.

Il regardait ses propres mains sur la nappe, maigres et inutiles, il avait envie de partir.

Как только встали из-за стола, он, точно ребенок, уцепился за Одилию, и она заметила, что у него осунулось лицо, дрожат руки, а глаза смотрят на нее с мольбой.

Dès la fin du dîner, il alla se blottir près d'Odile comme un enfant et elle vit ses traits tirés, le tremblement de ses mains, l'expression presque suppliante de ses yeux.

Впервые она по-настоящему испугалась за него.

Pour la première fois, elle eut vraiment peur pour lui.

Она извинилась перед мадам Руарг, потащила за собой подвыпившего Флорана, и они сбежали не прощаясь, «по-английски», насколько это возможно в провинциальной гостиной.

Elle s'excusa auprès de Mme Rouargue et, tirant Florent légèrement émëché, ils filèrent à l'anglaise, autant que ce puisse être possible dans un salon de province.

Съежившись в машине, Жиль дрожал от озноба и грыз ногти.

Au fond de la voiture, Gilles, tassé sur lui-même, grelottant, se rongeait les ongles.

Нет, клялся он в душе всеми богами, нет, в другой раз он не поддастся, никуда он больше не поедет.

Il ne recommencerait jamais une expédition pareille, il se le jurait bien.

Что касается Натали Сильвенер, то она с первого взгляда полюбила его.

Quant à Nathalie Sylvener, elle l'aima dès qu'elle le vit.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

CHAPITRE III

Жиль Лантье удил рыбу.

Gilles péchait.

Вернее, снисходительно смотрел, как Флоран пускается на любые уловки в надежде, что рыба польстится на его мерзких червяков, но рыба оказалась хитрее.

Ou plus exactement, il regardait avec nonchalance Florent offrir avec mille ruses des asticots dégoûtants à des poissons plus malins que lui.

Было около полудня, солнце припекало, рыболовы сняли свитеры, и в первый раз за долгое время Жиль испытывал почти что блаженство.

Il était près de midi, il faisait chaud, ils avaient enlevé leurs chandails et, pour la première fois depuis longtemps, une sorte de bien-être envahissait Gilles.

Вода была удивительно прозрачная, и, лежа на животе, Жиль рассматривал круглые разноцветные гальки на дне речки, следил за волшебным хороводом рыб, которые бросались к крючку Флорана и, ловко сорвав наживку, радостно уплывали, тогда как рыболов «подсекал» впустую и выкрикивал ругательства.

L'eau était d'une clarté étonnante et, allongé à plat ventre, il regardait les cailloux ronds au fond et la ronde enchantée des poissons qui se jetaient sur l'hameçon de Florent, en décrochaient délicatement l'appât et repartaient ravis tandis que son beau-frère ferrait le vide d'un coup sec avec un énorme juron.

– Крючки у тебя слишком толстые,– заметил Жиль.

– Tes hameçons sont trop gros, dit Gilles.

– Такие надо для пескарей!– рассердился Флоран.

– Ils sont faits exprès pour les goujons, dit Florent, furieux.

– Нечего насмешничать, попробуй-ка сам поуди.

Essaie toi-même, au lieu de ricaner.

– Нет уж, спасибо,– лениво отозвался Жиль,– мне и так хорошо.

– Non merci, dit Gilles. Je suis très bien comme ça.

Постой, кто это?

Tiens, qui est-ce?

Он испуганно поднялся: по тропинке шла какая-то женщина, направляясь прямо к ним.

Il se redressa, alarmé: une femme descendait le petit chemin vers la rivière, elle se dirigeait tout droit vers eux.

Жиль поискал взглядом, где бы укрыться.

Il chercha des yeux un coin où se réfugier

Но у берега раскинулась ровная, гладкая лужайка.

mais la prairie au bord de l'eau était lisse et nue.

Волосы женщины сверкали на солнце, и Жиль тотчас ее узнал.

Le soleil fit étinceler les cheveux de la femme et il la reconnut aussitôt.

– Это Натали Сильвенер!– воскликнул Флоран и густо по-краснел.

– C'est Nathalie Sylvener! s'exclama Florent et il rougit violemment.

– Ты что, влюблен в нее?

– Tu es amoureux d'elle?

– пошутил Жиль, но, встретив разъяренный взгляд зятя, тут же прикусил язык.

plaisanta Gilles, mais il reçut en échange un coup d'œil si furieux qu'il se tut.

Натали Сильвенер подошла уже совсем близко, она была просто очаровательна – стройная, улыбающаяся, с прищуренными от яркого солнца глазами, еще более зелеными, чем тогда, вечером.

Elle était tout près d'eux à présent et charmante à voir, dans ce soleil, droite et souriante, les yeux plus verts que l'autre soir.

– Меня послала за вами Одилия.

– Odile m'envoie.

Я в прошлый раз обещала заехать к ней и сдержала слово.

Je lui avais promis de passer l'autre jour et j'ai tenu parole.

Ну как, клюет?

Vous faites bonne pêche?

Рыболовы встали, и Флоран с несчастным видом указал на свое ведерко, где покоилась единственная рыбка-самоубийца.

Les deux hommes s'étaient levés et Florent, piteux, désignait son seau où gisait un poisson suicidaire.

Мадам Сильвенер расхохоталась и, повернувшись к Жилю, спросила: – А вы?

Elle éclata de rire, se tourna vers Gilles: – Et vous?

Вы только смотрите?

Vous vous bornez à regarder?

Он засмеялся вместо ответа.

Il rit sans répondre.

Она присела прямо на землю возле рыболовов.

Elle s'assit par terre près d'eux.

На ней была коричневая кожаная юбка, коричневый пуловер, туфли на низком каблуке - она казалась гораздо моложе, чем в прошлый раз.

Elle portait une jupe de cuir marron, un pull marron, des souliers bas, elle avait l'air bien plus jeune que l'autre fois.

И менее «роковой женщиной».

Moins fatale.

«Ей лет тридцать пять»,– определил на глазок Жиль.

Elle devait avoir trente-cinq ans, jugea Gilles, au hasard!

Теперь она куда меньше пугала его – вернее, уже не казалась ему чужой.

Elle lui faisait beaucoup moins peur que l'autre fois, ou plus exactement, il ne la sentait pas comme une étrangère.

– Ну, покажите-ка свои таланты,– сказала она Флорану, и тут повторилась та же сцена.

– Montrez-moi vos talents, dit-elle à Florent, et la même scène se reproduisit.

Они с ужасом увидели, как поплавок нырнул, Флоран подсек, и – увы!– на конце лески болтался голый крючок.

Ils virent avec horreur le bouchon s'enfoncer d'un coup dans l'eau, Florent tirer d'un grand coup sec sa canne à pêche et l'hameçon vide qui pendait au bout.

Жиль захохотал, а Флоран бросил удилище на землю и с напускной яростью стал топтать его ногами

Gilles éclata de rire tandis que Florent jetait sa canne à pêche par terre et faisait semblant de la piétiner.

– Хватит! Возвращаюсь домой!– воскликнул он.

– J'en ai assez, je remonte, dit ce dernier.

– Пойду приготовлю для вас, если хотите, коктейль «порто-флип».

Je vous prépare un porto-flip, si vous voulez.

– «Порто-флип»?– изумился Жиль.– Такое еще существует?

– Un porto-flip? dit Gilles, étonné. Ça existe encore?

Жиль и мадам Сильвенер немного посмеялись, глядя вслед Флорану, который неуклюже лез в гору со своими двумя удочками, складной скамеечкой и ведерком, а когда он исчез из виду и они остались одни, оба смутились.

Ils s'amusèrent encore un peu en voyant Florent escalader le chemin, encombré de ses deux cannes, de son pliant et de sa musette puis il disparut et ils se retrouvèrent seuls, brusquement gênés.

Жиль сорвал былинку, надкусил ее.

Gilles attrapa un brin d'herbe, le mit entre ses dents.

Он чувствовал на себе пристальный взгляд этой женщины, и у него мелькнула смутная мысль, что стоит ему протянуть руку…

Il sentait le regard de cette femme posé sur lui, il pensait confusément qu'il n'avait peut-être, au fond, qu'à tendre la main.

Чем она ответит – поцелуем или пощечиной,– он не знал.

Il recevrait une claque ou un baiser, il ne savait pas.

Но что-то произойдет, в этом он был уверен.

Mais quelque chose se passerait, il en était sûr.

Только он уже отвык от неопределенных положений – в Париже все было наверняка, в открытую, само шло ему навстречу.

Seulement, il avait perdu l'habitude des ambiances troublées, tout était offert, évident, trop sûr à Paris.

Он откашлялся, поднял глаза.

Il toussa un peu, leva les yeux.

Она смотрела на него раздумчиво, как и позавчера, на том проклятом ужине.

Elle le regardait, pensivement, comme pendant ce maudit dîner de l'avant-veille.

– Вы с моей сестрой большие приятельницы?

– Vous êtes une grande amie de ma sœur?

– Нет.

– Non.

По правде сказать, она изумилась, когда я приехала.

Pour dire la vérité, elle était stupéfaite de me voir arriver.

И замолчала.

Elle s'arrêta là.

«Прекрасно,– подумал Жиль,– значит, ответом был бы поцелуй.

«Bon, pensa Gilles, eh bien, ce serait un baiser.

В провинции тоже времени не теряют».

On ne perd pas de temps en province non plus.»

Но что-то в этой женщине сдерживало его цинизм.

Mais quelque chose en cette femme gênait son cynisme.

– Почему же вы приехали?

– Pourquoi êtes-vous donc venue?

– Хотела увидеть вас,– спокойно ответила она.

– Pour vous voir, dit-elle tranquillement.

– Вы мне сразу тогда понравились.

Vous m'avez plu tout de suite, l'autre soir.

Вот и захотелось еще раз на вас посмотреть.

J'ai eu envie de vous revoir.

– Это очень мило с вашей стороны.

– C'est très gentil à vous.

Веселые и спокойные интонации ее голоса определенно смущали Жиля.

Ce qui gênait Gilles, c'était la gaieté de sa voix, le calme.

Он был обескуражен.

Il était déconcerté.

– Когда вы так скоро уехали в тот вечер, все принялись сплетничать о вас: о вашем образе жизни, о вашем нервном заболевании. . .

– Quand vous êtes parti l'autre soir, si vite, tout le monde s'est mis à papoter: vous, votre vie, votre maladie nerveuse...

Это было весьма занятно.

c'était passionnant.

Фрейд, да еще в провинции,– это действительно занятно.

Freud, en province notamment, est passionnant.

– И вы приехали проверить – верны ли симптомы?

– Et vous êtes venue voir quelques symptômes?

Теперь он был просто в бешенстве.

Il était furieux à présent.

Подумайте: о нем болтают как о больном, и она без обиняков говорит ему об этом.

Et qu'on parle de lui comme d'un malade et qu'elle le lui répète avec cette désinvolture.

– Я ведь сказала вам, что приехала увидеть вас.

– Je vous ai dit que j'étais venue vous voir, vous.

Мне дела нет до ваших недугов.

Je me moque de votre maladie.

Пойдемте пить «порто-флип».

Venez prendre votre porto-flip.

Она легко вскочила на ноги, а он остался лежать и вдруг почувствовал досаду, что все оборвалось.

Elle s'était levée d'un bond, et il restait allongé, tout à coup mécontent de cette interruption.

Он смотрел на нее из-под опущенных ресниц, смотрел с сердитым и обиженным выражением, которое, как он знал, очень шло ему, и вдруг она быстро опустилась возле него на колени, взяла его голову в руки и, наклонившись совсем близко к его лицу, улыбнулась загадочной улыбкой.

Il la regardait entre ses cils baissés, l'air boudeur, avec une expression qui, il le savait, lui allait fort bien et tout à coup, aussi brusquement, elle s'agenouilla près de lui, prit sa tête entre ses mains et lui sourit de très près, mystérieusement.

– До чего же худой!– проговорила она.

– Vous êtes trop maigre, dit-elle.

Они пристально смотрели друг на друга.

Ils se regardèrent fixement.

«Если она поцелует меня,– думал Жиль,– все кончено! Ни за что не встречусь с ней больше.

«Si elle m'embrasse, c'est fichu, pensait Gilles, je ne pourrai plus la revoir.

А жаль, очень жаль».

Mais ce serait dommage.»

Эти дурацкие мысли разом пронеслись у него в голове, и сердце вдруг заколотилось.

Toutes ces idées stupides lui passèrent ensemble dans la tête et son cœur se mit à battre tout à coup.

Но она уже вскочила и отряхивала юбку, не глядя на него.

Mais déjà elle était debout, s'époussetant, sans le regarder.

Жиль поднялся и пошел вслед за нею.

Il se leva et la suivit.

На полдороге он остановился на мгновение, и она обернулась к нему.

Dans le chemin, il s'arrêta un instant et elle se retourna vers lui:

– Послушайте, вы, может, немножко сумасшедшая?

– Vous n'êtes pas un peu folle, dites-moi?

Лицо ее вдруг приняло строгое выражение, и она сразу постарела на десять лет.

Elle prit un air grave tout à coup qui la vieillit de dix ans et elle secoua la tête.

Она покачала головой. – Нисколько.

– Non, pas du tout.

И уже до самого дома они не перекинулись ни словом.

Ils rentrèrent sans dire un mot jusqu'à la maison.

«Порто-флип» был достаточно охлажден, Одилия суетилась, раскрасневшись от волнения – ведь Натали Сильвенер была местной знаменитостью,– а Флоран ради гостьи надел чистую куртку.

Les portos-flips étaient frais, Odile, rosé d'excitation – car Nathalie était une célébrité – et Florent avait mis une veste propre.

Гостья посидела еще с полчаса, была утонченно любезна, разговорчива, а потом Жиль проводил ее до машины.

Elle resta une demi-heure, fut exquise et bavarde et ce fut Gilles qui la reconduisit à sa voiture.

Она сказала, что завтра днем заедет за ним, раз ему так хочется побывать на выставке Матисса в городском музее.

Elle passerait le chercher le lendemain après-midi, puisqu'il avait tant envie de voir l'exposition Matisse, au musée.

До вечера Жиль пребывал в угрюмом и злобном настроении и лег спать еще раньше, чем обычно.

Et Gilles passa le reste de la journée avec un visage sombre et furieux, alla se coucher encore plus tôt que d'habitude:

«Да что это на меня нашло?

«Qu'est-ce qui m'a pris?

Зачем я взвалил на себя эту обузу?

Pourquoi me suis-je mis cette femme sur le dos?

Все кончится деревенским борделем в окрестностях Лиможа, и я наверняка окажусь не на высоте.

Tout cela finira dans un bordel de campagne près de Limoges, où je serai sûrement impuissant.

А завтра еще два часа изнывать от скуки в музее.

Et je vais passer deux heures demain à m'ennuyer dans un musée.

Уж не рехнулся ли я?»

Suis-je devenu fou?»

Проснулся он очень рано, сердце у него заколотилось от ужаса, когда он вспомнил, что ему предстоит, и он горько пожалел, что нарушилась устоявшаяся, уютная скука, обычно заполнявшая его дни.

II se réveilla très tôt, le cœur battant de terreur à cette idée, regrettant amèrement l'ennui confortable qui présidait généralement à ses journées.

Но в доме не было телефона, и невозможно было предупредить Натали Сильвенер.

Mais ils n'avaient pas le téléphone et il était impossible de prévenir Nathalie.

Пришлось ее ждать.

Il l'attendit donc.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

CHAPITRE IV

– Ну что?– сказал он.– Довольны?

– Là, dit-il, vous êtes contente?

Он откинулся на спину, весь в поту, задыхающийся, униженный.

Il s'était rejeté sur le dos, transpirant, essoufflé, humilié.

И тем более чувствовал свое унижение, что упрекнул ее несправедливо,– ведь он сам завлек ее в эту постель.

D'autant plus humilié qu'il était injuste et que c'était lui qui l'avait pratiquement traînée dans ce lit.

Они пили чай в придорожной харчевне, и Жиль, сунув хозяину денег, получил эту жалкую комнатенку.

Ils avaient pris le thé dans une auberge et c'était lui qui avait soudoyé le patron pour avoir cette chambre minable.

Натали, однако, и глазом не моргнула, когда он объявил ей об этом, ни единым словом не возразила, но ничего и не сделала для того, чтобы помочь ему.

Elle n'avait pas bronché quand il le lui avait annoncé, elle n'avait pas protesté, de même qu'elle n'avait rien fait pour l'aider tandis qu'il s'acharnait en vain sur elle.

А теперь лежала рядом с ним, нагая, спокойная и как будто даже равнодушная.

A présent, elle était près de lui, nue, calme, comme indifférente.

– Чем же мне быть довольной?

– Pourquoi serais-je contente?

У вас такой злобный вид… Она улыбнулась.

Vous avez l'air si furieux... Elle souriait.

Он воскликнул раздраженно: – Для мужчины, согласитесь, это не очень приятно.

Il s'énerva: – Ce n'est jamais agréable pour un homme.

– И для женщины тоже,– спокойно сказала она.

– Ni pour une femme, dit-elle tranquillement.

– Но ведь ты заранее знал, что это будет именно так, да и я, впрочем, знала.

Mais tu savais avant que ce serait comme ça et moi aussi d'ailleurs.

Ты нарочно снял эту комнату.

Tu as fait exprès de prendre cette chambre.

Тебе нравятся неудачи.

Par goût de l'échec.

Правда?

Ce n'est pas vrai?

Да, это была правда.

Si, c'était vrai.

Он положил голову на ее обнаженное плечо и закрыл глаза.

Il posa sa tête sur l'épaule nue, près de lui, il ferma les yeux.

Он вдруг почувствовал себя опустошенным и умиротворенным, словно после безумия любовных ласк.

Il se sentait épuisé, brusquement, et bien, comme s'il eût réellement fait l'amour.

Комната с ее пестрыми занавесками и ужасным сундуком была ни с чем не сообразна

Cette chambre était extravagante avec ces rideaux à fleurs et cet horrible bahut.

– вне времени, вне смысла, как и он сам, как и создавшееся положение.

Elle était hors du temps, hors de toute raison comme lui-même. Comme la situation.

– Почему же ты согласилась?– растерянно спросил он.– Если знала…

– Pourquoi as-tu accepté, dit-il rêveusement, si tu savais...

– Думаю, мне еще на многое придется соглашаться ради тебя,– сказала она.

– Je crois qu'il y a beaucoup de choses que je vais accepter de toi, dit-elle.

Наступило молчание, а потом она тихонько сказала: «Расскажи», и он принялся рассказывать.

Il y eut un silence, puis elle murmura «raconte» et il se mit à raconter.

Обо всем: Париж, Элоиза, приятели, работа, последние месяцы.

Tout: Paris, Éloïse, les amis, le travail, les derniers mois.

Ему казалось, что понадобятся годы, чтобы все рассказать… чтобы очертить это «ничто».

Il lui semblait qu'il lui faudrait des années pour tout raconter. Pour délimiter ce « rien ».

Натали слушала не прерывая, лишь время от времени закуривала две сигареты и одну протягивала ему.

Elle l'écoutait sans rien dire, simplement de temps en temps, elle allumait deux cigarettes et lui en passait une.

Было уже около семи, но она будто и не думает об этом.

Il devait être 6 heures du soir ou 7, mais elle ne semblait pas s'en soucier.

Она не касалась его, не гладила по голове, не перебирала волосы – лежала неподвижно, и плечо у нее, наверно, уже онемело.

Elle ne le touchait pas, elle ne lui caressait pas les cheveux, elle restait immobile contre lui, l'épaule sûrement ankylosée, à présent.

Наконец он умолк, чувствуя себя чуть-чуть неловко, приподнялся на локте и посмотрел на нее.

Il finit par se taire, vaguement honteux, et il se dressa sur un coude pour la regarder.

Она внимательно разглядывала его, не шевелясь, лицо у нее было серьезное, сосредоточенное, и вдруг она улыбнулась.

Elle le fixa sans bouger, le visage sérieux, concentré, et tout à coup elle lui sourit.

«Добрая женщина,– подумал Жиль,– невероятно добрая женщина».

«Cette femme est bonne, pensa Gilles, cette femme est incroyablement bonne.»

И при мысли об этой светлой доброте, обращенной на него, при мысли о том, что кто-то по-настоящему им интересуется, у него на глазах выступили слезы.

Et l'idée de cette bonté parfaite, disponible, l'idée que quelqu'un s'intéressait à lui de cette manière totale, lui mit un instant les larmes aux yeux.

Он наклонился и, чтобы скрыть их, коснулся тихим поцелуем ее улыбающихся губ, ее щек, ее опущенных век.

Il se pencha pour le lui cacher, il embrassa doucement ce sourire, ces joues, ces yeux clos.

В конце концов, не таким уж он оказался бессильным.

Il n'était pas si impuissant que ça finalement.

Пальцы Натали вцепились ему в плечи.

Les deux mains de Nathalie s'accrochèrent à ses épaules.

Впоследствии, много позже, он вспоминал, что именно при мысли о доброте Натали тогда, в первый раз, он и сумел овладеть ею.

Beaucoup plus tard, il devait se rappeler que c'était l'idée de sa bonté qui lui avait permis de lui faire l'amour, la première fois.

И он, для которого эротика никогда не связывалась с добротой, он, которого скорее способны были возбудить слова: «Это настоящая девка»,

Et lui qui n'avait jamais vu aucun érotisme dans les bons sentiments, lui que l'expression «c'est une garce» aurait plutôt excité,

позже, много позже, слишком, кстати сказать, поздно, настораживался, когда при нем кто-то небрежно произносил: «Это добрая девчонка».

confusément, devait plus tard, bien plus tard, trop tard d'ailleurs, dresser l'oreille quand on disait négligemment d'une femme, près de lui: «C'est une bonne fille.»

А сейчас он, улыбаясь, смотрел на Натали и – впрочем, не без некоторого самодовольства,– извинялся за то, что ласки его были грубы.

Mais à présent, il la regardait, il souriait, il s'excusait d'avoir été brutal non sans une certaine satisfaction.

Она одевалась, стоя в изножии кровати, и вдруг, повернув голову, прервала его: – Не могу сказать, чтобы это было восхитительно, но ты ведь чувствуешь себя лучше, правда?

Elle était au pied du lit, elle se rhabillait et, tournant brusquement la tête, elle l'arrêta: – Je ne peux pas dire que c'ait été délicieux, mais tu te sens mieux, non?

Освободился от заклятия?

Exorcisé?

Он даже подскочил. Обидеться или нет?

Il sursauta, hésita à se vexer:

– Ты что же, всегда считаешь себя обязанной говорить такого рода истины?

– Tu te crois toujours obligée de dire ce genre de vérités?

– Нет,– ответила она,– впервые говорю.

– Non, dit-elle, c'est la première fois.

Он рассмеялся и тоже встал.

Il se mit à rire et se leva à son tour.

Была уже половина восьмого, она, вероятно, запаздывала.

Il était 7 heures et demie, elle devait être en retard.

– Ты едешь сегодня на званый обед?

– Tu as un grand dîner, ce soir?

– Нет, я обедаю дома, Франсуа, должно быть, беспокоится.

– Non, je dîne à la maison. François doit être inquiet.

– Кто это – Франсуа?

– Qui est François?

– Мой муж.

– Mon mari.

И только тут он с изумлением подумал: «А ведь мне и в голову не приходило, что она замужем».

Il se rendit compte avec stupeur qu'il n'avait jamais pensé qu'elle fût mariée,

Он ничего не знает о ее жизни, о ее прошлом и настоящем.

qu'il ne savait rien de sa vie, de son passé, de son présent.

Одилия на днях начала было вводить его в курс светских сплетен насчет Натали – он все пропустил мимо ушей.

Odile avait commencé un cours mondain à son sujet, l'autre jour, mais il n'avait pas écouté.

Ему стало неловко.

Il se sentit vaguement honteux.

– Я ничего о тебе не знаю,– пробормотал он.

– Je ne sais rien de toi, murmura-t-il.

– А час назад и я о тебе ничего не знала.

– Et moi je ne savais rien de toi, il y a une heure.

Да и теперь знаю не очень много.

Et je n'en sais pas beaucoup plus.

Она улыбнулась ему, и он застыл, завороженный этой улыбкой.

Elle lui sourit et il resta, figé, une minute devant ce sourire.

Нет-нет, именно теперь, сию же минуту, он должен дать обратный ход, если это надо.

C'était maintenant, tout de suite, qu'il devait arrêter les choses, s'il le fallait.

А это надо: он не способен любить кого бы то ни было, равно как не способен любить себя.

Et il le fallait: il était incapable d'aimer qui que ce soit dans la simple mesure où il était incapable de s'aimer lui-même.

Он может причинить ей только страдания.

Il ne pourrait que la faire souffrir.

Достаточно какой-нибудь грубоватой шутки, и она почувствует презрение к нему.

Il lui aurait suffi d'une plaisanterie un peu grossière sans doute, de quelque chose qui la poussât à le mépriser.

Но ему уже неприятно было об этом думать, в то же время его пугала ее смелая, искренняя, исполненная обещаний улыбка.

Mais déjà cela lui répugnait et le sourire appuyé, sincère et plein de promesses qu'elle lui adressait lui faisait peur.

Он пробормотал: – Знаешь, я ведь…

Il balbutia: – Tu sais... je...

– Знаю,– спокойно сказала она.– Но я уже люблю тебя.

– Je sais, dit-elle tranquillement. Mais je suis déjà amoureuse de toi.

На секунду в нем вспыхнуло чувство возмущения, даже негодования.

Il eut une seconde de révolte, voire d'indignation.

Простите, так не ведут любовную игру: нельзя же сдаваться со всеми своими кораблями первому встречному!

Mais enfin le jeu ne se jouait pas comme ça, on ne se remettait pas, avec tous ses vaisseaux, entre les mains d'un inconnu!

Нет, она сумасшедшая!

Elle était folle.

Да какой интерес обольщать ее, раз она сама признала себя обольщенной?

Et lui, comment pourrait-il alors s'amuser à la séduire si elle avouait l'être déjà?

Как он может надеяться полюбить ее, если с первой же минуты она не оставила сомнений в своем чувстве?

Comment pourrait-il avoir une chance de l'aimer si, dès le départ, il ne pouvait douter d'elle?

Она все испортила!

Elle gâchait tout!

Повела игру против правил.

C'était contraire à tous les règlements.

И в то же время его восхищала щедрость ее натуры, ее безрассудство.

Mais, à la fois, cette sorte de prodigalité, d'incurie, le fascinait.

– Откуда же ты можешь знать?–

– Comment peux-tu le savoir?

сказал он все тем же легкомысленным и ласковым тоном и, глядя на нее, вдруг подумал, что она очень красива и просто создана для любви и что она, возможно, смеется над ним.

dit-il sur le même ton léger, agréable et en la regardant, il pensa tout à coup qu'elle était très belle, très faite pour l'amour, et qu'elle se moquait peut-être de lui.

Она же не отрываясь глядела на него и вдруг проговорила со смехом:

Elle le fixait et se mit à rire:

– Ты боишься, что я сказала правду, и вместе с тем боишься, что это неправда,– верно?

– Tu as peur à la fois que ce soit vrai et que ce ne soit pas vrai, n'est-ce pas?

Он кивнул, втайне радуясь, что она его разгадала.

Et il hocha la tête, secrètement enchanté d'être deviné.

– Ну так вот: я сказала правду.

– Eh bien, c'est vrai!

Ты читал когда-нибудь русские романы?

Tu n'as jamais lu des romans russes?

Внезапно, после двух встреч, герой говорит героине: «Я люблю вас».

Brusquement quelqu'un dit à quelqu'un, après deux entrevues: «Je vous aime.»

И это правда, и это ведет повествование прямо к трагическому концу.

Et c'est vrai, cela mène le récit tout droit vers la catastrophe finale.

– А какой трагический конец ты предвидишь для нас с тобой в Лиможе?

– Et quelle catastrophe prévois-tu pour nous à Limoges?

– Не знаю.

– Je ne sais pas.

Но так же, как героям русских романов, мне это безразлично.

Mais comme les héros russes, cela m'est complètement égal.

Поторапливайся.

Dépêche-toi.

Он вышел вместе с нею, несколько умиротворенный: с начитанной женщиной спокойнее – она смутно знает, что ее ждет и что ждет ее партнера.

Il sortit avec elle, un peu rassuré: une femme qui a lu est moins inquiétante, elle sait vaguement ce qui l'attend – ou ce qui attend l'autre.

Закатное солнце вытягивало косые тени, розовый свет заливал стога сена, и Жиль не без удовольствия смотрел на тонкий профиль своей новой любовницы.

Dehors le soleil allongeait des ombres obliques, baignait d'or rosé les foins coupés et il regardait avec un certain contentement le profil de sa nouvelle maîtresse.

В конце концов, она была красива, красивы были и луга, и рощи, а он, Жиль, хоть и не блестяще, но все же показал себя мужчиной, и она сказала, что любит его.

Après tout, elle était belle, la campagne aussi, il s'était montré viril, sinon brillant, et elle disait l'aimer.

Для неврастеника не так уж плохо.

Ce n'était pas si mal pour un névropathe.

Он засмеялся, и она обернулась к нему.

Il se mit à rire et elle tourna la tête vers lui.

– Ты чему смеешься?

– Pourquoi ris-tu?

– Да так.

– Pour rien.

Я доволен.

Je suis content.

Она вдруг остановила машину, крепко взяла его за лацканы куртки и встряхнула, причем все произошло так быстро, что он был ошеломлен.

Elle arrêta brusquement la voiture, prit sa veste entre ses deux mains et la secoua, tout cela si vite qu'il resta stupéfait:

– Скажи еще раз. Повтори.

– Dis-le. Redis-le.

Скажи, что ты доволен.

Dis-moi que tu es content.

Она проговорила это совсем по-новому – с требовательными, властными, чувственными интонациями, и у него внезапно вспыхнуло желание.

Elle avait un ton nouveau, exigeant, autoritaire, sensuel, et il eut soudain envie d'elle.

Он сжал ее запястья и, целуя ей руки, повторил изменившимся голосом: «Я доволен, доволен, доволен».

Il lui prit les poignets, baisa ses mains, répétant «je suis content, je suis content»,

Она разжала пальцы и молча повела машину дальше.

d'une voix changée et elle le lâcha, repartit sans rien dire.

Почти до самого дома они не разговаривали, и, когда Жиль вышел у ворот, они не назначили свидания.

Ils ne se parlèrent presque plus jusqu'à la maison et elle l'abandonna devant la grille sans qu'ils aient fixé le moindre rendez-vous.

Но вечером, лежа на кровати в своей спальне, Жиль все вспоминал эту странную остановку на краю дороги и, улыбаясь, думал, что это было здорово похоже на страсть.

Mais le soir dans sa chambre, Gilles, allongé, se rappelait cet étrange moment au bord de la route et se disait avec un petit sourire que cela avait rudement ressemblé à la passion.

ГЛАВА ПЯТАЯ

CHAPITRE V

Несколько дней Жиль не получал от нее вестей и ничуть не удивлялся.

Il n'eut aucune nouvelle pendant plusieurs jours et il ne s'en étonna pas.

Он, вероятно, был для мадам Сильвенер случайным эпизодом, к тому же эпизодом не слишком приятным, о любви же она говорила просто из приличия, из нелепого буржуазного приличия, а может, у нее просто такая мания.

Il avait été une occasion pour elle, une mauvaise d'ailleurs, et elle lui avait parlé d'amour par convenances, peut-être, ces bizarres convenances bourgeoises, ou par maniaquerie.

Но все же он был несколько разочарован, и это усилило его обычную хандру.

Néanmoins, il se sentait un peu déçu et cela accentuait sa tristesse naturelle.

Он почти не разговаривал со своими, брился через день и пытался читать книги, избегая, однако, русских писателей.

Il parlait peu, se rasait un jour sur deux et essayait de lire quelques livres, de préférence pas russes.

На пятый день, после двенадцати, когда лил ужасный дождь и Жиль, небритый, лежал скрючившись на диване в гостиной, она вдруг вошла и села возле него.

Le cinquième jour, il pleuvait affreusement l'après-midi, il était mal rasé et installé en chien de fusil sur le divan du salon quand elle entra, seule, et vint s'asseoir près de lui.

Она пристально смотрела на него,

Elle le regardait fixement,

он видел ее широко раскрытые зеленые глаза, слышал запах дождя, исходивший от ее шерстяного платья.

il voyait ses yeux verts dilatés et respirait l'odeur de la pluie sur sa robe de laine.

Наконец она заговорила напряженным, срывающимся голосом, и Жиль тотчас почувствовал огромное облегчение.

Quand elle parla, ce fut d'une voix tendue et il ressentit aussitôt un immense soulagement.

– Ты не мог позвонить мне по телефону?

– Tu ne pouvais pas me téléphoner?

Или приехать?

Ou venir?

– У меня нет ни телефона, ни машины,-весело ответил он и попробовал взять ее за руку.

– Je n'ai ni téléphone ni voiture, dit-il gaiement et il essaya de lui prendre la main.

Она сухо отдернула руку.

Elle la retira sèchement.

– Я ждала пять дней, – прошептала она.

– Cinq jours que j'attends, dit-elle.

– Пять дней ждала растрепанного, небритого человека, который к тому же занимается разгадыванием кроссвордов.

Cinq jours que je guette un homme sale, mal rasé et qui fait des mots croisés en plus!

Она была вне себя от гнева, и это обрадовало Жиля гораздо больше, чем он мог ожидать.

Elle semblait évidemment au comble de la colère et cela réjouissait Gilles, bien plus qu'il ne l'eût imaginé.

Любопытно, что он, может быть, впервые не поздравлял себя с ловким маневром, а просто думал о том, как он ошибся в оценке характера Натали.

Et curieusement, pour une fois, il n'avait pas l'impression d'avoir bien manœuvré, simplement celle de s'être trompé de personne.

Он попробовал объясниться: – Я не был уверен, что тебе хочется меня видеть.

Il essaya de s'expliquer: – Je n'étais pas sûr que tu tiennes à me revoir.

– Но ведь я сказала, что люблю тебя, – ответила она хмуро.

– Je t'ai dit que je t'aimais, dit-elle d'un air maussade,

– Сказала я или нет?

te l'ai-je dit ou pas?

И, вскочив, она двинулась к двери так быстро, что он чуть было не упустил ее.

Et elle se leva et se dirigea vers la porte, si vite qu'il faillit la laisser partir.

Она уже была в прихожей, уже надевала плащ, когда он догнал ее.

Elle était déjà dans le vestibule, mettant son imperméable, quand il la rejoignit.

Каждую минуту могла войти Одилия или кухарка, но все-таки он обнял ее.

Odile pouvait arriver à tout instant, ou la cuisinière, mais il la prit dans ses bras quand même.

Шум дождя, барабанившего по стеклам, эта разгневанная женщина, ее неожиданное появление, запах дров, сложенных под лестницей, тишина в доме – все это немного опьяняло его.

Le bruit de la pluie dehors, cette femme en colère, l'inattendu de sa visite, l'odeur de bois qui venait de l'escalier, le silence de la maison, tout cela grisait un peu Gilles.

Он тихо целовал ее, а она упорно не поднимала головы, но вдруг вскинула ее и сама бросилась ему на шею.

Il l'embrassait doucement et elle baissait la tête, obstinée, jusqu'à l'instant où elle la releva délibérément et mit les bras autour de son cou.

Он повел ее к себе в комнату, почти не скрываясь, с той дерзкой удачливой смелостью, которую порождает желание, и они по-настоящему стали любовниками, какими могут быть лишь люди, созданные для любви и опытные в любви.

Il l'emmena jusqu'à sa chambre sans aucune ruse, avec cette audace extravagante – et cette chance d'ailleurs – que donne le désir et ils furent enfin vraiment amants, comme peuvent l'être deux êtres humains amoureux de l'amour – et le connaissant.

Так Жиль вновь обрел вкус к наслаждению.

C'est ainsi que Gilles retrouva le goût du plaisir.

Уже смеркалось.

Le soir tombait.

Жиль слышал, как внизу сестра отдает какие-то распоряжения громче, чем обычно; и, вдруг поняв причину этого, повернулся к Натали и стал беззвучно хохотать.

Gilles entendait sa sœur donner des instructions en bas, d'une voix plus forte que d'habitude et brusquement il comprit, se tourna vers Nathalie et se mit à rire, silencieusement.

Она лениво открыла глаза и тотчас вновь смежила веки.

Elle ouvrit les yeux, paresseusement, les referma aussitôt.

Он спросил: – Ты где оставила машину?

Il questionna: – Où as-tu laissé ta voiture?

– У крыльца.

– Devant la porte.

Почему ты спрашиваешь?

Pourquoi?

Ах, боже мой, я совсем забыла о твоей сестре и Флоране.

Ah, mon Dieu, j'avais complètement oublié ta sœur et Florent.

Я хотела выругать тебя и тотчас уехать.

Je voulais juste t'insulter et repartir.

Что они теперь подумают?

Que vont-ils penser?

Она говорила усталым, спокойным голосом, каким говорят после любви, и Жиль удивлялся, как мог он почти четыре месяца жить, не слыша такого голоса.

Elle parlait d'une voix lasse, tranquille, une voix d'après l'amour et Gilles se demandait comment il avait pu vivre près de quatre mois sans ce genre de voix dans son oreille.

Он улыбнулся.

Il sourit.

– А по-твоему, что они подумают?

– Que crois-tu qu'ils vont penser?

Она не ответила, повернулась.

Elle ne répondit pas, se retourna.

– Я знала,– сказала она.

– Je savais, dit-elle.

–Знала, что у нас с тобой так будет.

Je savais que ce serait comme ça, toi et moi.

Знала, лишь только увидела тебя. Странно…

Je le savais dès que je t'ai vu. C'est drôle.

– Лучше, чем странно,-сказал он.

– C'est mieux que drôle, dit-il.

-Пойдем выпьем «порто-флип».

Viens, on va boire un porto-flip.

– Как мы спустимся к ним? Без всяких объяснений?

– On va descendre comme ça, sans explication?

– Это единственный способ, – сказал Жиль.

– C'est le seul moyen, dit Gilles.

– Никогда не нужно ничего объяснять.

Il ne faut jamais rien expliquer.

Одевайся.

Habille-toi.

Он говорил властным, решительным тоном, какого у него уже давно не было, и сам осознал эту перемену, заметив веселый и несколько иронический взгляд, который бросила на него Натали, еще лежавшая под одеялом;

Il retrouvait un ton d'autorité, de décision, qu'il n'avait pas eu depuis longtemps et il s'en rendit compte tout à coup, en voyant le regard gai et un peu ironique que lui lança Nathalie, encore enfouie sous les draps.

он наклонился, поцеловал ее в плечо.

Il se pencha, lui embrassa l'épaule:

– Да,-сказал он, – мы существа слабые, и нас внезапно захватывает нечто, не поддающееся контролю.

– Oui, dit-il, nous sommes peu de chose. (Et subitement emporté par quelque chose d'incontrôlable:)

Спасибо тебе, Натали.

Je te remercie, Nathalie.

Они вошли в маленькую гостиную с той беспечностью, какая обычно появляется у любовников старше тридцати лет после счастливого и решающего свидания.

Ils entrèrent dans le petit salon avec cette insouciance que l'on acquiert généralement après trente ans lorsqu'on s'est livré avec succès à une opération de l'importance de l'amour

Зато Флоран и Одилия смущенно вскочили и покраснели.

et ce furent Florent et Odile qui sautèrent sur leurs pieds en rougissant.

Флоран, всплеснув руками, воскликнул: «Какой сюрприз!»

Florent s'exclama: «Quelle surprise!»

Одилия же похвалила Натали за то, что у нее достало мужества приехать в такой ужасный дождь, тогда как у нее, Одилии, недостанет мужества даже высунуть нос на улицу.

en levant les bras au ciel et Odile félicita Nathalie d'avoir eu le courage de venir par ce temps, elle-même n'ayant pas eu le courage de mettre le nez dehors.

Это, разумеется, должно было означать, что ни хозяин, ни хозяйка дома не заметили автомобиля, уже два часа стоявшего перед их крыльцом.

Ce qui signifiait, bien entendu, qu'ils n'avaient ni l'un ni l'autre aperçu la voiture stationnée depuis deux heures devant leur perron.

После такого проявления светского такта и крайней слабости зрения Одилия, к большому удовольствию брата, заговорила о том, что в такую погоду совершенно необходимо чего-нибудь выпить, чтобы согреться,

Cette démonstration de tact et d'extrême myopie effectuée, au grand bonheur de Gilles, Odile parla du temps, de l'urgence de prendre quelque chose pour se réchauffer

– тут она опять покраснела, а Флоран ринулся за бутылкой портвейна.

– sur quoi elle rougit derechef – et Florent se précipita vers la bouteille de porto.

Натали сидела на диване, уронив на колени, словно неодушевленный предмет, узкие кисти рук, улыбалась, отвечала на вопросы, иногда бросала быстрый взгляд на Жиля,

Installée sur le canapé, ses longues mains posées sur ses genoux comme des objets, Nathalie souriait, répondait, regardait Gilles parfois, très vite,

который стоял, опершись на каминную полку, и с видом некоторого превосходства забавлялся этой провинциальной комедией.

qui, lui, se tenait debout, appuyé à la cheminée, amusé par cette petite comédie de province, légèrement supérieur.

– Такая погода, наверно, помешает Касиньякам устроить бал на открытом воздухе, – сокрушалась Одилия.

– Les Cassignac vont peut-être avoir un bien vilain temps pour leur bal en plein air, disait Odile, l'air désolé.

– Вы к нам собираетесь?-спросила Натали.

– Vous y allez? questionna Nathalie.

– Я боялась, что Жиль не захочет,-опрометчиво ответила Одилия, – но теперь…

– J'avais peur que Gilles ne veuille pas y aller, dit Odile étourdiment, mais maintenant...

На мгновение она умолкла, оцепенев от ужаса, а Флоран, протягивавший ей бокал, застыл, свирепо вращая глазами.

Elle eut une seconde de terreur, s'arrêta net et Florent, qui lui tendait un verre, s'immobilisa, roulant des yeux furibonds.

Жиль чуть было не расхохотался, но успел отвернуться.

Gilles faillit éclater de rire et il se détourna vivement.

– …но теперь он выглядит немного лучше,-промямлила Одилия, – и, может быть, согласится поехать с нами…

– ... maintenant qu'il a un peu meilleure mine, enchaîna Odile sans aucun entrain, peut-être voudra-t-il nous accompagner?...

Она с мольбой взглянула на брата, и он кивнул, желая ее успокоить.

Elle regardait son frère d'un air suppliant et il hocha la tête pour la rassurer.

У Натали глаза были полны слез – должно быть, она тоже с трудом сдерживала душивший ее смех.

Les yeux de Nathalie étaient pleins de larmes, elle devait avoir du mal à réprimer un fou rire, elle aussi.

«Боже мой, – вдруг подумал Жиль,-как я должен быть благодарен этой женщине!

«Mon Dieu, pensa Gilles tout à coup, quelle reconnaissance ne dois-je pas avoir pour cette femme.

Так давно я не испытывал этого состояния блаженной усталости, которая следует за любовью и вызывает то слезы, то безудержный смех».

Depuis combien de temps ne m'étais-je pas trouvé dans cet état de fatigue, de grâce, qui suit l'amour et où le fou rire ou les larmes vous guettent?»

– Ну конечно, я поеду, – весело отозвался он.

– Bien sûr, j'irai, dit-il gaiement.

– Но танцевать я буду только с вами двумя.

Mais je ne danserai qu'avec vous deux.

И он так нежно улыбнулся Натали, что у нее затрепетали ресницы и она отвернулась.

Et il eut un sourire si tendre vers Nathalie qu'elle battit des paupières et détourna la tête.

– Ну, мне пора, – сказала она.

– Il faut que je rentre, dit-elle.

-Значит, завтра вечером мы увидимся у Касиньяков?

Je vous vois donc demain soir, chez les Cassignac?

Жиль помог ей надеть плащ.

Gilles l'aidait à mettre son manteau.

Он захлопнул за ней дверцу машины и просунул голову в окно.

Il lui ouvrit la portière de la voiture, passa sa tête par la fenêtre:

– А завтра днем?

– Et demain après-midi?

– Не могу, – ответила она с отчаянием. –Завтра у меня собрание дам-членов Красного Креста.

– Je ne peux pas, dit-elle avec désespoir, c'est la réunion des dames de la Croix-Rouge.

Он засмеялся: – Ах, верно: ты ведь супруга важного чиновника.

Il éclata de rire: – C'est vrai, tu es la femme d'un haut fonctionnaire.

– Не смейся, – вдруг сказала она низким, дрогнувшим голосом,-не смейся.

– Ne ris pas, dit-elle subitement d'une voix basse, tremblante, ne ris pas.

Ты не должен смеяться.

Tu ne dois pas rire.

И она уехала, а Жиль продолжал стоять озадаченный и раздумывал над ее словами.

Et elle démarra aussitôt, laissant Gilles interloqué et un peu pensif.

Весь вечер сестра хлопотала вокруг него, не зная, чем ему еще угодить, и это его смешило.

Sa sœur l'entoura de petits soins nouveaux toute la soirée, ce qui le fit rire.

Женщинам нравится видеть своих братьев, а то и сыновей в роли удачливых ловчих, в особенности если их собственная женская жизнь, как у Одилии, прошла без тени романтики.

Les femmes aiment bien voir leurs frères, leurs fils parfois, transformés en chasseurs, surtout quand elles mènent comme Odile une vie dénuée de tout romanesque.

Это как бы реванш за свою неосознанную неудачливость.

Cela les venge un peu d'une défaite obscure.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

CHAPITRE VI

Погода смилостивилась над Касиньяками, и пикник, устроенный ими в саду, был в полном разгаре, когда приехали Жиль и Одилия с Флораном.

Le temps se révéla clément pour les Cassignac et leur garden-party battait son plein quand ils arrivèrent.

Стоял июнь, на широкой зеленой площадке перед домом было чудесно, не жарко, а тепло, и яркие туалеты женщин, смех мужчин, запах цветущих каштанов создавали у Жиля впечатление чего-то довоенного, нереального.

On était au début de juin, il faisait délicieusement doux sur la grande terrasse et les robes vives des femmes, les rires des hommes, l'odeur des marronniers donnèrent à Gilles subitement une impression d'avant-guerre, d'irréalité.

В отношениях между этими провинциалами чувствовалась какая-то непосредственность и простота, что-то мягкое было в самой атмосфере праздника, и обожаемый Жилем Париж представлялся ему отсюда кошмаром.

Il y avait quelque chose de détendu dans les rapports de ces gens entre eux, quelque chose de tendre dans l'atmosphère qui lui fit envisager Paris, ce Paris qu'il avait tant aimé, comme un cauchemar.

Одилия шла с братом под руку, раскланиваясь направо и налево, знакомила Жиля с гостями, рассчитывая в конце концов обнаружить в толпе хозяйку дома.

Odile le tenait par le bras, le présentait à gauche et à droite en attendant de découvrir dans la foule la maîtresse de maison.

Вдруг Жиль почувствовал, что рука ее напряглась, и Одилия остановилась перед высоким, довольно красивым мужчиной…

Subitement il sentit sa main se raidir sur son bras et elle s'arrêta devant un homme grand, assez beau,

среди типичных жителей юго-западного уголка Франции он выделялся английской чопорностью.

l'air curieusement anglais parmi ces gens du Sud-Ouest.

– Франсуа, вы знакомы с моим братом?

– François... vous connaissez mon frère?

Познакомься, Жиль,– мсье Сильвенер.

Gilles, voici M. Sylvener.

– Очень рад, но мы уже встречались: вместе были на ужине у Руаргов,– ответил удивленный Сильвенер.

– Mais oui, nous avons dîné ensemble chez les Rouargue, dit Silvener étonné.

– Ну, конечно,– сказал Жиль, хотя он совершенно этого не помнил.

– Bien sûr, dit Gilles, qui ne se le rappelait absolument pas.

Он думал: «Так вот он, муж!

Il pensait: «Tiens, voilà le mari.

Что ж, недурен собой.

Pas mal.

И по слухам, весьма богат.

Très riche à ce qu'on dit.

Но, должно быть, не слишком покладистый господин.

Ne doit pas être très commode.

И не слишком веселый.

Ni très drôle.

Интересно, говорит она ему на ухо такие вещи, как мне? Конечно же, нет».

Est-ce qu'elle lui dit à l'oreille les choses qu'elle me dit à moi? Sûrement pas.»

И, обмениваясь рукопожатием с Сильвенером, он вдруг почувствовал желание держать Натали в объятиях, как позавчера.

Et en serrant la main de Sylvener, il eut très envie de tenir Nathalie dans ses bras, comme l'avant-veille.

– Вы живете в Париже? – спросил Сильвенер.

– Vous habitez Paris? dit Sylvener.

– Да уже десять лет.

– Oui, depuis dix ans.

Вы часто туда наведываетесь?

Vous y venez souvent?

– Стараюсь как можно реже.

– Le moins possible.

Жена, разумеется, обожает ваш Париж, но у меня он вызывает раздражение.

Ma femme adore ça, bien entendu, mais, personnellement, je m'y agace très vite.

Одилия, видимо успокоившись, что соперники не вызвали друг друга на дуэль, с довольным видом перекочевала к другой группе гостей.

Odile, comme soulagée de voir que Sylvener et Gilles ne s'étaient pas immédiatement provoqués en duel, émigrait vers un autre groupe.

Жиль с удовольствием присоединился бы к ней: какие-то уцелевшие в душе принципы не то морали, не то эстетики не позволяли ему любезничать с мужьями или друзьями своих любовниц.

Gilles eût bien aimé la suivre: il avait toujours détesté faire ami-ami avec les maris ou les compagnons de ses maîtresses, par un dernier reste de morale ou d'esthétique.

Но Сильвенер стоял один, и Жилю было неловко бросить его.

Mais Sylvener était seul et il lui était difficile de le quitter.

Он тщетно искал глазами Натали, продолжая беседовать с Сильвенером о трудностях уличного движения в Париже, о стоимости номеров в гостиницах, об адском шуме больших городов.

Il cherchait Nathalie des yeux, sans la trouver, tout en parlant des ennuis de la circulation à Paris, du prix des hôtels et du bruit infernal des grandes villes.

Внезапно ему стало невмоготу, и он мысленно решил: «Уеду сейчас же домой.

«Je vais partir, pensa-t-il, brusquement excédé,

Хватит с меня этой вечеринки.

j'en ai déjà assez de cette sauterie.

Натали могла бы все-таки разыскать меня…»

Elle aurait pu me guetter tout de même...»

Он уже подбирал вежливую фразу, чтобы удрать от Сильвенера, как вдруг подошла Натали.

II cherchait une phrase polie pour fuir Sylvener lorsqu'elle arriva.

На ней было прекрасно сшитое зеленое платье, такого же оттенка, как ее глаза, она смотрела на Жиля, улыбающаяся, чуть побледневшая, и он тотчас решил остаться.

Elle portait une robe verte, comme ses yeux, très bien coupée, elle le regardait en souriant, un peu pâle, et il décida de rester, à l'instant même.

– Вы, полагаю, уже знакомы,– сказал Сильвенер.

– Vous vous connaissez, je crois, dit Sylvener.

– Мы встречались у Руаргов, – повторил Жиль его слова, склоняясь перед Натали;

– Nous nous sommes rencontrés chez les Rouargue, répéta Gilles en s'inclinant,

он был доволен своим ответом, так как сказал правду и притом без всякого намека: Жиль ненавидел этот прием насторожившихся любовников.

assez content, car cette phrase avait l'avantage d'être vraie sans être à double sens, chose qu'il détestait aussi entre les amants surveillés.

Натали улыбнулась.

Nathalie sourit.

– Совершенно верно.

– C'est vrai.

Мсье Лантье, мать хозяина дома ходить не может – прикована к креслу, но она заметила вас и просила привести вас к ней.

Monsieur Lantier, Mme Cassignac qui est impotente vous a vu de son fauteuil et m'a donné la mission de vous amener à elle.

Пойдемте?

Venez-vous?

Жиль последовал за ней, смутно различая лица гостей, мимо которых проходил, кланялся тем, кого как будто узнавал, и улыбался, представляя себе, какую физиономию состроил бы, например, Жан, если бы увидел его тут.

Gilles la suivit, saluant confusément au passage des gens qu'il croyait reconnaître, souriant à l'idée de la tête qu'aurait arborée Jean, par exemple, à le voir là.

Итак, они с Натали прошли через террасу и направились в тенистый сад, где в беседке из ржавых металлических прутьев, обвитых зеленью, возвышалось, словно трон, кресло на колесах старой хозяйки дома.

Ils avaient traversé la terrasse, ils se dirigeaient vers un jardin ombragé où, sous une tonnelle de fer rouillé, trônait le fauteuil roulant de la maîtresse de maison,

И вдруг Натали, как испуганный конь, бросилась в сторону, увлекая за собой Жиля, и стала за деревом.

lorsque Nathalie fit un écart à droite, comme un cheval effrayé et l'attira derrière un arbre.

Тотчас волосы ее коснулись его щеки, она прижалась к нему всем телом, и эта сумасбродная неосторожность так взволновала Жиля, что он вспыхнул, сердце заколотилось, и он, не сдерживаясь, принялся осыпать ее страстными поцелуями, словно был безумно в нее влюблен.

Tout de suite, il eut ses cheveux contre sa joue, son corps contre le sien et la folie, l'imprudence de son geste lui donnèrent une sorte de chaleur au visage, au cœur, telle qu'il se mit à la couvrir de baisers comme s'il eût été amoureux fou d'elle.

– Перестань,– шептала она,– перестань, Жиль…

– Arrête, dit-elle, arrête. Oh! Gilles, arrête, je...

По аллее шли люди, и он едва успел наклониться, якобы завязывая развязавшийся шнурок, в то время как Натали рассеянным движением поправляла волосы.

Des gens arrivaient dans l'allée et il eut juste le temps de se baisser pour remettre un lacet de soulier imaginaire, tandis que Nathalie, l'air distrait, secouait ses cheveux.

Она обменялась веселым приветствием с проходившими мимо гостями, представила им Жиля.

Elle échangea une phrase gaie avec les passants, leur présenta Gilles.

Затем он, с все еще бьющимся сердцем, подошел к ручке старшей мадам Касиньяк, и она похвалила его статьи, которых явно не читала.

Puis il alla baiser la main de la vieille Mme Cassignac, le cœur battant encore et elle le félicita de ses articles qu'elle n'avait manifestement pas lus.

А потом они с Натали, как положено, неторопливым шагом вернулись к дому.

Ils revinrent, posément cette fois-ci, vers la terrasse.

Уже вечерело, внук мадам Касиньяк запустил старенькую радиолу, и под звуки «шейка» самые молодые из гостей принялись мерно покачиваться из стороны в сторону и вихлять бедрами, а ими насмешливо и умиленно любовались более или менее подагрические старички.

Le soir tombait, le petit-fils de Mme Cassignac avait déjà déclenché des jerks sur un vieux pick-up et de très jeunes gens se déhanchaient en mesure sous l'œil attendri et goguenard de quelques adultes plus ou moins rhumatisants.

Жиль злился на себя за свою несдержанность.

Gilles s'en voulait de son émotion.

– А знаешь, муж у тебя совсем недурен,– сказал он одобрительно-насмешливым тоном.

– Tu sais que ton mari n'est pas mal du tout, dit-il d'un ton appréciateur presque insultant.

Натали посмотрела на него.

Elle le regarda:

– Не говори мне о нем.

– Ne me parle pas de lui.

Не будем о нем говорить.

Ne parlons pas de lui.

– Я просто пытаюсь быть объективным,– тем же шутовским тоном продолжал Жиль.

– J'essaye simplement d'être objectif, dit Gilles sur le même ton badin.

– А я не прошу тебя быть объективным,– сухо сказала Натали и отошла.

– Je ne te demande pas d'être objectif, dit-elle sèchement et elle le quitta.

Он закурил сигарету, хихикнул и вдруг стал противен самому себе.

Il alluma une cigarette, se mit à rire et, tout à coup, se fit horreur.

Что он из себя корчит?

Pour qui se prenait-il?

С чего ему вздумалось разыгрывать роль пресыщенного парижанина, циничного и развязного журналиста на отдыхе?

Quel était ce rôle de Parisien blasé en vacances, cynique et désinvolte?

Неужели нельзя обойтись без донжуанских штампов?

Où avait-il trouvé cette image d'Épinal du séducteur?

Он прислонился к дереву.

Il s'appuya à un arbre, une seconde.

Нет, надо уехать, исчезнуть» предоставить этой женщине жить своей жизнью.

Ah, il fallait qu'il parte, qu'il disparaisse, qu'il laisse cette femme à sa vie.

Слишком она хороша для него, слишком цельная натура для несчастного дегенерата, лгуна и комедианта, каким он стал.

Elle était trop bien pour lui, trop entière pour le malheureux dégénéré, comédien et tricheur qu'il était devenu.

Надо ей все это объяcнить - сейчас же, немедленно.

Il fallait qu'il le lui explique, à l'instant même.

Но, когда он отыскал Натали, она оказалась не одна.

Mais quand il la retrouva, elle n'était pas seule.

Его несчастная жертва находилась в окружении трех мужчин, из которых один был очень красив; все трое были явно влюблены в нее, все громко смеялись.

Sa malheureuse victime était entourée de trois hommes, dont un très beau, tous visiblement fascinés par elle et qui riaient aux éclats.

Жиль пригласил ее на танец, но красивый незнакомец деликатно остановил его:

Gilles l'invita à danser mais le bel inconnu l'arrêta gentiment de la main:

– Неужели вы похитите Натали у ее мушкетеров?

– Vous n'allez pas enlever Nathalie à ses spadassins

Ведь мы тройка ее мушкетеров.

car nous sommes ses trois spadassins!

Разрешите представиться: меня зовут Пьер Лакур, а вот эти двое-Жан Нобль и Пьер Гранде.

Je m'appelle Pierre Lacour, voici Jean Noble et Pierre Grandet.

Выпейте с нами чего-нибудь и расскажите нам о Париже.

Prenez quelque chose avec nous et parlez-nous de Paris, un peu.

Глаза Пьера Лакура светились лукавством и спокойной уверенностью, так же как у обоих его приятелей, так же как у самой Натали, и Жиль почувствовал себя смешным.

Ses yeux brillaient de malice, d'une tranquille assurance, comme ceux de ses deux amis, comme les yeux mêmes de Nathalie, et Gilles se sentit ridicule.

Молодой красавец Лакур – несомненно, ее любовник или был ее любовником, и потому сейчас он так снисходительно рассматривал щуплого, фатоватого парижанина.

Ce garçon était sûrement son amant lui aussi ou bien il l'avait été et il considérait avec indulgence ce petit Parisien qui faisait le faraud.

А он-то боялся причинить ей страдания, испытывал угрызения совести.

Et lui qui craignait de la faire souffrir, lui qui avait des scrupules...

Он улыбнулся и взял стакан виски с соседнего столика.

Il sourit, prit un whisky sur une table.

– Сейчас Натали жестоко раскритиковала книгу, о которой я дал в печати хороший отзыв,-сказал тот, что назвался Лакуром.

– Nathalie était en train de démolir sauvagement un livre dont j'avais fait une bonne critique, dit le nommé Lacour.

- Должен вам признаться, что я преподаю литературу в Лиможе и время от времени, набравшись смелости, печатаюсь в местной газете.

Je dois vous dire que je suis professeur de lettres à Limoges et que de temps en temps je collabore modestement au journal local.

– Значит, мы с вами коллеги,– вежливо сказал Жиль.

– Nous voilà confrères, dit Gilles poliment.

Он до смерти разозлился на себя: какой же он дурак!

Il s'en voulait à mort: qu'il avait été bête!

Как он мог подумать, что женщина, которая сама бросилась ему на шею и отдалась ему при первом же свидании, женщина, обладающая такими большими познаниями в науке страсти, вдруг влюбилась в него?

Comment avait-il pu penser que cette femme qui s'était jetée à sa tête, qui lui avait cédé pratiquement la première fois qu'il le lui avait demandé, qui possédait une telle science de l'amour,

Как мог он это вообразить?

comment avait-il pu penser qu'elle fût amoureuse de lui!

Она просто нимфоманка да еще с претензией на интеллигентность.

C'était une nymphomane, cultivée de surcroît.

Он был взбешен и сам этому удивлялся.

Il enrageait et s'en étonnait.

Давно уже он не приходил в такую ярость.

Il y avait longtemps qu'il ne s'était pas mis en colère.

– Разрешите все же пригласить вас на этот танец,– сказал он.

– Puis-je insister pour cette danse? dit-il.

– По-видимому, фокстроты здесь танцуют редко,

Les slows ont l'air rare, ici.

а я уже не в том возрасте, когда занимаются акробатикой…

Et je n'ai plus l'âge de ces acrobaties...

Натали улыбнулась, положила руку ему на плечо, и они вышли на круглую паркетную площадку, выложенную прямо на земле.

Nathalie sourit, posa la main sur son bras et ils atteignirent le petit parquet rond installé sur la terrasse.

Они сделали несколько па молча, потом Натали вскинула голову.

Ils firent trois pas en silence et Nathalie leva la tête vers lui.

– Ты больше не будешь?

– Tu ne recommenceras pas?

– Чего не буду?

– A quel sujet?

– Говорить о Франсуа.

– François.

Жиль совсем забыл об их столкновении.

Il avait complètement oublié cet incident.

Если бы дело было только в этом!

Il s'agissait bien de cela...

.. Он любезно улыбнулся.

Il sourit affectueusement.

– Нет, больше не буду.

– Non. Je ne recommencerai pas.

А знаешь, твой мушкетер номер один – просто красавец.

Dis-moi, il est charmant ton spadassin numéro un.

Ну тот… преподаватель литературы…

Le professeur de lettres.

И, по-видимому, обожает тебя.

Il a l'air de t'adorer.

И, услышав ответ, сбился с такта.

Quand elle lui répondit il manqua un pas.

– Надеюсь, что обожает.

– J'espère bien qu'il m'adore.

Это ведь мой брат.

C'est mon frère.

А хорош, правда?

Il est beau, n'est-ce pas?

– Через минуту она прошептала: – Не прижимай меня к себе, Жиль. На нас смотрят.

– Un peu plus tard elle chuchota: – Ne me serre pas ainsi, Gilles, les gens nous regardent.

Жиль, ты счастлив?

Gilles, Gilles, es-tu heureux?

– Да,– ответил он.

– Oui, dit-il.

И в эту минуту он говорил правду.

Et à cet instant même, c'était parfaitement vrai.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

CHAPITRE VII

Утром Жиль получил телеграмму от Жана с просьбой срочно позвонить по телефону.

Il avait reçu un télégramme de Jean, le matin, lui demandant de l'appeler d'urgence.

И вот теперь он задыхался от полуденной жары в маленьком почтовом отделении Беллака, встревоженный я вместе с тем обрадованный предстоящим разговором, который как бы свидетельствовал о том, что он в своей области еще имеет какой-то вес.

Il était midi à présent et il étouffait de chaleur dans le petit bureau de poste de Bellac, à la fois inquiet et ravi de ce coup de téléphone qui lui redonnait une sorte d'importance professionnelle.

Пришлось пройти через трех обрадовавшихся ему секретарш, пока не вызвали Жана, и наконец откуда-то издалека, словно с другой планеты, донесся его голос:

Il dut passer par trois secrétaires attendries avant d'avoir Jean et la voix de ce dernier lui parut tout à coup très lointaine, comme venant d'une autre planète:

– Алло, Жиль?

– Allô, Gilles?

Как дела – лучше себя чувствуешь? Да?

Tu vas mieux? Oui?

Ну, я так и знал… Рад, очень рад, дружище…

Ah, j'en étais sûr... je suis ravi, mon vieux...

«Идиот несчастный,– незаслуженно обругал его про себя Жиль,– ничего ты не знал!

«Pauvre idiot, pensait Gilles injustement. Tu n'en étais pas sûr du tout!

Ты и представить себе не мог, что произойдет.

Tu ne pouvais même pas t'en douter.

Не говори мне, как моя сестрица, что ты надеялся на чистый воздух Лимузена.

Ne me dis pas que tu comptais comme Odile sur le bon air du Limousin.

Мне стало лучше, потому что здесь нашлась женщина, которая полюбила меня, и я принимаю ее любовь.

Je vais mieux parce qu'il y a ici une femme qui m'aime et dont je supporte l'amour.

Не мог же ты это предвидеть!»

Comment aurais-tu pu le prévoir?»

Но, думая о своем, он все же отвечал отрывистыми спокойными фразами, словно тяжело раненный человек, жизнь которого наконец спасена и который понимает, как он напугал друзей.

Néanmoins il répondait par petites phrases brèves et calmes comme un grand blessé, enfin sauvé, et qui se rend compte de la peur qu'il a faite à ses amis.

– …слушай, – продолжал Жан.-Лену насмерть разругался с шефом.

– ... tu sais, continuait Jean, Lenoux s'est brouillé à mort avec le patron.

Предполагается передать международный отдел тебе.

On envisage de te confier toute la section étrangère.

Клянусь, это правда!..

Je te jure que c'est vrai...

И я тут, представь, ни при чем… Ну, что ты на это скажешь?

Ce n'est même pas moi qui en ai parlé... qu'est-ce que tu en dis?

Он явно ликовал, и Жиль напрасно старался разделить его радость.

Il semblait exulter et Gilles essayait en vain de se joindre à lui.

Наплевать ему было на все эти перемещения.

Il s'en moquait!

Должность, которую ему раньше так хотелось занять, теперь стала для него ничего не значащим пустяком.

Ce poste qui lui faisait tellement envie lui paraissait à présent tout à fait irréel.

– Это, конечно, будет не раньше октября.

– ... Ce ne serait pas avant octobre, bien sûr.

Я без церемоний сказал шефу, что ты смылся куда-то.

J'ai dit au patron que tu étais en pleine escapade, froidement.

О депрессии, разумеется, ни слова – сам понимаешь, сейчас это произвело бы невыгодное впечатление.

Ta dépression, ça l'aurait fichu mal, tu comprends, à ce moment-là...

Возвращайся как можно скорее, хотя бы на несколько дней…

Il faudrait que tu reviennes très vite, pour quelques jours au moins...

пусть шеф посмотрит на тебя…

qu'il te voie...

а то, знаешь, наши милые дружки…

tu connais les petits copains...

«Так значит, моя депрессия произвела бы неприятное впечатление? – иронически думал Жиль.

«Ainsi, ça l'aurait fichu mal, ma dépression, pensait Gilles ironiquement.

– Порядочный человек, выходит, не имеет права заболеть?..

Un honnête homme n'a pas le droit d'être mal dans sa peau...

Хороший журналист непременно должен быть счастливцем, весельчаком, даже распутником…

Un bon journaliste doit être heureux, actif, voire paillard...

Кем угодно, только не неврастеником.

tout sauf déprimé.

Честное слово, кончится тем, что в один прекрасный день меланхоликов начнут угощать цианистым калием…

Ma parole, on finira par empoisonner les gens tristes, un jour...

То-то будет отравителям работы…»

ils auront du travail.»

– Ну, рад? – раздался ласковый голос Жана, должно быть, чрезвычайно довольного своей сердечностью.

– Tu es content? disait la voix de Jean, une voix tendre, en fait, et enchantée de l'être.

– Когда приедешь?

Tu arrives quand?

– Завтрашним поездом,-не очень уверенно ответил Жиль.

– Je prendrai le train demain, dit Gilles, sans conviction.

– Самолета нет, ты же знаешь.

Il n'y a pas d'avion, tu sais.

Приеду завтра экспрессом, в одиннадцать вечера.

Je serai là vers 11 heures du soir, par le Capitule.

– Выезжай-ка лучше сегодня.

– Mais prends-le aujourd'hui!

Жиль вдруг возмутился:

Gilles s'énerva tout à coup.

– Что за пожар?

– Mais enfin il n'y a pas le feu...

Если шеф действительно решил назначить меня, так неужели он не может подождать денек?

S'il est décidé à me prendre, moi, il peut attendre un jour!

Наступило молчание, затем Жан коротко и разочарованно произнес:

Il y eut un silence, puis la voix de Jean, un peu brève, déçue:

– Я думал, для тебя это пожар, вот и все.

– Je pensais qu'il y aurait le feu pour toi, c'est tout.

Приеду на вокзал к поезду, встречать тебя.

Je viendrai te chercher demain, au train.

До свидания, старик.

Au revoir, mon vieux.

Он повесил трубку. Жиль вытер мокрый лоб: в кабине сгущалась невыносимая духота.

Il avait raccroché et Gilles s'essuyait le front dans la cabine surchauffée,.

В три часа дня у него было назначено свидание с Натали.

Il avait rendez-vous à 3 heures avec Nathalie.

Неужели он только из-за этого задерживается?

Était-ce donc cela qui l'avait retenu?

А ведь он знал, что, когда у них в редакции освобождается важная должность, действительно начинается пожар.

Oui, il le savait, il y avait le feu à Paris dans ce journal, comme chaque fois qu'un poste important était libre.

Должно быть, основательная там сейчас суматоха.

Cela devait rudement s'agiter, même.

А он из-за женщины может упустить случай.

Et lui, à cause d'une femme, allait peut-être manquer l'occasion.

Надо сейчас же позвонить Жану и сказать: «Выезжаю сегодня же».

Il faillit rappeler Jean, lui dire qu'il arrivait le jour même.

Он нерешительно топтался перед телефонисткой.

Il hésitait, bafouillait devant la dame des Postes.

И вдруг увидел в окно, как на ветру колышется пшеница, зеленеет трава, представил себе Натали, ее жаркие ласки, меткие слова и быстро вышел.

Puis, par la fenêtre, il vit le mouvement des blés agités par le vent, la campagne verdoyante, il imagina le corps, la chaleur de Nathalie, ses conseils et il sortit précipitamment.

Флоран ждал его у дверей, сидя за рулем своей машины.

Florent l'attendait devant la porte, au volant.

– Ну что?

– Alors?

Хорошие новости или плохие?

Bonnes nouvelles?

У него был искренне встревоженный вид, и Жиль, который обычно его не замечал, на минуту почувствовал настоящую симпатию к этому простодушному существу с большими голубыми глазами.

Il avait l'air sincèrement inquiet et Gilles, qui ne le «voyait» jamais, eut un instant de réelle affection pour ces grands yeux bleus.

Он улыбнулся Флорану – можно сказать, улыбнулся мужественно, так как в эту минуту Флоран ехал почти «впритирку» к большому грузовику.

Il sourit, non sans courage, car Florent passait au ras d'un camion:

– Мне предлагают в газете довольно высокую должность.

– Ils m'offrent un poste assez important au journal.

– Ну вот, все разом и уладится,– воскликнул Флоран,– все уладится!

– Tout s'arrange, s'exclama Florent, tout s'arrange à la fois...

Я всегда говорил: жизнь – это как волны в море. Одна несет вверх, другая вниз…

Je l'ai toujours dit: la vie, c'est comme les vagues, une mauvaise, une bonne...

И он изобразил руками движение волн, чуть не вывернув при этом машину в кювет.

Et il esquissa des mouvements de vague avec les mains qui faillirent les jeter au fossé.

Быть может, Флоран был прав,

Il avait peut-être raison, d'ailleurs.

но Жиль не решился сказать в ответ, что лично он страшится и счастливых и несчастливых волн, страшится и ответственности, ожидающей его на новом месте, и любви Натали, и будничности, и одиночества.

Mais Gilles n'osait pas lui dire qu'il avait aussi peur des bonnes vagues que des mauvaises, aussi peur de ses nouvelles responsabilités et de la passion de Nathalie que de la médiocrité et de la solitude.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

CHAPITRE VIII

– Так ты, значит, завтра уезжаешь? – повторила Натали.

– Alors, tu pars demain? répéta-t-elle.

Она лежала одетая на кровати Жиля и о чем-то думала.

Elle était allongée tout habillée sur le lit de Gilles, l'air rêveur.

Как только она приехала, он все рассказал ей, в общем довольный, что может предстать перед ней в роли честолюбца и триумфатора, куда более лестной, чем роль незадачливого неврастеника.

Il lui avait tout raconté dès son arrivée, assez heureux en somme de jouer à ses yeux le rôle de l'ambitieux vainqueur, rôle qui le changeait agréablement de celui de neurasthénique.

Увлекшись, он даже с некоторым пафосом заговорил о важности новой работы, о моральной ответственности перед читателями, о страстном интересе, который всегда вызывает у них внешняя политика,

Emporté, il lui avait même décrit avec un certain lyrisme l'importance de sa nouvelle tâche, la responsabilité morale qu'elle incluait vis-à-vis des lecteurs, l'intérêt passionnant de la politique étrangère,

– словом, он проявил такой энтузиазм, какой ему следовало бы выказать при разговоре с Жаном по телефону.

bref il avait été pris devant elle d'un enthousiasme qu'il aurait dû avoir au téléphone avec Jean.

Ему даже пришла в голову несколько ироническая мысль, что он старается ослепить свою любовницу, чтобы заглушить голос совести, укорявший его за то, что он не оправдал надежд своего друга.

Peut-être était-ce le remords d'avoir déçu ce dernier qui le poussait à éblouir ainsi sa maîtresse, se disait-il avec un peu d'ironie.

Однако Натали совсем не была ослеплена.

Mais elle semblait tout, sauf éblouie.

Скорее – оглушена.

Simplement un peu atone.

– Я уезжаю на неделю,– сообщил он.– На неделю или на две.

– Je pars une semaine, dit-il. Une semaine ou deux.

И потом вернусь.

Et je reviens.

Работать начну с октября.

Je ne commencerai qu'en octobre, tu sais.

– Как школьники,– рассеянно бросила она.

– Comme les écoliers, dit-elle distraitement.

По мере того как Жиль рассказывал о предстоящей работе, он все больше начинал верить, что предложение это заманчивое, и в конце концов даже рассердился на себя и на Натали за то, что из-за сегодняшнего свидания рискует потерять такую должность.

Il s'agaçait un peu. A force d'en parler, il finissait par croire à l'importance, à l'intérêt de ce poste, il finissait par s'en vouloir, par «lui» en vouloir, d'avoir pris, pour un après-midi passé avec elle, le risque de le manquer.

Но вслух он все же не осмелился это сказать.

Mais cela, quand même, il n'osait pas le lui dire.

Она сама заговорила об этом.

Ce fut elle qui lui en parla:

– Если все так важно, почему ты не выехал сегодня?

– Si c'est si important, pourquoi n'as-tu pas pris le train cet après-midi?

– У нас же было назначено свидание.

– Nous avions rendez-vous.

И хотя он сказал святую правду, ему почудилась в собственных словах какая-то фальшь.

Il avait l'impression de parler faux et pourtant c'était strictement vrai.

Она пристально посмотрела на него.

Elle le fixa:

– А может быть, ты просто подумал, что неудобно бросить женщину, ограничившись короткой запиской, даже если ты знаком с нею только две недели.

– Peut-être pensais-tu simplement que l'on ne peut quitter une femme, même si on ne la connaît que depuis quinze jours, en lui laissant un petit mot?

Говорила она спокойно, а Жиль поймал себя на том, что отрицательно качает головой и, пожалуй, даже краснеет, как будто он солгал.

Elle parlait tranquillement et il se surprenait à secouer la tête, à rougir presque, comme quelqu'un qui ment.

А что, если она в конце концов права и он больше никогда не вернется?

Peut-être avait-elle raison après tout, peut-être ne reviendrait-il jamais?

Его захватит Париж, лето, приятели, море, путешествия, и, возможно, Натали останется для него лишь воспоминанием о двухнедельном романе в начале лимузенского лета.

Paris le reprendrait, l'été, les amis, la mer, les voyages, peut-être n'aurait-elle été que quinze jours d'un début d'été, en Limousin.

Внезапно он увидел себя глазами этой женщины – свободным, смелым, вновь легкомысленным и уверенным в себе, каким был всю жизнь.

Brusquement, dans le regard de cette femme, il se voyait libre, décidé, à nouveau léger et fort comme il l'avait été toute sa vie.

Глубокая нежность овладела им, и он сам не знал, чем она вызвана: благодарностью ли за то, что она возродила его прежний, веселый, почти уже забытый им образ, или это говорила в нем жалость к ней, предчувствие, что он не вернется.

Une grande tendresse l'envahit dont il ne savait si c'était reconnaissance de retrouver chez quelqu'un ce reflet gai, oublié, de lui-même ou simplement pitié anticipée au cas où il ne reviendrait pas.

Он наклонился к ней.

Il se pencha vers elle:

– А если я не вернусь, что ты сделаешь?

– Si je ne revenais pas, que ferais-tu?

– Приеду за тобой,– миролюбиво сказала она.

– Je viendrais te chercher, dit-elle paisiblement.

– Обними меня.

Embrasse-moi.

Он обнял ее и сразу позабыл и Париж, и политику.

Il l'embrassa, oublia tout de suite Paris et la politique.

Он цинично подумал, что ему будет недоставать такой любовницы, но тут же забыл и об этом и долго лежал неподвижно, положив голову ей на плечо, испуганный мыслью, что должен расстаться с нею хотя бы ненадолго.

Il pensa d'abord grossièrement qu'en tout cas elle lui manquerait comme maîtresse puis oublia cela aussi et resta immobile ensuite, un long moment, sur son épaule, effrayé à l'idée de la quitter même une semaine.

Она молча гладила его по голове, перебирала ему волосы, на затылке.

Elle lui caressait les cheveux, la nuque, sans dire un mot.

Заходящее солнце заливало комнату светом, и Жиль понял, что никогда не забудет этого мгновения.

Le soleil couchant inondait la chambre et il pensa tout à coup qu'il n'oublierait jamais cet instant-là.

Что бы ни произошло в дальнейшем.

Quoi qu'il arrive.

– Я отвезу тебя на вокзал,– сказала она.

– Je te mènerai à la gare demain, dit-elle.

– Только не в Лимож, а во Вьерзон.

Pas à Limoges, à Vierzon.

И приеду за тобой, когда ты вернешься.

Et je viendrai te chercher, quand tu rentreras.

В ее голосе прозвучало какое-то странное спокойствие, похожее на спокойствие отчаяния.

Il y avait dans sa voix une curieuse tranquillité, presque désespérée.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

Troisième partie.

ПАРИЖ.

PARIS

ГЛАВА ПЕРВАЯ

CHAPITRE I

Об Элоизе он вспомнил лишь на перроне вокзала, увидев, что она бежит ему навстречу.

Ce ne fut qu'en la voyant courir à sa rencontre sur le quai de la gare qu'il se souvint d'Éloïse.

Сзади шел Жан, несколько загадочный и добродушный.

Jean marchait derrière, l'air bonasse et discret,

Жилю, ошеломленному своей забывчивостью, пришлось обменяться долгим поцелуем с этой чужой для него женщиной.

et il dut embrasser longuement la bouche de cette étrangère, parfaitement atterré de sa propre distraction.

«А ведь она существует,– думал он,– живет у меня, это ужасно…

«Mais c'est vrai, se disait-il, elle existe et elle habite chez moi, c'est effrayant...

Ну что бы Жану напомнить мне!..»

Jean aurait pu me prévenir quand même.»

Эта мысль рассмешила его.

Et cette simple idée le fit rire tout seul.

Как будто всякий раз, когда ты возвращаешься из отпуска, добрый друг обязан напоминать, что у тебя есть любовница и живет она в твоем доме…

Comme si un bon ami devait vous rappeler qu'on a une maîtresse à demeure chaque fois qu'on rentre de vacances...

Сейчас духи Элоизы, прикосновение ее губ были ему просто неприятны.

En même temps le parfum d'Éloïse, le contact de ses lèvres le dégoûtaient vaguement.

Он вспомнил последний поцелуй Натали во Вьерзоне, три часа назад, вспомнил их исступленное, самозабвенное прощание, и внезапно им овладел суеверный страх.

Il se rappelait son dernier baiser avec Nathalie à Vierzon, trois heures plus tôt, le côté haletant, éperdu de leur adieu et il se sentait rempli d'une vague superstition.

А что, если она попала в аварию, когда возвращалась по этой беспрестанно петляющей дороге, ведь глаза у нее были полны слез,-он увидел это в последнюю минуту.

Et si elle avait eu un accident, en rentrant sur cette route bourrée de virages, avec les yeux pleins de larmes qu'il lui avait vus tout à coup au dernier moment?

Ему и с-мому трудно было справиться с волнением, и он целых пять минут сидел в купе, застыв в тупой неподвижности, пока наконец не встряхнулся и не отправился твердым шагом в вагон-бар.

Lui-même était resté assis cinq minutes, hébété, dans son compartiment avant de réagir et de se diriger fermement vers le wagon-bar.

В таком состоянии сам он не мог бы вести машину, а ведь Натали всегда отчаянно гонит.

Il aurait été incapable de conduire une voiture à ce moment-là et elle conduisait si vite.

Конечно, водит машину она мастерски, но так гонит…

Si bien d'ailleurs mais si vite...

Нет, он становится просто идиотом.

Il devenait idiot.

Тихонько отстранившись от Элоизы, Жиль похлопал Жана по плечу и попытался улыбнуться.

Il se détacha d'Éloïse doucement, tapa sur l'épaule de Jean, essaya de sourire.

Вокзал был черным от копоти, шум стоял оглушительный.

La gare était noire de suie, assourdissante.

Только очутившись в машине Жана, он вновь обрел свой любимый Париж, ленивый и голубой.

Ce n'est que dans la voiture de Jean qu'il retrouva son Paris favori, paresseux et bleu dans la nuit,

Париж летних ночей.

son Paris d'été.

И при мысли о том, сколько счастья он познал за десять лет в Париже, сердце его сжалось, словно все эти радости навсегда были утрачены для него.

Et l'idée de tous les bonheurs qu'il avait connus dans ce Paris-là, pendant dix années, lui serrait le cœur comme s'ils eussent été à jamais perdus pour lui.

Ему стало страшно, он вновь почувствовал себя растерянным, подавленным.

Il avait peur, il se sentait de nouveau égaré, incapable.

Чего бы он сейчас не дал, чтобы очутиться на зеленой лужайке в Лимузене и лежать в тени рядом с Натали.

Il eût tout donné pour être sur une prairie du Limousin, allongé à l'ombre de Nathalie.

– Значит, рад, что вернулся? – говорил Жан.

– Content d'être de retour? disait Jean.

– Очень.

– Très.

А у тебя как дела?

Et toi, ça va?

Он пытался принять беззаботный вид.

Il s'efforçait de prendre l'air bon enfant.

– Хорошо, что Жан предупредил меня,– весело щебетала сзади Элоиза,– нельзя сказать, чтобы ты забрасывал меня письмами…

– Heureusement que Jean m'a prévenue, disait la voix d'Éloïse derrière, une voix gaie d'ailleurs, on ne peut pas dire que tu m'aies bombardée de nouvelles...

– Мне хотелось избавить Элоизу от необходимости брать такси, чтобы встретить тебя,– сказал Жан,– и я заехал за ней.

– J'ai voulu éviter à Éloïse de venir te chercher en taxi, dit Jean, je suis passé la chercher.

Она была потрясена, узнав, что ты приезжаешь…

Elle tombait des nues...

Жан тоже был весел, но его веселость казалась несколько натянутой.

Il riait aussi mais sa gaieté était un peu forcée.

Он искоса посмотрел на Жиля, как смотрят на приятеля, когда тот нашкодил.

Il jeta un coup d'œil oblique à Gilles, un coup d'œil de copain gaffeur.

– Я пытался тебе звонить,– солгал Жиль, повернувшись к Элоизе,– но мне ни разу не ответили.

– J'ai essayé de t'appeler, mentit Gilles à Éloïse, ça ne répondait jamais.

– Ничего удивительного, я ведь целыми днями снималась.

– Ça ne m'étonne pas, j'ai fait des photos toute la journée.

И знаешь, для какого журнала?

Et tu sais pour qui?

Для «Вог»!

Pour Vogue!

– Она ликовала.

- Elle était triomphante.

«Ну что ж, тем лучше,– цинично подумал Жиль,– по крайней мере хоть это устроится».

«Eh bien, tant mieux, pensa Gilles cyniquement, voilà au moins une chose qui marche.»

А сам уже весь был во власти одной-единственной мысли: позвонить Натали или попросить Жана позвонить ей.

Mais déjà une idée commençait à l'obséder: téléphoner à Nathalie ou lui faire téléphoner par Jean.

Он условился с Натали, что вызовет ее только завтра,– ведь сейчас уже одиннадцать вечера, значит, он рискует нарваться на супруга, но Жиль никак не мог отделаться от этой дурацкой неотвязной мысли об аварии.

Il était convenu avec elle de ne l'appeler que le lendemain car il était 11 heures du soir et il risquait de tomber sur son mari mais il ne pouvait se débarrasser de cette obsession stupide d'accident.

Конечно, он вовсе не влюблен в Натали – просто ему хочется для собственного спокойствия знать, что она жива и невредима.

Il n'était pas amoureux d'elle bien sûr, mais il voulait, pour sa quiétude personnelle, la savoir en vie.

Но как он может звонить из дому при Элоизе – она ни на шаг от него не отойдет, и при Жане не может – тот будет рассказывать ему о делах в редакции…

D'autre part comment téléphoner de chez lui avec Éloïse qui ne le quitterait pas d'un pas et Jean qui lui parlerait métier...

– Ты гораздо лучше выглядишь,– сказал Жан,– даже слегка загорел.

– Tu as bien meilleure mine, dit Jean. Tu as même bronzé un peu.

И это очень кстати: я сказал шефу, что ты уехал на Лазурный берег с восходящей итальянской кинозвездой.

Ça tombe bien: j'ai dit au patron que tu étais sur la Côte avec une starlette italienne.

– И я должна все это терпеть!

– Ce que je dois supporter!

– засмеялась Элоиза, а Жиль от смущения втиснулся в подушки сиденья.

dit Éloïse en riant, et Gilles se renfonça un peu sur son siège, gêné.

Он тут же представил себе Натали в виде восходящей итальянской кинозвезды, и чувство неудержимой гордости наполнило его:

Mais l'idée de Nathalie en starlette italienne le remplit d'un sentiment de fierté incoercible:

Натали была прекраснее любой итальянской кинозвезды, и она обладала тем, чем не обладают итальянские кинозвезды.

elle était plus belle qu'une starlette italienne et elle avait tout ce que n'ont pas généralement les starlettes italiennes.

Квартира не изменилась, разве что стала более дамской.

L'appartement était le même, en plus féminin.

Жиль едва не вспылил при виде огромного плюшевого медведя, подаренного Элоизе каким-то фотографом, но сдержался и поспешил отвернуться.

Un énorme ours en peluche, cadeau d'un photographe à Éloïse, hérissa Gilles une seconde mais il s'en détourna aussitôt.

Наплевать ему на все это!

Il s'en moquait.

Он чувствовал себя посторонним в собственном доме.

Il se sentait parfaitement étranger chez lui.

Он уселся в кресло, надеясь, что Жан и Элоиза последуют его примеру и ему удастся незаметно проскользнуть в спальню, где стоит телефон.

Il se posa dans un fauteuil, espérant que Jean et Éloïse en feraient autant et qu'il pourrait gagner comme distraitement la chambre et donc le téléphone.

Но Элоиза, женщина аккуратная, уже втащила его чемодан в спальню и с шумом открыла стенной шкаф.

Mais déjà Éloïse, en femme d'ordre, traînait la valise dans la chambre et ouvrait bruyamment la penderie.

Он сидел в полном отчаянии, почти не слушая Жана; в конце концов тот заметил рассеянность друга и, замолчав, вопросительно взглянул на него.

Il se sentait exaspéré et n'écoutait pas Jean qui finit par s'en apercevoir et s'arrêta de parler, l'air interrogateur.

Жиль поднялся. – Прости, старик, я на секунду.

Gilles se leva: – Excuse-moi une seconde, mon vieux.

Обещал сразу позвонить сестре, ты ведь знаешь, какая она у нас беспокойная…

J'ai promis d'appeler ma sœur en arrivant, elle est très mère poule, tu sais...

Он запнулся.

Il bafouillait.

Вежливо улыбнувшись, Жан кротко кивнул.

Jean se contenta de hocher la tête en souriant poliment.

В порыве внезапной нежности к старому приятелю Жиль невольно улыбнулся ему в ответ, мимоходом потрепал его по волосам и прошел в спальню.

Gilles ne put s'empêcher de lui rendre son sourire et une bouffée d'affection pour son vieux complice revint.

Там он с непринужденным видом взял телефон, сел на кровать и стал листать справочник.

Il lui tapa sur la tête au passage et passa dans sa chambre, prit le téléphone d'un air naturel, s'assit sur le lit et consulta le Bottin.

Нужно было набрать десяток цифр, чтобы позвонить Натали.

Il fallait une douzaine de chiffres pour téléphoner à Nathalie.

– А не поздно сейчас звонить?

– Tu téléphones à cette heure-ci?

– заметила Элоиза, вешая на плечики его синюю куртку.

s'enquit Éloïse en accrochant sa veste bleue sur un cintre.

– Это сестре,– лаконично ответил он.

– Ma sœur, dit-il laconique.

Он набрал номер.

Il composa le numéro.

Если подойдет муж, можно повесить трубку.

S'il tombait sur le mari, il raccrocherait.

Послышались долгие гудки, потом, совсем близко – слегка сонный голос Натали.

Il y eut de longues sonneries puis toute proche, très réveillée, Nathalie.

Он только сейчас заметил, что рука, державшая трубку, стала влажной.

Il se rendit compte que sa main était moite contre le récepteur: –

– Алло! – сказал он.– Это я.

Allô! dit-il, c'est moi.

Я хотел сообщить тебе, что доехал благополучно.

Je voulais te dire que j'étais bien arrivé.

Хотел узнать, благополучно ли ты добралась до дому.

Je voulais juste savoir si toi aussi tu étais bien rentrée.

Он говорил очень быстро, безразличным тоном.

Il parlait très vite, d'un ton distrait.

Наступила тишина, потом раздался взволнованный, чуть хрипловатый голос Натали.

Il y eut un silence puis la voix troublée, un peu rauque de Nathalie:

– Видимо, это ошибка,– сказала она.

– Je crois que c'est une erreur, dit-elle.

И секунду спустя добавила почти нежно: – Нет, вы меня ничуть не побеспокоили, месье,– и повесила трубку.

Puis un instant après: – Mais vous ne m'avez pas dérangée du tout, monsieur, dit-elle presque tendrement et elle raccrocha.

Жиль на секунду застыл, потом, вспомнив об Элоизе, сказал в молчавший аппарат: «Целую вас обоих», и тоже повесил трубку.

Gilles resta immobile un instant, dit: «Je vous embrasse tous les deux» dans le récepteur muet à l'intention d'Éloïse et raccrocha.

Он был весь в испарине.

Il transpirait affreusement.

Значит, муж дома, рядом.

Ainsi son mari devait être là, près d'elle.

И она не могла ничего сказать.

Et elle n'avait rien pu lui dire.

Но как она быстро нашлась!..

Mais qu'elle était maligne...

И как забавно и трогательно прозвучало это: «Вы меня ничуть не побеспокоили, месье».

et que ce «monsieur vous ne m'avez pas dérangée du tout» était drôle et attendrissant...

Значит, все в порядке, она жива и невредима, и она его любит.

Et elle était vivante, bien sûr. Et elle l'aimait.

Странно все-таки, что у него иногда так расходятся нервы…

C'était étrange, ces nervosités qu'il avait de temps en temps...

Он вернулся в гостиную легким, свободным, почти деловым шагом, думая о Натали не больше, чем об Элоизе, и совершенно успокоившись на ее счет.

Il rentra en homme d'affaires dans le salon, léger, libéré, ne se souciant pas plus de Nathalie que d'Éloïse puisque rassuré à son sujet.

И ни на секунду у него не возникло мысли, что, если он успокоился, значит, нуждался в том, чтобы его успокоили.

Il ne pensa pas un instant que s'il était rassuré c'est qu'il avait eu à l'être.

– Вот все и снова как раньше,-произнес в темноте голос Элоизы.

– Nous revoilà comme avant, dit la voix d'Éloïse dans le noir.

– Я знала, мы будем вместе очень долго.

Je savais que toi et moi, ça durerait longtemps, très longtemps.

Жиль, не отвечая, повернулся на другой бок, он злился на себя самого.

Gilles ne répondit pas, se retourna dans le lit, furieux contre lui-même.

Они с Жаном слишком много выпили сегодня, все трое слишком много выпили – и за его возвращение, и за его великие успехи.

Ils avaient trop bu ce soir-là avec Jean, ils avaient trop bu tous les trois, et à son retour et à sa gloire nouvelle.

Когда около трех часов ночи Жан ушел, Жилю совсем не хотелось спать, ему было весело, он был полон победоносной уверенности в себе

Quand Jean était parti, vers 3 heures du matin, lui, Gilles, n'avait pas sommeil, il se sentait gai, triomphant, sûr de lui,

– одним словом, был пьян и вот переспал с Элоизой, почти машинально, вновь обретя свою мужскую силу, как он переспал бы с любой другой женщиной, оказавшейся в его постели.

un peu ivre enfin et il avait couché avec Éloïse presque machinalement, comme une dernière démonstration de sa puissance et comme il aurait couché avec n'importe quelle femme qui se fût trouvée dans son lit.

Короче говоря, он обманул Натали, что не слишком его беспокоило, так как она никогда об этом не узнает;

Bref, il avait trompé Nathalie, ce qui était peu grave puisqu'elle ne le saurait jamais,

хуже было то, что он обманул самого себя, потому что даже во хмелю удовольствие, полученное им, было какое-то нервное, вымученное, и, наконец, он обманул Элоизу, которая увидела в этом доказательство его любви.

il s'était trompé lui-même puisque, même dans son ébriété, il n'avait pris là qu'une sorte de plaisir nerveux, excédé, et enfin il avait trompé Éloïse qui y avait vu une preuve d'amour.

Нужно все ей объяснить, нужно сказать ей о Натали, сказать именно сейчас, когда по его вине она снова поверила в то, что его еще влечет к ней.

Il fallait qu'il lui explique, qu'il lui parle de Nathalie et cela au moment précis où elle recommençait à croire, par sa propre faute, qu'il tenait encore à elle.

Внезапно он зажег свет, нашел сигарету, холодно отметил про себя, что Элоиза очаровательна, когда волосы у нее вот так рассыпаны по подушке, и стал обдумывать, как начать свою речь.

Il alluma brusquement, chercha une cigarette, constata sans aucun intérêt qu'Éloïse était ravissante ainsi, les cheveux défaits sur l'oreiller et chercha un moyen de commencer son discours.

У него болела голова, он чувствовал себя разбитым, ему хотелось пить.

Il avait mal à la tête, il était claqué, il avait soif.

– А странно все-таки,– мечтательно произнесла Элоиза.

– C'est quand même drôle, dit Éloïse, songeuse.

– Устроилось все разом.

Tout s'arrange à la fois.

Я буду постоянной моделью в «Вог» благодаря этому американскому фотографу; ты получил место, о котором мечтал, и ты совсем здоров.

Je vais être modèle permanent à Vogue, grâce à ce photographe américain, toi, tu as le poste dont tu rêvais et tu es guéri.

Ну кто бы мог предположить это месяц назад!

On m'aurait dit cela il y a un mois!

Знаешь, ты меня напугал.

Tu m'as fait peur, tu sais.

Очень напугал.

Très peur.

Очень, очень, очень.

Très, très, très.

Как всегда, после любви она начинала лепетать по-детски.

Elle parlait toujours d'une manière enfantine après l'amour.

Прежде это умиляло Жиля, а потом стало надоедать.

Ce qui avait successivement attendri puis excédé Gilles.

Теперь же он лишь острее почувствовал угрызения совести.

Maintenant cela redoublait ses remords.

– Не так все просто,– сказал он хрипло.

– Ce n'est pas si simple, dit-il d'une voix enrouée.

– Я ведь еще не совсем в порядке.

Je ne suis pas tout à fait bien, tu sais.

Как только уладится вопрос с работой, я поеду опять к сестре.

Je vais repartir chez ma sœur dès que j'aurai réglé cette histoire.

– А мне все лето придется участвовать в показе моделей,– сказала она.

– De toute façon, avec les collections, je vais travailler tout l'été, dit-elle.

– Но между двумя сеансами я могу к тебе приехать.

Mais je viendrai te voir entre deux séances.

Теперь есть самолет на Лимож.

Il y a un avion, maintenant, sur Air Inter pour Limoges.

«Только этого еще не хватало»,– подумал Жиль.

«Il ne manquait plus que cela», pensait Gilles.

В дело вмешивался технический прогресс.

Le progrès s'en mêlait.

Нет, надо сейчас же ей все сказать.

Il faudrait qu'il lui parle, décidément.

Но он всегда испытывал почти маниакальный ужас при одной мысли о разрыве с женщиной…

Lui qui avait une horreur presque maniaque des ruptures...

Нет, только не сегодня, только не сегодня.

Mais pas ce soir, pas ce soir.

Впервые после приезда он внимательно по-смотрел на Элоизу, увидел, как доверчив ее взгляд, как прекрасно ее тело, такое знакомое,

Il regarda Éloïse pour la première fois depuis son arrivée, il regarda ses yeux confiants, ce corps si familier,

и тут же почувствовал, как не нужна ему теперь эта нежность, эта красота, и внезапно ему стало так жаль ее, жаль себя, жаль Натали,

toute cette beauté, cette tendresse inutiles à présent et il eut subitement si pitié d'elle, de lui, de Nathalie,

так жаль любовь, всякую любовь, обреченную угаснуть рано или поздно в рыданиях и сожалениях; он поспешил уткнуться в подушку, чтобы Элоиза не увидела его слез.

si pitié de l'amour, de toutes ces amours destinées à mourir un jour au milieu des pleurs et des regrets qu'il se laissa retomber sur son oreiller, les larmes aux yeux.

Она наклонилась к нему: – Тебе грустно?

Éloïse se pencha vers lui: – Tu es triste?

Но ведь все устроилось.

Mais puisque tout est arrangé!

Он не ответил и выключил свет.

Il ne répondit pas, éteignit la lumière.

Вытянувшись и закинув руки за голову, он вновь увидел перед собой лужайку на берегу реки, приближающуюся Натали;

Allongé, la tête dans ses bras, il revoyait la prairie au bord de la rivière, l'arrivée de Nathalie;

он вдыхал запах травы, нагретой солнцем, видел ветви тополей, тихонько качавшиеся над ним, и загадочное обещание в светлых глазах Натали.

il respirait l'odeur de l'herbe chaude, il voyait les peupliers osciller doucement au-dessus de lui et la promesse étrange dans les yeux clairs de Nathalie.

ГЛАВА ВТОРАЯ

CHAPITRE II

Фермон, главный редактор газеты, был высокий, сухой, нескладный и весьма трудолюбивый человек.

Fairmont, le directeur du journal, était un homme grand, sec, maladroit et travailleur.

Выходец из крупной буржуазии, он, ко всеобщему удивлению, основал на свои средства левую газету, которая действительно была левой в той мере, в какой это было возможно в те смутные времена.

Issu d'une famille de grands bourgeois, il avait monté, à l'étonnement général, grâce à sa fortune personnelle, ce journal de gauche, qui était réellement aussi de gauche que l'on pouvait l'être en cette période confuse.

И тем не менее у него сохранилась властная диктаторская манера держать себя, и в газете все знали, что, осуждая любую форму привилегий,

Néanmoins il lui restait des manières autoritaires, dictatoriales, et l'on savait notamment au journal que tout en condamnant les privilèges sous toutes leurs formes,

он вот уже несколько лет добивается, чтобы ради него был восстановлен титул графа де Фермона, исчезнувший при Карле X.

il cherchait depuis quelques années à rétablir à son profit le titre de comte de Fairmont égaré sous Charles X.

Жиль сидел в кабинете Фермона вместе с Жаном и пытался внимательно следить за необычайно серьезными рассуждениями об ответственности, которая отныне ложится на него, Жиля Лантье.

Gilles était dans son bureau en compagnie de Jean et essayait de suivre avec intérêt un discours fort grave sur ses responsabilités à venir.

– Нечего и говорить, что вам придется отказаться от своих похождений,– говорил Фермон.

– Il est évident que vous devrez renoncer à vos frasques, disait Fairmont.

– Я не желаю разыскивать вас в Сен-Тропезе, если Америка и Вьетнам заключат мир.

Je ne veux pas vous chercher à Saint-Tropez si l'Amérique et le Viêtnam font la paix.

Я понимаю, вы слишком молоды для этого поста, тем более тут нужно как следует взяться за дело.

Vous êtes très jeune pour ce poste, je le sais, et c'est une raison de plus pour vous y mettre à fond.

Кстати, учтите, что, если бы не скандал, случившийся с Гарнье, мы бы, конечно, назначили его.

D'ailleurs vous n'ignorez pas qu'il aurait dû revenir à Garnier, sans cette affaire.

Жиль насторожился.

Gilles dressa l'oreille.

Он взглянул на Жана, который смущенно покачал головой.

Il regarda Jean qui secouait la tête, l'air gêné.

– Я не совсем в курсе событий,– сказал Жиль.

– Je ne suis pas au courant, dit-il.

– Действительно, Гарнье давно уже работает в этом отделе, набил себе руку…

C'est vrai, Garnier, il est là depuis longtemps, il est très calé...

– У Гарнье серьезные неприятности.

– Garnier a eu une histoire de mœurs, très pénible.

Он теперь на учете в полиции из-за какого-то мальчишки.

Il est fiché à la police, à présent, à cause d'un petit garçon.

– Но при чем здесь это?-воскликнул Жиль.

– Mais, dit Gilles, ça n'a rien à voir!

Он был возмущен, взбешен.

Il était indigné, furieux.

Жан бросил на него успокаивающий взгляд.

Jean lui lança un coup d'œil d'apaisement.

Но Жиль уже не мог остановиться.

Mais il était lancé:

– Значит, если я правильно понимаю, это место я получил благодаря моей добродетели?

– Si je comprends bien, c'est à mes goûts que je dois ce poste?

Фермон пристально, ледяным взглядом посмотрел на него.

Fairmont le fixa, glacial:

– Дело не в вашей добродетели, а в моей.

– Ce n'est pas à vos goûts, c'est aux miens.

Я не желаю держать на столь ответственном посту человека, которого могут шантажировать.

Je ne veux pas avoir un rédacteur important que l'on puisse faire chanter.

Приступите к работе в сентябре.

Vous commencerez en septembre.

В кабинете Жана Жиль дал выход своей ярости.

Dans le bureau de Jean, Gilles laissa exploser sa fureur.

Он метался взад и вперед под невозмутимым взглядом Жана, размахивал руками.

Il marchait de long en large sous l'œil impavide de Jean, gesticulait:

– Не могу я принять это место, получается как бы воровство.

– Je ne peux pas prendre ce poste, c'est du vol.

Что означает вся эта история?

Qu'est-ce que ça veut dire, cette histoire?

Подумаешь, какие пуритане!

Quel est ce puritain?

Да кто в наше время вздумает шантажировать кого бы то ни было из-за тех или иных его склонностей?

Qui, à notre époque, peut faire chanter quelqu'un sur ses mœurs?

Не могу согласиться…

Je ne peux pas accepter...

А ты, ты-то что думаешь об этом?

Et toi, qu'est-ce que tu en dis?

Мог бы мне сказать!

Tu aurais pu m'en parler!

Я ведь совсем забыл о Гарнье.

C'est vrai, j'avais complètement oublié Garnier.

– Забыл о Гарнье, и об Элоизе, и обо мне,– миролюбиво сказал Жан.

– Tu avais oublié Garnier et Éloïse et moi, dit Jean paisiblement.

– Впрочем, не волнуйся: если ты откажешься, они найдут другого.

D'ailleurs ne t'inquiète pas, si tu refuses, on trouvera quelqu'un d'autre.

Твоего приятеля Тома, например.

Ton ami Thomas, par exemple.

– А мне наплевать, пускай берут Тома или кого угодно.

– Mais je m'en fiche, que ce soit Thomas ou un autre.

Понимаешь, не могу я поступить так с Гарнье.

Je ne peux pas, moi, faire ça à Garnier.

Мне Гарнье очень симпатичен.

Je l'aime bien, moi, Garnier.

И он знает дело ничуть не хуже меня.

Et il est largement aussi compétent que moi.

Он курил сигарету за сигаретой, расхаживая по комнате.

Il fumait à toute vitesse, tournait dans la pièce.

На-конец Жан.остановил его: – Сядь-ка.

Jean finit par l'arrêter: – Assieds-toi.

А то у меня уже голова кружится.

Tu me donnes le vertige.

Я говорил с Гарнье.

J'ai déjà discuté avec Garnier.

Он считает, что ты – самая подходящая кандидатура.

Il pense que tu es le mieux.

На свой счет он не строит никаких иллюзий.

Il ne se fait aucune illusion pour lui-même.

Повидайся с ним.

Va le voir.

– Как все просто! – проворчал Жиль.

– C'est commode! grogna Gilles.

–Предельно просто.

- C'est vraiment commode!

Он устало опустился в кресло.

Il se laissa tomber dans un fauteuil, accablé.

Жан улыбнулся: – Ты обиделся, что тебя взяли не только за твои выдающиеся способности?

Jean sourit: – Tu es vexé qu'on ne t'ait pas choisi uniquement pour ta belle intelligence?

– Ничего ты не понимаешь,– сказал Жиль.

– Tu ne comprends pas, dit Gilles.

– Тут явная несправедливость, и я не желаю этим пользоваться.

C'est une injustice et je n'aime pas être celui qui en profite.

Но в то же время он действительно чувствовал какую-то обиду.

Mais en même temps, il se sentait obscurément vexé.

Обиду и отвращение.

Vexé et dégoûté.

Ему хотелось послать к чертям Париж со всеми его интригами, его порядками, его лицемерием.

Il avait envie de tout envoyer promener: Paris, ses intrigues, ses ukases, ses hypocrisies.

Хотелось вернуться в деревню, в гостиные Лиможа, тихие, отжившие свой век, голубые, как глаза его зятя.

Il voulait retrouver la campagne et les salons de Limoges, résignés, fragiles et bleus comme les yeux de son beau-frère.

Надо позвонить Натали и спросить у нее совета.

Il allait téléphoner à Nathalie et lui demander conseil.

Она скажет.

Elle saurait.

В ней есть какая-то неподкупность и природная чистота.

Il y avait quelque chose d'inflexible en elle, de naturellement pur.

А ему именно это сейчас и нужно.

Et dont il avait grand besoin.

– Сейчас позвоню,– машинально пробормотал он.

– Je vais téléphoner, murmura-t-il machinalement.

– Кому?

– A qui?

Этот прямой вопрос удивил его.

La voix précise de Jean l'étonna.

Обычно Жан был сама деликатность.

Il était d'un naturel discret d'habitude.

– Почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Pourquoi me demandes-tu cela?

– Просто интересно.

– Par intérêt.

Уезжая из Парижа, ты был похож на каторжника, влачащего за собой чугунное ядро существования, а вернувшись, ты прямо в облаках паришь.

Tu es parti comme un forçat, les boulets de l'existence aux pieds et tu reviens sur des nuages.

Любопытно, благодаря кому.

Je voudrais savoir grâce à qui.

– Но ты ошибаешься! – воскликнул Жиль в полном ужасе.

– Mais tu te trompes, s'exclama Gilles, proprement horrifié.

–Я вовсе не влюблен в нее, – наивно продолжал он, –я едва с ней знаком, она очаровательная женщина – вот и все!

Je ne suis absolument pas amoureux d'elle, ajouta-t-il naïvement, je la connais à peine et elle a été charmante, c'est tout.

Жан засмеялся: – Вот и все!

Jean se mit à rire: – C'est tout.

Однако, когда я предлагаю тебе должность, к которой ты всю жизнь стремился, ты выезжаешь только на следующий день.

Mais quand je te propose le poste de ta vie, tu ne viens que le lendemain.

Встреча с Элоизой тебя раздражает.

Mais tu tombes des nues en retrouvant Eloïse.

Ты торопишься позвонить этой женщине сразу же после приезда.

Mais tu te débrouilles pour appeler cette femme dès ton arrivée.

И при первом же затруднении тебе необходимо спросить у нее совета.

Mais au moindre pépin, tu veux lui demander conseil.

Вот вроде бы и все.

Voilà, autrement c'est tout.

Не смотри на меня, будто на мне дурацкий колпак, у тебя самого такой глупый вид, что даже страшно.

Ne me regarde pas comme si j'avais un chapeau tyrolien sur la tête, tu as l'air bête à faire peur.

– Ну это уж слишком,– сказал Жиль.

– Ça, c'est le comble, dit Gilles.

Он даже стал заикаться от ярости, от желания уверить Жана и самого себя в своей правоте.

(Et il bégayait de fureur dans son désir d'être cru, de se croire lui-même.)

-Я же тебе говорю, она мне очень нравится – и только.

Je te dis que je l'aime bien, c'est tout.

Ты что, теперь разбираешься в моих чувствах лучше меня?

Tu connais mes sentiments mieux que moi, maintenant?

– Не только теперь,– ответил Жан, – а вот уже пятнадцать лет.

– Ce n'est pas maintenant, dit Jean, c'est depuis quinze ans.

Пойдем куда-нибудь посидим, и ты мне расскажешь о ней хоть немного.

Viens, on va prendre un verre et tu vas me parler d'elle, un peu.

Они зашли в «Шлюп», сели на террасе.

Ils descendirent au Sloop, s'assirent à la terrasse.

Стояла чудесная, мягкая погода, солнце ласково грело их лица, и Жиль начал, по настоянию Жана, скупой, немногословный рассказ о своем провинциальном романе.

Il faisait merveilleusement doux, le soleil brûlait un peu leur visage et Gilles commença à l'intention de Jean un récit sobre et précis de sa liaison provinciale.

К собственному удивлению ему не удавалось внести в свою исповедь ту нотку цинизма или иронии, которая могла бы убедить Жана в его искренности – вернее, в неискренности.

Il avait, à sa propre surprise, le plus grand mal à y introduire cette note de cynisme ou d'ironie qui eût convaincu Jean de sa bonne foi ou plutôt de sa mauvaise.

Но он упорствовал.

Mais il s'entêtait.

Жан с сонным видом посасывал трубку.

Jean fumait sa pipe, l'air endormi:

– Если все так просто,– сказал он,– почему же ты туда возвращаешься?

– Si c'est simplement ça, dit-il, pourquoi y retournes-tu?

Поезжай с Элоизой на юг, как обычно.

Va dans le Midi, avec Êloïse, comme d'habitude.

– Да не в том дело, куда ехать! – воскликнул Жиль, окончательно выходя из себя.

– Mais il n'en est pas question, dit Gilles, exaspéré.

– Эта женщина как-никак меня интересует! Психологически…

Cette femme m'intéresse, quand même! Psychologiquement...

– Вот уже сорок пять минут ты мне о ней рассказываешь,– заметил Жан.

– Il y a trois quarts d'heure que tu m'en parles, dit Jean.

– Ровно сорок пять минут по часам.

A la montre.

И даже к пиву не притронулся, невзирая на жару и пыл твоих излияний.

Et tu n'as même pas bu ta bière, malgré la chaleur du soleil et de tes discours.

Бедная Элоиза. И бедный Франсуа.

Pauvre Êloïse. Et pauvre François.

Да-да, муж.

Oui, le mari.

Видишь, я знаю теперь даже его имя.

Je sais même son nom, maintenant.

Жиль оторопело взглянул на него.

Gilles le regarda, ébahi.

На секунду у него закружилась голова, ему почудилось, будто что-то растет в нем и наполняет жгучим ужасом и в то же время чувством облегчения, он протянул руку, взял кружку пива и торжественно поднес к губам.

Il eut une seconde de vertige, l'impression que quelque chose se soulevait en lui, l'inondait de chaleur, de terreur et de soulagement à la fois et il tendit la main, prit son verre et le porta à ses lèvres, cérémonieusement.

Полузакрыв глаза, он запрокинул голову, теплое пиво полилось в рот, в горло, ему показалось, что он мог бы выпить так несколько литров и что отныне он всегда будет с таким же наслаждением утолять жажду. . .

Il renversa la tête en arrière, les yeux fermés, la bière tiède envahit sa bouche, sa gorge et il eut l'impression qu'il aurait pu en boire des litres, qu'il serait toujours altéré ainsi à l'avenir, délicieusement.

Он поставил кружку.

Il reposa son verre:

– Ты прав,– сказал он,– наверное, я люблю ее.

– Tu as raison, dit-il, je l'aime sans doute.

– Все-таки, как видишь, я оказался тебе полезен,– заключил Жан без улыбки.

– Je te suis quand même bien utile, conclut Jean, sans rire.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

CHAPITRE III

День он провел как во сне.

Il passa la journée comme un rêve.

Он умирал от желания позвонить Натали и торжественно объявить ей о своей любви.

Il mourait d'envie de téléphoner à Nathalie, de lui annoncer son amour, triomphalement.

В то же время ему хотелось преподнести ей это как сюрприз, как чудесный и неожиданный подарок, увидеть ее лицо, когда он скажет ей об этом.

En même temps il avait envie de le lui rapporter comme une surprise, comme un merveilleux et imprévu cadeau, il voulait voir son visage quand il le lui dirait.

Только бы выдержать еще несколько дней, только бы дождаться того часа, когда она приедет на вокзал встречать его…

S'il pouvait attendre encore quelques jours, s'il pouvait attendre jusqu'à la gare, quand elle viendrait le chercher...

Они выедут за город, и он попросит ее остановить машину, возьмет в ладони ее лицо, скажет ей:

Dès qu'ils auraient quitté la ville, il lui ferait arrêter la voiture, il prendrait son visage entre ses mains, il lui dirait:

«Знаешь, я безумно тебя люблю».

«Tu sais, je suis fou amoureux de toi.»

И при мысли о том, как она будет счастлива, он испытывал и гордость и нежность, он видел свое благородство как бы со стороны.

Et l'idée du bonheur qu'elle en aurait le remplissait d'orgueil, de tendresse, il se sentait fastueux.

В порыве великодушия он зашел в ювелирный магазин, купил на последние деньги забавный пустячок, отчего умилился еще больше, и в пять часов, как было условлено, с бешено бьющимся сердцем позвонил ей из маленького кафе рядом с домом.

Emporté par sa propre générosité, il s'arrêta chez un bijoutier, acheta sur ses derniers francs un petit bijou ridicule qui l'attendrit encore plus et c'est le cœur débordant qu'il lui téléphona à 5 heures comme prévu d'un café-tabac près de chez lui.

Она сразу же подошла, но голос у нее был сухой, почти равнодушный, что сначала удивило, а потом обидело его.

Il l'eut tout de suite mais il tomba sur une voix sèche, presque indifférente, qui tout d'abord l'étonna puis le blessa.

Но он тут же подумал: «Ну что ж, это вполне естественно».

Aussitôt il se dit: «Tiens, bien sûr, c'est normal.»

Он знал, что в любви всегда кто-то один в конце концов заставляет другого страдать и что лишь иногда, очень редко роли меняются.

II savait qu'en amour il y en a toujours un qui finit par faire souffrir l'autre et que quelquefois, rarement, cette situation est réversible.

Но чтобы уже сейчас, так скоро, когда он едва признался самому себе, что любит ее, когда она еще не знает об этом,– страдать из-за нее?!

Mais là, si vite, de souffrir par elle alors qu'il venait juste de s'avouer à lui-même qu'il l'aimait,

Это было несправедливо и в то же время очень больно, но именно по этой боли он и убедился, что действительно ее любит.

alors qu'elle l'ignorait encore, lui parut tout à coup injuste et décevant en même temps qu'il vérifiait en une seconde, grâce à cette blessure, la vérité de son amour.

– Что происходит? – весело спросил он.

– Que se passe-t-il? demanda-t-il d'une voix gaie.

– Происходит то, что у нас страшная жара, с утра все время гремит гром, а я… я безумно боюсь грозы.

– Il se passe qu'il a fait trop chaud, qu'il y a des orages atroces depuis ce matin et que... que j'ai une peur bleue des orages.

Не смейся,– тут же добавила она.– Я ничего не могу с собой поделать.

Ne ris pas, dit-elle aussitôt. Je n'y peux rien.

Но Жиль засмеялся: у него сразу отлегло от сердца, и в то же время он был удивлен.

Mais il riait, soulagé et étonné à la fois.

Впервые она вела себя по-ребячески.

C'était le premier signe de puérilité qu'elle lui donnât.

До сих пор все ее поступки – ее порывистость, безрассудство, полное пренебрежение к условностям – казались ему чертами, присущими скорее юности, а вовсе не пугливому ребенку, выросшему в мещанской среде.

Son comportement emporté, imprudent, absolu lui semblait jusque-là plus proche de l'adolescence que de la bourgeoise et peureuse enfance.

– А я купил тебе подарок,– сказал он.

– Je t'ai acheté un cadeau, dit-il.

– Как это мило… слушай, Жиль, я вешаю трубку.

– Que tu es gentil... écoute, Gilles je vais raccrocher.

Во время грозы очень опасно касаться электрических приборов.

C'est très dangereux de tenir un engin électrique pendant les orages.

Позвони завтра.

Rappelle-moi demain.

– Но,– сказал он,– телефон не имеет никакого отношения к электричеству. Это…

– Mais, dit-il, le téléphone n'a rien d'électrique. C'est...

– Умоляю тебя,– произнес резкий, изменившийся от страха голос.– Целую… Пока.

– Je t'en suplie, dit une voix sauvage, dénaturée par la peur, je t'embrasse.

Она повесила трубку, а он стоял растерянный, не выпуская из рук трубки и пытаясь улыбнуться.

Elle raccrocha et il resta pantois, le récepteur à la main, essayant de rire.

Он подумал, что во время следующей грозы в Лиможе он будет держать ее в объятиях и тогда посмотрим, что окажется сильнее – страх или наслаждение.

Essayant de se dire qu'au prochain orage sur Limoges, il lui ferait l'amour, voir qui de la peur ou du plaisir l'emporterait.

Но ему стало тоскливо, он чувствовал себя покинутым; на улице светило солнце, и его подарок казался ему сейчас скорее нелепым, чем трогательным.

Mais il se sentait triste, abandonné, le soleil était tombé sur les rues et son cadeau lui semblait bien plus ridicule à présent qu'attendrissant.

Ему хотелось немедленно ее увидеть.

Il voulait la voir, tout de suite.

Конечно, существует «Эр-Интер», знаменитый «Эр-Интер», и, если ему станет слишком уж тяжело, он сможет тотчас улететь.

Bien sûr, il y avait Air Inter, le fameux Air Inter, qu'il pourrait prendre au pire, s'il se sentait trop mal.

Он позвонил в Орли – до завтрашнего дня самолетов не будет.

Il téléphona à Orly, il n'y avait pas d'avion avant le lendemain.

Поезд уже ушел, машину свою он продал, и денег у него не было.

Le train était parti, sa Simca vendue et il n'avait plus un sou.

К тому же завтра ему нужно поехать в редакцию выяснить насчет нового оклада и поговорить с Элоизой, и вообще жизнь – сплошной ад.

Et il avait rendez-vous le lendemain avec l'administrateur du journal pour discuter de ses nouveaux appointements et il devait parler à Éloïse et la vie était un enfer.

Впрочем, этого следовало ожидать, слишком он был счастлив весь сегодняшний день.

D'ailleurs il avait été trop heureux toute la journée, il aurait dû se méfier.

Мысль, что «за все надо платить», наполнила его отвращением к себе.

Et l'idée qu'il en était arrivé là, à penser «tout se paie» le remplit de dégoût envers lui-même.

Нет, он вовсе не выздоровел!

Ah non, il n'était pas guéri!

Теперь он болен вдвойне, раз так подавлен и находится в полной зависимости от женщины, которую едва знает.

Il était maintenant doublement malade puisque déprimé et à la merci d'une inconnue.

Женщины, которая клялась ему в любви, а при первом же ударе грома бросила трубку.

Une inconnue qui disait l'aimer et qui au moindre orage lui raccrochait au nez.

Он переживал свою обиду под добродушным взглядом хозяйки кафе и, почувствовав наконец, что она на него смотрит, вымученно улыбнулся.

Il remâchait sa colère sous l'œil bonasse de la patronne du café et il finit par sentir son regard sur lui, essaya de sourire.

– Чудесная погода,– сказал он.

– Il fait rudement beau, dit-il.

– Пожалуй, слишком жарко,– с готовностью отозвалась хозяйка.

– Un peu trop chaud, dit la femme aimablement.

– Наверняка будет гроза.

Il va y avoir de l'orage.

Он ухватился за эти слова: – Скажите, а вы боитесь грозы?

Il attaqua aussitôt: – Ça vous fait peur, vous, l'orage?

– Она рассмеялась: – Грозы? Да вы шутите!

Elle éclata de rire: – L'orage, vous voulez rire.

Налогов – вот чего мы боимся.

Nous, c'est des impôts qu'on a peur.

Она уже собиралась было распространиться на эту тему, но, увидев, как Жиль изменился в лице, движимая природной добротой и тем непогрешимым чутьем, которым нередко наделены хозяйки маленьких кафе, привыкшие с первого взгляда узнавать и одиноких, и счастливых, и опустившихся людей, добавила:

Elle allait développer ce sujet mais devant l'air déconfit de Gilles, poussée par une bonté instinctive et cette divination merveilleuse qu'ont si souvent les dames des cafés, à force de laisser errer leur regard sur des visages de solitaires, heureux ou décomposés, elle ajouta:

– А вот, возьмите, моя племянница, она родом из Морваиа, там ведь грозы бывают ужасные, так она никак не могла к ним привыкнуть.

– Remarquez, ma nièce qui est du Morvan, pourtant, où il y en a de terribles, elle n'a jamais pu s'habituer.

Скажем, сидит она, обедает, и вдруг ударит гром – она сразу под кровать лезет.

Elle peut être en train de dîner, si ça tonne, elle passe sous son lit.

Ничего не поделаешь: нервы.

C'est les nerfs.

– Да,– обрадованно повторил Жиль,– ничего не поделаешь, – нервы.

– Oui, dit Gilles enchanté, c'est «les nerfs»,

И он подумал, что до сих пор Натали занималась гораздо больше его нервами, чем своими собственными, и то, что они поменялись ролями, пожалуй, даже и справедливо.

songeant que jusque-là Nathalie s'était beaucoup plus préoccupée de ses nerfs à lui que des siens propres et qu'il était peut-être juste que l'inverse se produisît.

Он завел долгий разговор с хозяйкой, угостил ее портвейном и сам выпил с ней несколько рюмок этого сладкого вина, которое раньше терпеть не мог, но теперь оно напомнило ему коктейли его зятя, и навеселе, настроенный уже гораздо оптимистичнее, вышел из кафе.

Il entama une longue conversation, offrit et se fit offrir quelques portos, vin qu'il exécrait d'habitude mais qui lui rappelait les cocktails de son beau-frère et, un peu grisé, sortit plus optimiste de son café.

А теперь надо идти объясняться с Элоизой.

A présent, il lui fallait parler à Éloïse.

Завтрашний день он проведет в редакции, попробует раздобыть немного денег и вечером же сможет выехать.

Demain il passerait au journal, essayerait de leur emprunter un peu d'argent et demain soir, au fond, il pouvait très bien repartir.

Он уже представлял себе сто километров в машине рядом с Натали, эти ночные, волшебные сто километров, эти сто километров признаний в любви.

Déjà il imaginait les cent kilomètres de voiture avec Nathalie, ces cent kilomètres nocturnes et enchantés, ces cent kilomètres de mots d'amour.

Почему он сказал ей, что они увидятся только через неделю или через две?

Pourquoi lui avait-il parlé d'une semaine ou de deux de séparation?

Видимо, это была попытка самозащиты, попытка внушить себе и внушить ей, что он вполне может прожить неделю без нее,

Par défense, sans doute, pour se persuader, en la persuadant, que huit jours sans elle étaient possibles,

а также попытка внушить себе, что еще существует Париж, и тщеславные притязания, и друзья,

supportables, pour se persuader aussi que Paris existait, et l'ambition et les amis,

но все эти уловки оказались тщетными, потому что вот уже два дня ничего этого для него не существует, и он ничего не видит и ничего не чувствует, и единственное, что живет в нем,– это холмы Лимузена и лицо Натали.

idée parfaitement fausse d'ailleurs puisque tout cela était irréel depuis deux jours, qu'il ne voyait rien, ne ressentait rien et que seuls vivaient en lui les collines du Limousin et le visage de Nathalie.

Но что она подумает, когда увидит, что он так быстро вернулся, когда поймет, что он уже прикован к ней?

Mais que penserait-elle à le voir revenir si vite, à le savoir enchaîné?

Не возникнет ли у нее неизбежная и чересчур спокойная уверенность, которая появляется, как только отпадают сомнения?

N'en prendrait-elle pas cette assurance fatale et un peu lasse que l'on éprouve devant quelqu'un dont on est trop sûr?

Или она обезумеет от радости?

Ou serait-elle folle de joie?

Он вспоминал ее глаза, полные слез, тогда, на вокзале, потом сухой голос сегодня по телефону, и решил, что, видимо, существуют две разные женщины, и, умножая, усложняя, затемняя различные образы Натали, он был уже на грани настоящей любви.

Il se rappelait successivement ses yeux pleins de larmes à la gare, sa voix sèche de tout à l'heure, il en concluait à deux femmes différentes, et en la multipliant, en la compliquant, en embrouillant Nathalie, se donnait ainsi, involontairement, la possibilité d'un grand amour.

Когда он вошел, Элоиза смотрела телевизор, но тут же вскочила и бросилась ему на шею.

Eloïse regardait la télévision quand il rentra mais elle se leva d'un bond, et se jeta à son cou.

Он вспомнил, как давным-давно разыгралась точно такая же сцена, и удивился, что с тех пор еще и месяца не прошло.

Il se rappela une scène analogue, longtemps avant, et avec surprise se rendit compte que ce temps se réduisait à un mois, à peine.

Казалось, с тех пор случилось столько всего…

Il lui semblait qu'il s'était passé tant de choses depuis

Но что же, в сущности, случилось?

– Mais que s'était-il passé au fond?

Две недели он смертельно скучал у сестры, потом десять дней предавался любви с какой-то женщиной.

Il avait passé quinze jours d'ennui interminables chez sa sœur puis avait fait l'amour dix jours ensuite avec une femme, l'après-midi.

На этом, при желании, можно было бы поставить точку.

Cela se résumait de la sorte, si on voulait.

Но ему не хотелось, вовсе не хотелось ставить точку.

Mais il ne le voulait plus, c'est tout.

– Ну как, все хорошо?

– Alors, ça s'est bien passé?

Видел Фермона?

Tu as vu Fairmont?

– Да,– ответил он,– видел, все в порядке.

– Oui, dit-il, je l'ai vu, c'est d'accord.

Жилю не хотелось вдаваться в подробности, рассказывать об истории с Гарнье.

Il n'avait pas envie de lui expliquer, de lui raconter l'affaire Garnier.

Не хотелось говорить об этом ни с кем, кроме Натали.

Il n'avait envie d'en parler qu'à Nathalie.

Возможно, любовь иной раз можно определить как желание делиться всем только с одним человеком.

Peut-être que l'amour pouvait se résumer ainsi parfois: l'envie de ne rien raconter qu'à une seule personne.

– Портвейна у тебя нет? – пробормотал он.

Il marmonna: – Tu n'as pas de porto?

И сразу же осекся: он ведет себя, как гость.

et aussitôt il regretta ses mots: il se conduisait en visiteur.

– Портвейна?

– Du porto?

Но ты же терпеть его не можешь…

mais tu as toujours eu horreur de ça...

– Я выпил уже три рюмки, мешать не хочется, а мне… – сказал он, откашлявшись,– мне нужно выпить.

– J'en ai déjà bu trois et je n'aime pas changer et... dit-il en s'éclaircissant la voix, j'ai besoin de prendre un verre.

Ну, вот.

Voilà.

Начало положено.

Il avait posé un jalon.

Она спросит: «Почему?» – а он ответит: «Потому что я должен с тобой поговорить».

Elle allait dire «pourquoi» et il répondrait «parce qu'il faut que je te parle».

Но она ни о чем не догадывалась.

Mais elle était trop loin de tout ça,

– О, я понимаю! – воскликнула она.– Бедненький, ты так устал.

elle s'écria: – Je te comprends; quelle journée, mon pauvre chou...

Подожди, я сбегаю вниз, в магазин, и сейчас же вернусь.

Je fais un saut chez l'épicier, en bas, j'en ai pour une minute.

– Да не нужно! – воскликнул он в отчаянии, но за ней уже захлопнулась дверь.

– Ce n'est pas la peine, dit-il, désolé, mais déjà elle claquait la porte.

Он подошел к окну и увидел, как она пересекает улицу своей танцующей походкой манекенщицы, как входит в магазин.

Il alla à la fenêtre, la regarda traverser la rue de son pas dansant de mannequin, entrer chez l'épicier.

Словно затравленный, он огляделся: на низком столике лежали его любимые сигареты и аккуратно сложенная вечерняя газета, в вазе стояли свежие цветы.

Il jeta un coup d'œil traqué autour de lui: il y avait ses cigarettes préférées sur la table basse, son journal du soir, bien plié, des fleurs fraîches dans un vase.

Не заглядывая в спальню, Жиль уже знал, что его белая рубашка и легкий серый костюм разложены на кровати.

Il savait, sans même les regarder, que sa chemise blanche et son costume gris, le plus léger, étaient posés sur le lit à côté.

И даже медведь, этот ужасный плюшевый медведь, о котором он ни слова ей не сказал, исчез куда-то.

Et même l'ours, l'affreux ours en peluche dont il ne lui avait rien dit, avait disparu.

Должно быть, Элоиза принимала его молчание за деликатность, тогда как объяснялось оно лишь полным безразличием.

Elle avait dû attribuer son silence à sa gentillesse alors qu'il ne relevait que d'une indifférence totale.

А он вчера, не думая ни о чем, овладел ею и вообще вел себя по-хамски.

Et lui, comme un beau goujat, insouciant et ivre, lui avait fait l'amour.

Жиль был самому себе противен.

Il se haïssait.

И обо всем этом он тоже расскажет Натали, ничего от нее не утаит.

Tout cela aussi, il le raconterait à Nathalie, il ne lui cacherait rien.

Он заранее гордился своей откровенностью и самоуничижением, не задумываясь над тем, какую роль в его исповеди будет играть желание смягчить свою вину и придать в глазах Натали больше ценности разрыву с Элоизой.

Il s'enorgueillissait déjà de sa franchise à venir, de sa propre humiliation, il ne se demandait pas quelle part il entrerait, dans cette confession du désir de diminuer sa honte, en l'avouant, et de donner ainsi plus de prix, aux yeux de Nathalie, à sa rupture.

В задумчивости Жиль выпил рюмку портвейна и решил объясниться с Элоизой после окончания телевизионного журнала.

Il but donc mélancoliquement un verre de porto et décida de parler à Éloïse après le journal télévisé.

Но потом ей ужасно захотелось посмотреть очередную серию телефильма, который она, так же как и его сестра Одилия, с увлечением смотрела уже целый месяц.

Mais elle mourait d'envie, ensuite, de suivre un feuilleton qui la passionnait comme il passionnait d'ailleurs depuis un mois sa sœur Odile.

Итак, он неожиданно получил еще пятьдесят минут отсрочки, но это лишь усилило его смятение.

Il bénéficia ainsi, contre son gré, de cinquante minutes de répit, qui ne firent qu'augmenter son désarroi.

Ему хотелось увести Элоизу куда-нибудь, например в клуб, и там среди людской толчеи, под грохот джаза все ей объяснить: так было бы легче.

Il avait grande envie de l'entraîner ailleurs, au Club par exemple et de lui expliquer tout là, au milieu de la musique et des gens; ce serait moins dur.

Но уж слишком банально.

Mais c'était trop inélégant.

– Ты голоден?

– Tu n'as pas faim?

– спросила она, выключая телевизор.

dit-elle en éteignant le poste.

– Нет.

– Non.

Элоиза… мне надо тебе сказать…

Éloïse... je voudrais te dire...

я… я встретил другую женщину там, в деревне, и я… я…

Je... J'ai rencontré une autre femme, à la campagne et je... je...

Он путался в словах.

Il bafouillait horriblement.

Элоиза, побледнев, смотрела на него застывшим взглядом.

Éloïse s'était immobilisée, pâle, elle le regardait:

– Она очень помогла мне,– поспешно добавил он.

– Elle m'a beaucoup aidé, ajouta-t-il précipitamment.

– Право же, только благодаря ей я пришел в себя.

En fait, c'est grâce à elle que je tiens debout.

Прости меня… И за вчерашнюю ночь прости.

Je te demande pardon pour ça et pour hier soir.

Мне не следовало…

Je n'aurais pas dû.

Элоиза медленно, не произнеся ни слова, опустилась в кресло.

Éloïse se rassit lentement. Elle ne disait rien.

– Я опять туда поеду.

– Je vais repartir là-bas.

А ты, конечно, можешь жить здесь, сколько захочешь…

Bien sûr, tu restes ici tant que tu veux...

ты же знаешь, мы с тобой всегда останемся друзьями…

tu sais bien que toi et moi, on est amis pour la vie...

«До чего глупо и нескладно,– думал Жиль.

«On ne peut pas être plus niais que je ne suis, pensait-il, ni plus maladroit.

– Самый настоящий мещанский и жестокий разрыв.

C'est la rupture dans tout son conformisme, toute sa cruauté.

Но мне больше нечего ей сказать».

Mais je n'ai rien d'autre à dire.»

Его охватило какое-то оцепенение.

Il se sentait glacé.

– Ты ее любишь? – спросила Элоиза.

– Tu l'aimes? dit Éloïse.

Она, казалось, не верила его словам.

Elle avait l'air incrédule.

– Да. По крайней мере думаю, что люблю.

– Oui. Du moins je le crois.

И она меня любит,– поспешно добавил он.

Et elle m'aime, ajouta-t-il très vite.

– Тогда почему же… почему вчера?..

– Alors pourquoi... pourquoi hier soir...?

Она даже не смотрела на него.

Elle ne le regardait même pas.

Она не плакала, а пристально смотрела на экран телевизора, будто там демонстрировался некий фильм, видимый только ей.

Elle ne pleurait pas, elle regardait le poste fixement comme si un film invisible s'y déroulait pour elle.

– Я… наверное, я хотел тебя,– пробормотал Жиль.

– Je... j'avais envie de toi, je suppose, dit-il.

– Прости, мне следовало сразу все сказать.

Je te demande pardon, j'aurais dû tout te dire tout de suite.

– Да,– проговорила она.– Следовало.

– Oui, dit-elle. Tu aurais dû.

Она замолчала.

Elle se tut.

Молчание становилось невыносимым.

Ce silence devenait insupportable.

Лучше бы уж она закричала, засыпала его вопросами, сделала бы что-нибудь ужасное – ему тогда стало бы легче, ему!

Mais qu'elle crie, qu'elle pose des questions, qu'elle fasse n'importe quoi d'outré qui lui permette de respirer, lui!

Весь в испарине, он провел рукой по волосам.

Il passa la main dans ses cheveux, il était trempé de sueur.

Но Элоиза по-прежнему молчала.

Mais elle ne disait toujours rien.

Жиль встал, прошелся по комнате.

Il se leva, fit trois pas dans la pièce:

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Veux-tu boire quelque chose?

Она подняла голову.

Elle releva la tête.

Она плакала, и Жиль инстинктивно потянулся к ней, но она отстранилась, закрыв лицо руками.

Elle pleurait et il fit un mouvement vers elle, instinctivement, mais elle se rejeta en arrière, la main devant les yeux:

– Уйди,– произнесла она,– прошу тебя, Жиль, сейчас же уйди… завтра я уеду.

– Va-t'en, dit-elle, je t'en prie, Gilles, va-t'en tout de suite... je partirai demain.

Нет, уйди, прошу тебя.

Non, je t'en prie, va-t'en.

С бешено бьющимся сердцем он сбежал по лестнице, выскочил на улицу.

Il dégringola l'escalier, courut dans la rue, le cœur battant.

Задыхаясь, прислонился к дереву, обхватил его руками.

Essoufflé, il s'appuya contre un arbre, l'enlaça.

Ему было смертельно тоскливо и стыдно.

Il était à demi mort de honte et de tristesse.

– Я рад, что назначили именно вас,– сказал Гарнье.

– Je suis content que ce soit vous, dit Garnier.

Они сидели в баре отеля «Королевский мост»; бар помещался в подвале, и электрическое освещение здесь и днем и ночью было одинаковое.

Ils étaient dans le bar de l'Hôtel Pont-Royal, un bar souterrain où les lumières ne changeaient jamais l'hiver ou l'été.

Жиль ночевал в отеле, он был плохо выбрит, в несвежей рубашке и еще не оправился от мучивших его кошмаров.

Gilles avait dormi à l'hôtel, il était mal rasé, sa chemise était sale, il avait fait des cauchemars.

Как ни странно, но Гарнье, высокий и сильный, седой, с мягким взглядом серых глаз, казалось, чувствовал себя куда спокойнее, чем Жиль.

Curieusement Garnier, qui était grand et fort, avec des yeux gris, des cheveux gris, quelque chose de très doux dans le visage, semblait plus à l'aise que lui.

– Это… это место по праву принадлежит вам,– сказал Жиль.

– Ce... cette place vous revenait, dit Gilles.

– И я не хочу его у вас отнимать.

Je n'aime pas vous la prendre.

– Вы тут ни при чем.

– Vous n'y êtes pour rien.

Фермона не устраивает мой моральный облик – в этом все дело.

Fairmont n'aime pas mes mauvaises mœurs, c'est tout.

– Видите ли,– мягко продолжал Гарнье,– все это не так уж серьезно.

– Voyez-vous, reprit Garnier avec douceur, ce n'est pas si grave.

«Потеряно все, кроме чести»…

«Tout est perdu fors l'honneur.»

J'aime vraiment ce garçon. Qu'il m'ait dit qu'il avait dix-neuf ans au lieu de dix-sept et que, quand on l'a raflé, il ait fini par dire de quoi il vivait ou plutôt de qui, tout cela est normal.

Я ведь мог бы с успехом все отрицать.

J'aurais très bien pu nier.

У них не было доказательств.

Ils n'avaient pas de preuves.

Но, спасая свою репутацию, я потерял бы честь.

Mais c'est là que j'aurais perdu mon honneur: en le reniant et en sauvant ma réputation.

Забавно, не правда ли?

Comique, n'est-ce pas?

– Что вы собираетесь делать? – спросил Жиль.

– Qu'allez-vous faire? dit Gilles.

– Через полгода мальчика выпустят из колонии.

– Il sortira dans six mois.

Он уже будет совершеннолетним.

Il aura dix-huit ans.

И сам решит – видеться ему со мной или нет.

Et il sera libre, de me revoir ou pas.

Жиль с восхищением посмотрел на Гарнье.

Gilles le regardait avec admiration.

– Но если он не захочет,– сказал он,– вы потеряете все, ничего не получив взамен…

– Mais s'il ne vous revient pas, dit-il, vous aurez tout perdu pour rien...

– Я никогда не жалел о том, что отдавал добровольно,– спокойно ответил Гарнье.

– Je n'ai jamais rien perdu de ce que j'ai donné, dit Garnier paisiblement.

– Дорого обходится лишь то, что крадешь, запомните это, мой милый…

C'est ce qu'on vole aux gens qui vous coûte cher, mon bon, rappelez-vous ça...

– И он рассмеялся.

- Il éclata de rire:

– Наверное, вам странно слышать высоконравственные рассуждения от такого порочного создания, как я.

– ... Je dois vous paraître bien moral pour un inverti.

Но поверьте, в тот день, когда вы устыдитесь того, что любите, вы погибли…

Mais croyez-moi: le jour où vous aurez honte de ce que vous aimez, vous serez fichu.

Погибли для самого себя.

Fichu pour vous-même.

А теперь поговорим о работе.

Maintenant parlons travail.

Гарнье дал Жилю немало полезных советов, но тот почти его не слушал,

Il donna plusieurs conseils à Gilles qui l'écouta à peine.

он думал о том, что обокрал Элоизу; думал о том, что никогда не будет стыдиться Натали; думал о том, что будет любить ее с такой же нежностью и так же искренне, как Гарнье любил этого мальчика.

Il pensait à ce qu'il avait volé à Éloïse, il pensait qu'il n'aurait jamais honte de Nathalie, il pensait qu'il l'aimerait avec autant de tendresse, d'honneur que Garnier aimait son petit jeune homme.

Он все это ей скажет, непременно расскажет ей о Гарнье, ему ужасно хотелось ее увидеть.

Il lui dirait tout cela, il lui parlerait de Garnier, il mourait d'envie de la revoir.

Через полчаса он будет в редакции, постарается побыстрее уладить денежные дела, пообедает с Жаном, поручит его заботам Элоизу, уложит чемодан и еще поспеет на пятичасовой поезд.

Dans une demi-heure, il passerait au journal, réglerait au plus vite la question d'argent, déjeunerait avec Jean, lui confierait Éloïse, ferait ses bagages et sauterait dans le train à 5 heures.

А сейчас прямо из отеля позвонит в Лимож.

Il allait téléphoner à Limoges d'ici même.

Голос Натали звучал ласково, весело, и он вдруг почувствовал себя по-настоящему счастливым.

Nathalie avait une voix gaie, tendre et il sentit un grand bonheur l'inonder:

– Я просто в отчаянии после вчерашнего разговора,– сразу же сказала она.

– Je suis désolée pour hier, dit-elle aussitôt.

– Но мне и правда было очень страшно, это нервы.

J'avais vraiment très peur, c'est nerveux.

– Я понимаю,– сказал он.– Натали, а что ты скажешь, если я приеду сегодня вечером?

– Je sais, dit-il. Nathalie, que dirais-tu si je revenais ce soir?

Наступила тишина.

Il y eut un silence:

– Сегодня вечером? – переспросила она.

– Ce soir? dit-elle.

– Нет, Жиль, это слишком хорошо.

Non, c'est trop beau, Gilles.

А ты можешь?

Tu peux?

– Да.

– Oui.

Мне осточертел Париж.

J'en ai assez de cette ville.

И мне не хватает тебя,– прибавил он, понизив голос.

Et tu me manques, ajouta-t-il avec modération.

– Я поеду поездом.

Je vais prendre le train.

Встретишь меня во Вьерзоне?

Tu viens me chercher à Vierzon?

– Боже мой! – растерянно произнесла она.– Мы ведь ужинаем у Кудерков!

– Mon Dieu, dit-elle consternée, nous dînons chez les Couderc!

Что же теперь делать?

Qu'est-ce que je vais faire?

Неподдельное отчаяние, прозвучавшее в ее голосе, успокоило Жиля,

La véritable détresse de sa voix consolait Gilles.

и он очень бодро сказал: – Доеду до Лиможа и возьму такси, а увидимся мы завтра.

Il fit l'homme fort: – J'irai jusqu'à Limoges, je prendrai un taxi et je te verrai demain.

Можешь пообедать со мной?

Tu peux déjeuner avec moi?

Завтра нет заседания Красного Креста?

Tu n'as pas la Croix-Rouge?

– Ох, Жиль… – сказала она.

– Oh! Gilles, dit-elle...

– Жиль, подумать только: я увижу тебя завтра…

Gilles, tu te rends compte: déjeuner avec toi demain...

Какое счастье… Я ужасно соскучилась.

quel bonheur... Je m'ennuyais affreusement.

– Завтра в двенадцать ты заедешь за мной к сестре. Хорошо?

– Tu viens me chercher chez ma sœur à midi?

Можешь ее предупредить?

Tu peux la prévenir?

Он вдруг почувствовал себя непривычно собранным, мужественным, решительным.

Il se sentait tout à coup organisé, décidé, viril.

Он выбирался из того неизбывного хаоса, который назывался Парижем.

Il émergeait de ce chaos confus qu'était Paris.

Он снова жил.

Il revivait.

– Я сейчас же отправлюсь к ней,– ответила Натали.

– Je vais y passer tout à l'heure, dit-elle.

– А завтра в полдень заеду за тобой.

Et demain à midi, je serai là.

У тебя все хорошо?

Tout va bien pour toi?

– Были некоторые осложнения, даже довольно серьезные, но я. . .

– J'ai eu quelques complications, beaucoup même, mais je...

я все уладил,– решительно заключил Жиль.

j'ai tout arrangé, conclut-il avec fermeté.

«Уладил… Нечего сказать,– внезапно подумал он.– Согласился занять чужое место и заставил страдать женщину».

«C'était beaucoup dire, pensa-t-il brusquement, j'ai accepté la place d'un type et fait pleurer une femme.»

Но он не мог бороться с тем пьянящим, непобедимым, жестоким ликованием, которое сопутствует счастью.

Mais il ne pouvait empêcher cette euphorie en lui, cette bonne conscience cruelle, irrémédiable que donne le bonheur.

– До завтра,– сказала она,– я люблю тебя.

– A demain, dit-elle, je t'aime.

Он не успел сказать: «И я тебя тоже».

Il n'eut pas la tentation de dire «moi aussi».

Она уже повесила трубку.

Elle avait raccroché.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

Quatrième partie.

ЛИМОЖ.

LIMOGES.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

CHAPITRE I

На этот раз поезд шел бесконечно долго.

Ce train n'en finissait pas de traverser la France.

Сразу за вокзалом потянулись парижские предместья, которым заходящее летнее солнце придавало даже некоторую поэтичность.

Il y avait d'abord eu, en quittant la gare, ces longues banlieues étirées que la lumière du soleil d'été, avant la nuit, rendait presque poétiques.

Потом, перед самой Луарой, показались первые луга, покрытые зеленой лоснистой травой и обрамленные непомерно длинными тенями деревьев; по-том стала видна и серая лента Луары.

Puis les premières prairies avant la Loire, toute cette herbe verte et luisante, encadrées par l'ombre démesurément allongée des arbres, puis la Loire elle-même déjà grise.

Потом сделалось совсем темно и Жиль, отвернувшись от окна, принялся разглядывать безмятежные лица своих попутчиков.

Puis il avait fait nuit et Gilles avait détourné son visage de la fenêtre, regardé les visages paisibles de ses compagnons de voyage.

Ему было хорошо в этом поезде, который неотвратимо приближал его к дому сестры и к Натали, приближал его к любви и покою, и ему казалось, что такого сочетания никогда еще не бывало в его жизни.

Il était bien dans ce train, il roulait inexorablement vers la maison de sa sœur, vers Nathalie, il roulait vers la paix et vers l'amour à la fois et il lui semblait que c'était la première fois qu'il rencontrait dans son existence cette conjonction.

Он вышел в Лиможе в начале двенадцатого.

Il était plus de 11 heures quand il descendit à Limoges.

Было темно, и он буквально замер от изумления, когда Натали вдруг кинулась ему на шею.

Il faisait très sombre et il resta stupéfait quand tout à coup Nathalie se jeta contre lui.

Он отшвырнул чемодан и крепко обнял ее, не произнося ни слова, оглушенный счастьем.

Il avait lâché sa valise et il la serrait dans ses bras sans dire un mot, étourdi de bonheur.

Они долго стояли так на перроне, прижавшись друг к другу, слегка покачиваясь, как на палубе корабля, и не обращая внимания на пристальные взгляды, которые они чувствовали на себе.

Ils restèrent une longue minute ainsi sur ce quai de gare, accrochés l'un à l'autre, chancelants et parfaitement insoucieux des regards qui s'attardaient sur eux.

Наконец Жиль откинул голову и посмотрел на нее: он никогда раньше не замечал, что у нее такие огромные, широко расставленные глаза.

Il finit par se dégager, la regarda: il ne se rappelait pas qu'elle eût les yeux si grands, si écartés.

– Как тебе удалось вырваться?

– Comment as-tu fait pour venir?

– Я сбежала,– ответила она.– Не могла больше.

– Je me suis échappée, dit-elle. Je ne pouvais plus.

Этот ужин был каким-то кошмаром.

Ce dîner était un cauchemar.

За супом я думала, что сейчас ты проезжаешь Орлеан, а когда подали рыбу,– что ты уже в Шатору, и мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание.

Au potage, je savais que tu étais à Orléans, au turbot que tu passais Châteauroux, je croyais que j'allais m'évanouir.

Поцелуй меня, Жиль, и ты больше никуда не уедешь.

Embrasse-moi. Gilles, tu ne partiras plus.

Он поцеловал Натали, вышел с нею на площадь, разыскал ее машину, бросил туда чемодан, бросился сам на сиденье и обнял ее.

Il l'embrassait, il passait la porte avec elle, il cherchait sa voiture, y jetait sa valise, s'y jetait après, la prenait dans ses bras.

– А ты еще больше похудел,– заметила она.

– Tu as encore maigri, dit-elle.

– Меня-то ты хоть узнаешь?

Est-ce que tu me reconnais?

– Я ведь только три дня здесь не был,– сказал он.

– Il y a trois jours que je suis parti, dit-il.

– После ужина там обычно играют в бридж.

– Ils ont joué au bridge après dîner.

Я сказала, что неважно себя чувствую и хочу вернуться домой.

J'ai dit que je ne me sentais pas bien, que je rentrais.

Только-только успела к поезду – чуть не передавила весь Лимож.

J'ai failli manquer le train, j'ai failli écraser tout Limoges.

Жиль поцеловал ее, чувствуя себя совершенно счастливым, без единой мысли в голове.

Il l'embrassait, il se sentait parfaitement heureux, parfaitement vide.

Ему нечего было больше сказать, однако он помнил, что должен сообщить ей великую новость – что он любит ее.

Il n'avait plus rien à dire et pourtant il se rappelait qu'il avait une grande nouvelle à lui annoncer: qu'il l'aimait.

Что наконец он сам понял это.

Qu'il s'en était enfin rendu compte.

Правда, сейчас это открытие уже не казалось ему столь важным, столь ошеломляющим, как в Париже.

Mais cela ne lui semblait plus du tout aussi important qu'à Paris, aussi fracassant.

И тем не менее в знак верности тому Жилю, который умилялся самому себе и в состоянии умиления провел целый день в Париже, Жиль сделал над собой усилие и произнес проникновенным голосом, который показался ему смешным:

Néanmoins, par une sorte de fidélité au jeune homme émerveillé par lui-même qu'il avait été toute une journée à Paris, il fit un effort: – Tu sais, dit-il d'une voix pénétrée qui lui sembla aussitôt ridicule à ses propres oreilles,

– Знаешь… Знаешь, Натали, я люблю тебя.

tu sais, Nathalie, je t'aime.

Она засмеялась.

Elle se mit à rire:

– Надеюсь,– сказала она, не выказывая ни малейшего удивления,– не хватало только, чтобы ты не любил меня.

– J'espère bien, dit-elle, sans montrer la moindre surprise, il ne manquerait plus que cela, que tu ne m'aimes pas.

Жиль тоже засмеялся.

Il se mit à rire à son tour.

Натали права, он круглый дурак.

Elle avait raison, il était complètement stupide.

Есть слишком очевидные вещи, которые не нуждаются в словесном выражении.

On ne formule pas ces évidences-là.

В первый день она сказала, что любит его, и потом спокойно ждала, когда и он ее полюбит.

Elle lui avait dit dès le premier jour qu'elle l'aimait et elle avait attendu en toute tranquillité qu'il l'aimât à son tour.

Бесспорно, Натали – сильная женщина, вернее, женщина, знающая, что ее слабости – такая сила, которой невозможно противостоять.

C'était une forte femme, ou plutôt une femme dont les faiblesses avaient une telle force qu'elle les sentait irrésistibles.

Да, он испортил весь эффект своего признания и был очень доволен, что испортил.

Oui, il avait bien loupé son effet et il était bien heureux de l'avoir loupé.

– Почему ты ничего не рассказываешь? – спросила Натали.

– Tu ne racontes rien? dit-elle.

– А мне нечего рассказывать, – ответил он.– Я в полном порядке.

– Je n'ai rien à raconter, dit-il, je suis bien.

Всю дорогу любовался природой из окна вагона.

La campagne était très belle, ce soir, du train.

– Довольно скупое повествование…

– C'est un drôle de récit...

– Поцелуй меня,– сказал он,– завтра я тебе все расскажу.

– Embrasse-moi, dit-il, je te raconterai tout demain.

Пойдем к реке. Ты будешь обедать со мной?

On ira au bord de l'eau; tu déjeunes toujours avec moi?

– Да, но мне пора возвращаться.

– Oui. Mais il faut que je rentre.

Франсуа, наверное, уже дома.

François est peut-être déjà à la maison.

Не надо было мне приезжать,– тихо добавила она,– это ужасно – сейчас расставаться с тобой.

Je n'aurais pas dû venir, dit-elle plus bas, c'est affreux de te quitter maintenant.

Они ехали по улицам Лиможа; Натали медленно вела машину, и в окно вливалась вечерняя прохлада.

Ils roulaient dans Limoges, elle conduisait doucement et l'air du soir glissait par la fenêtre.

Жиль держал Натали за руку, он ни о чем не думал и лишь смутно ощущал, что это полное отсутствие мыслей и есть подлинное счастье.

Il tenait sa main, il ne pensait à rien et il savait confusément que cette absence totale de pensées s'appelait le bonheur.

Потом он пересел в такси и в том же состоянии гипноза проехал еще тридцать километров, пока наконец не добрался до знакомого старого дома;

Elle le laissa à un taxi et il parcourut trente kilomètres dans le même état d'hypnose avant d'arriver à la vieille maison,

там, разбудив Одилию и Флорана, он вдруг стряхнул с себя оцепенение и принялся рассказывать им о своей поездке, хотя супруги ничего не понимали спросонья,

réveilla Odile et Florent et tout à coup complètement remonté, leur fit à eux, complètement assoupis, le récit de son séjour,

– рассказывал долго, путано и забавно обо всем, что он собирался сообщить Натали, думая о ней в вагоне.

récit interminable, compliqué et drôle qu'il avait préparé pendant des heures dans le train à l'intention de Nathalie.

Жиль лежал у самой воды, возле Натали; было жарко, оба щурились от закатных лучей солнца.

Il était allongé au bord de l'eau, à côté de Nathalie, il faisait chaud et ils clignaient des yeux aux derniers rayons du soleil.

Натали считала, что они с Жилем тут загорают, а он посмеивался над нею, утверждая, что по-настоящему загореть можно только на Средиземном море, а здесь они разве что чуть-чуть пожелтеют к самому концу лета.

Nathalie prétendait qu'ils étaient en train de bronzer et il se moquait d'elle, disait qu'il n'y a de haie que de la Méditerranée et qu'ils seraient à peine jaunis à la fin de l'été.

Но было так приятно лежать, расстегнув ворот рубашки и при-имаясь щекой к свежей траве.

A la fois il était ravi de rester ainsi, la chemise à peine ouverte, la joue dans l'herbe fraîche.

Все то, что он безумно любил раньше,– безжалостное солнце, раскаленные пляжи, обнаженные и зачастую слишком доступные тела – все это сейчас внушало ему отвращение.

Tout ce qu'il avait pourtant aimé à la folie avant, ces soleils implacables sur ces plages brûlantes, ces corps trop dénudés et si souvent faciles, lui inspirait à présent une sorte d'horreur.

Теперь Жилю нужен был только вот этот мягкий пейзаж и эта сложная женщина.

Il lui fallait ce paysage tendre et cette femme difficile.

А она сердилась на него, он догадывался об этом.

Car elle lui en voulait, il le sentait bien.

Рассказ о его пребывании в Париже вызвал у нее лишь два чувства: огромную жалость к Элоизе и неожиданный интерес к Гарнье.

Le récit qu'il lui avait fait de son séjour parisien n'avait éveillé chez elle que deux sentiments: une compassion immense pour Éloïse et un intérêt admiratif pour Garnier.

И полное равнодушие к переживаниям самого Жиля.

Rien pour lui.

Она не выказала ни капли, казалось бы, законной ревности по поводу ночи, проведенной с Элоизой, никак не оценила его негодования в отношении Фермона.

Elle n'avait pas eu l'ombre d'un réflexe jaloux à l'aveu de sa nuit avec Éloïse, ni l'ombre d'un attendrissement à sa propre indignation devant Fairmont.

Она нашла все это «огорчительным».

Elle trouvait tout cela «navrant», c'était son terme.

И хотя Жиль своими признаниями действительно думал ее огорчить, он все же надеялся что она утешит его, не станет осуждать.

Et s'il avait été effectivement son but de la navrer, il avait espéré, lui, qu'elle le consolerait, non pas qu'elle le jugerait.

Меж тем она осуждала его, осуждала за слабость.

Or, visiblement, elle le jugeait et elle le jugeait faible.

– Ну послушай,– раздраженно и в то же время лениво говорил он (ведь они весь день провели у него в комнате),– послушай, Натали, что, по-твоему, я должен был сделать?

– Mais enfin, disait-il, agacé et nonchalant à la fois (car ils avaient passé tout l'après-midi dans sa chambre), mais enfin que voulais-tu que je fasse?

Остаться с Элоизой?

Que je reste avec Éloïse?

Уйти из газеты?

Que je quitte le journal?

– Не знаю.

– Je ne sais pas.

Я не люблю подобных ситуаций.

Je n'aime pas ce genre de situation.

А у меня создается впечатление, что ты так живешь всегда.

Et j'ai l'impression que tu y passes ta vie.

На грани обмана.

Un peu à faux.

Не зная, прав ты или нет.

Sans savoir vraiment.

Чувствуя себя немножко виноватым и упиваясь этим.

Te sentant un peu coupable et y prenant plaisir.

– Насквозь прогнил, да? – рассмеявшись, воскликнул Жиль.

– Pourri, quoi! dit-il en riant.

– Очень возможно.

– Peut-être, oui.

Она не смеялась.

Elle ne riait pas.

Он перевернулся на живот и обнял ее.

Il se retournait à plat ventre, la prenait dans ses bras.

От Натали пахло нагретой солнцем травой, и она смотрела на него пристально, широко раскрытыми, почти испуганными глазами.

Elle sentait l'herbe chaude et elle le regardait fixement, les yeux dilatés, presque effrayés.

Но Жиль не видел выражения ее глаз, он видел лишь темные круги под ними – следы любви.

Mais il ne voyait pas l'expression de ses yeux, il ne voyait que le cerne bleu, dessous, dont il était responsable.

Он улыбнулся, поцеловал эти круги и рассмеялся: – А разве ты могла бы полюбить насквозь прогнившего человека?

Il souriait, embrassait ce cerne, riait: – Toi, tu aimerais un homme pourri?

– Любовь зла – тут не выбираешь.

– On ne choisit pas qui on aime.

– Странно, образованная женщина и не боится говорить такие банальные фразы,– сказал он.

– Pour une femme cultivée, tu n'as pas peur des lieux communs, dit-il.

– Нет, очень боюсь,– тихо ответила Натали,– но в них почти всегда правда.

– J'ai très peur d'eux, dit-elle à voix basse, ils sont presque toujours vrais.

Жиль посмотрел на нее: она действительно боялась, и на мгновение ему тоже сделалось страшно.

Il la regarda, il vit qu'elle avait peur vraiment et il partagea sa peur un instant.

Каково им будет вместе?

Où allaient-ils ensemble?

Что если когда-нибудь она начнет презирать его?

Et si elle le méprisait un jour?

Что если он действительно достоин презрения?

Et s'il était vraiment méprisable?

Вдруг Натали не сможет больше его любить?

Qu'elle ne puisse plus l'aimer?

Жиль зарылся головой в траву и вздохнул – нет ему ни отдыха, ни покоя.

Il enfouit sa tête dans l'herbe, soupira: il n'y avait pas de repos, il n'y avait pas de paix.

Вот он любит эту женщину, прямо сказал ей об этом, а она боится его.

Il aimait cette femme, il le lui disait et elle avait peur de lui.

– Если ты боишься, брось меня,– прошептал Жиль.

– Si tu as peur de moi, il faut me quitter, murmura-t-il.

И почувствовал, как ее щека, ее губы коснулись его затылка.

Il sentit sa joue sur sa nuque, ses lèvres.

– Я бы не могла,– сказала Натали,– но даже если бы и могла, не бросила бы.

– Je ne le pourrais pas, dit-elle, et même si je le pouvais, je ne le ferais pas.

– Почему?

– Pourquoi?

– У меня была безмятежная жизнь, меня лелеяли, оберегали, но жилось мне тоскливо,– спокойно сказала она.

– J'ai eu une vie très protégée, très douce et très ennuyeuse, dit-elle tranquillement.

– Наверное, я должна была встретить кого-то вроде тебя.

J'imagine que quelque chose comme toi devait m'arriver.

– И эта встреча кажется тебе удачей или катастрофой?

– Tu y penses comme un coup de chance ou une catastrophe?

– Сейчас – удачей,– ответила она.

– Actuellement comme un coup de chance, dit-elle.

Они неподвижно лежали в траве. Натали привалилась к нему

Ils restaient immobiles dans l'herbe, elle légèrement allongée sur lui.

и положила голову ему на спину, тонкая травинка щекотала его лоб; глубокий, похожий на оцепенение, покой овладевал им.

Elle avait mis la tête sur son dos, il sentait un brin d'herbe lui piquer le front, une grande paix l'envahissait, une sorte de torpeur.

Звук собственного голоса почти удивил его: – А что будем делать с Франсуа?

Il fut presque surpris de s'entendre parler: – Qu'est-ce qu'on va faire pour François?

Она отодвинулась и легла навзничь.

Elle se détacha de lui, se renversa sur le dos.

Жиль повернул голову, и теперь ему был виден профиль Натали; она спокойно смотрела в небо.

Il avait tourné la tête vers elle et il voyait son profil à présent, ses yeux fixés sur le ciel, tranquilles.

– Не знаю,– сказала она.– Мне надо от него уйти.

– Je ne sais pas, dit-elle. Il va falloir que je le quitte.

Жиль даже вздрогнул.

Il eut un léger sursaut.

Подсознательно он уже успел свыкнуться с этим призрачным, так мало стеснявшим их Франсуа.

Il s'était inconsciemment habitué à ce fantomatique et peu gênant François.

Жиль знал, что Натали не живет с мужем, она сказала ему об этом, и он верил ей, слишком хорошо зная ее прямоту.

Il savait qu'elle ne couchait plus avec lui, elle le lui avait dit et il connaissait trop son sens de l'absolu pour en douter.

Но эта прямота влекла за собой немало последствий.

Mais ce même sens de l'absolu avait d'autres conséquences.

– Что же ты собираешься делать?

– Qu'est-ce que tu comptes faire?

Она посмотрела на него и улыбнулась.

Elle tourna la tête vers lui, sourit.

– Может быть, уеду с тобой и буду возле тебя, пока ты меня любишь.

– Te suivre peut-être, le temps que tu m'aimes.

А там – увидим…

Après je verrai.

Она права, она совершенно права: они любят друг друга, они должны быть вместе.

Elle avait raison, elle avait parfaitement raison: ils s'aimaient, ils devaient vivre ensemble.

Он зарабатывает вполне достаточно, чтобы обеспечить женщине безбедное существование.

Il gagnait largement de quoi faire vivre une femme.

И к чему цепляться за какую-то свободу и одиночество?

Quelle était cette liberté qui s'affolait en lui, cette solitude?

Да ну их ко всем чертям – и свободу и одиночество: ведь именно эти две безрадостные вакханки и привели его к нервной депрессии…

Pour ce qu'il en faisait de cette liberté, de cette solitude, ces deux bacchantes sans joie qui l'avaient mené droit à la dépression nerveuse, il pouvait aussi bien les jeter aux orties...

А все-таки страшно.

Mais il avait peur.

Протянув руку, Натали коснулась его волос.

Elle tendit la main, effleura ses cheveux:

– Не беспокойся, Жиль.

– Ne t'inquiète pas, Gilles.

До лета я не уйду от него.

Je ne le quitterai pas avant l'été.

До конца лета.

La fin de l'été.

И я не уеду с тобой, пока ты сам меня об этом не попросишь.

Et je ne te suivrai que si tu m'en supplies.

Он вдруг разозлился и с вызовом посмотрел на нее.

Il se redressa, tout à coup furieux.

Разозлился оттого, что она прочла его мысли, и оттого, что они возникли у него.

Furieux d'avoir été découvert, furieux qu'il y ait eu quelque chose de semblable en lui à découvrir.

– Да я и не думаю беспокоиться.

– Mais je ne m'inquiète pas.

Я хочу быть с тобой.

Je te veux.

Хочу, чтобы ты со мной уехала.

Je veux que tu me suives.

Чтобы мы уехали немедленно.

Et que nous partions tout de suite.

Сегодня же вечером ты с ним поговоришь, и завтра мы уедем.

Tu lui parles ce soir, nous partons demain.

«А куда? – тут же подумал он.– Куда?

«Et où, pensait-il en même temps? Où?

У меня в кармане всего три франка.

Il me reste trois francs.

Оставаться здесь после скандала, который неминуемо разразится, невозможно.

On ne pourra pas rester ici, après le scandale que ça fera.

Куда же нам деваться до сентября?»

Que faire jusqu'en septembre?»

Но Натали улыбалась, и эта улыбка вывела его из себя.

Mais elle souriait et ce sourire l'exaspérait:

– Я хочу, чтобы ты уехала со мной.

– Je veux que tu me suives.

Он почти кричал.

Il criait presque.

– Хорошо, уеду,– спокойно сказала она.

– Je le ferai, dit-elle tranquillement.

– Но только если ты просишь меня, а не приказываешь.

Mais si tu m'en supplies, pas si tu me l'ordonnes.

И не кричи так, ты даже покраснел.

Ne crie pas comme ça, tu es tout rouge.

Разве нам здесь плохо?

On n'est pas bien, ici?

Куда ты хочешь уехать?

Où veux-tu aller?

– Я не люблю ложных положений… – с гордым достоинством начал Жиль.

– Je n'aime pas les situations fausses, commença-t-il noblement...

Но она так на него посмотрела, что он осекся и умолк.

Mais elle le regarda de telle façon qu'il s'arrêta, hésita.

Однако Натали тотчас расхохоталась, он тоже засмеялся, снова привалился к ней, смешав ее волосы со своими, осыпал ее поцелуями.

Elle éclata de rire et il se mit à rire aussi, retomba sur elle, mélangeant ses cheveux aux siens, l'embrassant au hasard.

– Ох, Натали, –шептал он.– Натали, как ты меня хорошо знаешь… Ох, я люблю тебя, люблю.

«Oh! Nathalie, disait-il, Nathalie, tu me connais si bien... oh, je t'aime, toi.»

И она смеялась до слез в его объятиях, смеялась с сияющими глазами, не в силах остановиться.

Et elle riait aux larmes dans ses bras, les yeux brillants, sans pouvoir s'arrêter.

ГЛАВА ВТОРАЯ

CHAPITRE II

Любопытно, как порой бывает удобно, когда гордиев узел разрубаешь не ты, а кто-то другой.

C'est curieux comme les situations «tranchées» – par l'autre – deviennent confortables pour soi.

С той минуты, как Натали решила уйти от мужа, его существование совершенно перестало беспокоить Жиля –

Dès que Nathalie eut pris la décision de quitter son mari, il n'y eut plus pour Gilles la moindre gêne vis-à-vis de François;

Натали уходит от Франсуа из-за него, но он, Жиль, тут как будто ни при чем.

elle allait quitter cet autre homme pour lui et il ne s'y sentait presque pour rien.

В ту минуту, когда Натали облекла в слова свое решение и произнесла эти слова, выбор был сделан и оставалось лишь покориться судьбе.

Dès l'instant qu'elle avait formulé cette idée, qu'elle avait prononcé ces mots, ce n'était plus un choix qui se faisait mais une fatalité qui s'accomplissait.

Жилю и в голову не приходило, что Натали может передумать,– как все прирожденные лгуны, он был до смешного доверчив.

Il ne pensait pas une seconde qu'elle puisse changer d'avis: comme tous les menteurs originels, il était parfaitement crédule.

Более того, он вовсе не считал, что обкрадывает Франсуа,– ведь стонами восторга, наслаждением Натали слишком очевидно была обязана Жилю, ему одному, и никто, зная Натали, не мог бы надеяться добиться от нее того же.

De plus, il n'avait pas l'impression de voler quoi que ce soit à François: les cris d'amour, les voluptés de Nathalie étaient trop évidemment à lui, trop entièrement dépendants de lui pour que quiconque, la connaissant, puisse encore les espérer pour soi.

Он похищал у Франсуа Натали-человека, а не Натали-женщину и должен был признать, что Франсуа на протяжении многих лет уделял немало внимания этой не признающей канонов, бескомпромиссной Натали.

Ce qu'il volait à François, ce n'était pas la femme-Nathalie, mais «l'être»-Nathalie, l'absolue, l'implacable dont il devait admettre que cet homme s'était fort bien occupé des années durant.

И вот теперь Франсуа отдает ее Жилю – любовницу и вместе с тем мать, строгую и безрассудную, именно такую, какая и нужна Жилю.

Si bien qu'il la lui livrait à présent, à la fois maîtresse et mère, sévère et folle, tout ce dont lui, Gilles, avait très précisément besoin.

Разумеется, думать так было бессовестно, но счастливый человек – чаще всего человек бессовестный.

C'était cynique, bien sûr, mais le bonheur rend cynique.

А Жиль был счастлив.

Et Gilles était heureux.

Самыми прекрасными были послеполуденные летние часы, которые они проводили в его спальне, вернее, в уединенной комнате на чердаке, где раньше спала прислуга.

D'abord, il y avait tous les après-midi d'été dans sa chambre, ou plus exactement dans la chambre du grenier, plus isolée, l'ancienne chambre de domestique,

Жиль открыл эту комнату и обосновался в ней.

que Gilles avait rouverte et installée tant bien que mal.

Туда можно было подняться черным ходом прямо со двора и таким образом щадить не столько целомудрие Натали, которая смеялась над условностями, сколько целомудрие Одилии, волнуемой некими принципами.

Un escalier y montait directement de l'arrière de la maison, ménageant ainsi, non pas la pudeur de Nathalie qui s'en moquait, mais celle d'Odile que des principes confus agitaient encore.

Комната была просторная, почти пустая, пыльная, в ней стояла огромная кровать и кресло «под красное дерево», на которое Натали бросала свою одежду.

C'était une grande chambre presque vide, poussiéreuse où trônaient le lit et un fauteuil en pitchpin rouge sur lequel Nathalie jetait ses robes.

Жиль поднимался туда около трех часов, закрывал ставни, ложился, брал книгу и ждал.

Gilles y montait vers 3 heures, fermait les volets, se couchait, ouvrait un livre, attendait.

Вскоре приходила Натали, мгновенно снимала с себя платье и бросалась к нему, точно дикарка, не произнося ни слова, а иногда, наоборот, раздевалась медленно, как бы нехотя, остроумно рассказывая ему о смертельно скучных званых обедах.

Très vite, Nathalie arrivait, se déshabillait, se glissait dans le lit, parfois sans un mot comme une sauvage, parfois lentement, indolemment, en lui racontant d'une manière cocasse des déjeuners mortels d'ennui.

Жиль не знал, что нравилось ему больше, но кончалось и то и другое в постели,

Il ne savait pas ce qu'il préférait mais ils finissaient toujours par s'aimer

а жара под раскаленной крышей была такая, что, разомкнув объятия, они едва дышали, мокрые, потные, изнеможенные, но так и не утолившие страсть.

et la chaleur était telle sous ce toit qu'ils se séparaient ruisselants de sueur, huilés, ne sachant plus qui était soi, qui était l'autre, épuisés et jamais rassasiés.

Жиль вытирал смятой простыней безжизненное тело Натали, она не противилась, лежала с закрытыми глазами, и он чувствовал, как под его рукой колотится ее сердце.

Il essuyait le corps inerte de Nathalie avec le drap chiffonné, il la bouchonnait en la traitant de petit cheval, elle le laissait faire, les yeux fermés, et il entendait son cœur battre trop vite encore sous sa main.

Она медленно высвобождалась из плена наслаждения, как приходят в себя после долгого обморока, и он, гордый, довольный, посмеивался над ней.

Elle émergeait du plaisir très lentement, comme d'un coma, et il se moquait d'elle pour cela, avec beaucoup d'orgueil.

Наконец, жизнь возвращалась к ней, и она уже слышала не только биение собственной крови, но уже могла поднять веки, тогда как за минуту до того даже слабый свет, проникавший сквозь ставни, слепил ее;

Enfin la vie revenait en elle, elle entendait autre chose que les pulsations de son propre sang, elle pouvait ouvrir les yeux sans que la lumière, pourtant très faible, de la pièce ne les blesse

она поворачивала голову к Жилю, который уже курил, и смотрела на него с какой-то испуганной благодарностью.

et elle tournait la tête vers lui, qui fumait déjà, avec une sorte de gratitude épouvantée.

Они разговаривали.

Ils parlaient.

Мало-помалу он узнал о ней все.

Peu à peu il apprenait tout d'elle.

Она рассказала ему о своем детстве, которое прошло в Type, о годах учения в Париже, о своем первом любовнике, о встрече с Франсуа, о браке с ним.

Son enfance à Tours, ses études à Paris, son premier amant, sa rencontre avec François, son mariage.

Это была простая и в тоже время не простая жизнь:

C'était une vie simple et compliquée à la fois:

простая, потому что в ней не было никаких из ряда вон выходящих событий, и не простая, потому что по внезапному молчанию, прерывавшему иногда рассказ Натали, по отдельным словам, интонациям голоса и самому складу фраз чувствовалось, что эта спокойная и в общем-то благополучная жизнь стала для нее почти невыносимой.

simple parce qu'elle n'avait rien que de très ordinaire, compliquée parce que Nathalie avait parfois une façon de se taire ou de prononcer un adjectif, ou même de remplacer une proposition par une autre, qui rendait cette vie quiète, et somme toute heureuse, presque déchirante.

Если Жиль говорил: «А ты радовалась, когда поехала в Париж защищать диплом?»

S'il disait: «Tu étais contente de venir à Paris pour ta licence?»,

– она отвечала: «Ты сошел с ума… ведь до этого я никогда не расставалась с братом».

elle répondait: «Tu es fou... jusque-là je n'avais jamais quitté mon frère.»

И он должен был сочетать в своем воображении классический образ юной провинциалки, ослепленной Парижем и окруженной поклонниками, с образом девочки, тоскующей о брате в далеком незнакомом городе.

Et il devait superposer à l'image classique de la jeune provinciale éblouie par Paris et les garçons celle d'une petite fille pleurant son frère dans une ville étrangère.

А если он спрашивал, какое впечатление произвел на нее Франсуа при первом знакомстве, она отвечала:

S'il lui demandait comment elle avait jugé François, la première fois, elle répondait:

«Я сразу же поняла, что он порядочный человек», и больше Жиль не мог добиться от нее ни слова.

«J'ai tout de suite pensé qu'il était honnête» et il était impossible de lui arracher un mot de plus.

Что касается любовников – кажется, их у нее было три до Франсуа и один после, она спокойно признавалась, что испытывала с ними наслаждение.

Quant à ses amants – il semblait qu'il y en ait eu trois avant François et un après – elle reconnaissait paisiblement qu'elle avait eu beaucoup de plaisir avec eux.

Однажды он задал дурацкий вопрос: «Такое же, как со мной?»

Il avait demandé un jour, stupidement, «autant qu'avec moi?»,

-и получил в ответ: «Естественно», что окончательно вывело его из себя.

et s'était attiré un «naturellement» qui l'avait mis hors de lui.

И напрасно.

En vain.

Она никогда никого не любила так, как его, но наслаждение испытывала и с другими, так говорила она и не желала отпираться от своих слов.

Elle n'avait jamais aimé quelqu'un comme lui mais elle avait pris du plaisir avec d'autres, il ne l'en ferait pas démordre.

Искренность Натали временами подкупала, временами злила Жиля, но никакие его уловки, даже в минуты страсти, не могли заставить ее отступиться от своих утверждений.

Cette honnêteté le séduisait et l'énervait tour à tour mais aucune de ses ruses, même dans les moments les plus passionnés, ne pouvait l'en détourner.

Она спокойно смотрела, как Жиль готовит ей очередную ловушку, как расставляет силки, а потом, смеясь, одним единственным словом разрушала их.

Elle le regardait préparer ses pièges, les tendre, puis les démolissait d'un mot en riant.

И он начинал смеяться вместе с нею.

Et il riait avec elle.

А ведь раньше он никогда не позволил бы смеяться над собой с женщинами.

Il n'avait jamais vraiment ri de lui-même avec une femme;

Из ложного мужского самолюбия он предавался этому приятному занятию только в обществе Жана или других мужчин.

il ne s'était livré à cette délicieuse occupation qu'avec Jean ou des hommes, par un faux principe viril.

И то, что он наконец отбросил свое глупое тщеславие, еще больше привязывало его к Натали, хотя он и не отдавал себе в этом отчета.

Et la possibilité de quitter enfin cette vanité-là l'attachait plus à elle qu'il ne le savait lui-même.

Часам к шести они спускались на террасу, где Флоран и Одилия уже ждали их, расположившись в шезлонгах; Жиль и Натали пили с ними коктейль «порто-флип», говорили о погоде.

Vers 6 heures, ils descendaient sur la terrasse, retrouvaient Florent et Odile installés sur des chaises longues et l'on buvait un porto-flip en parlant du temps.

Одилия уже не краснела по любому поводу, а Флоран даже пытался ухаживать за Натали, что ужасно забавляло Жиля.

Odile ne rougissait plus à tout propos, Florent faisait même le joli cœur, ce qui amusait Gilles prodigieusement.

Вытаращив огромные голубые глаза, Флоран, рассыпаясь в любезностях, предлагал Натали свои отвратительные сигареты с золоченым мундштуком, уверяя, что во всем Лимузене только у него найдешь такие.

Écarquillant ses grands yeux bleus il offrait à Nathalie, avec mille grâces, des cigarettes infâmes, à bout doré, qu'il se prétendait le seul à pouvoir trouver dans la région.

Натали под насмешливым взглядом Жиля стоически курила их, пила «порто-флип», грустно говорила: «Ну, мне пора»,– и все старались ее удержать.

Nathalie les fumait stoïquement sous l'œil sarcastique de Gilles, buvait son porto-flip, disait «il va falloir que je parte» d'une voix triste et tout le monde protestait.

Дни стали очень длинными, жара спадала только к семи часам, и тени деревьев на террасе вытягивались еще больше.

Les journées devenaient très longues, la fraîcheur du soir ne venait pas avant 7 heures, les ombres des arbres, sur la terrasse, s'allongeaient encore.

Иногда Жиль чувствовал себя персонажем комедии девятисотых годов: круглый столик на одной ножке, легкие напитки, болтун-нотариус…

Par moments Gilles se sentait en pleine comédie 1900: ce guéridon, ces boissons douces, ce notaire bavard...

Но вдруг Натали откидывала головку на спинку кресла, и он, прикрыв глаза, вдруг вспоминал, какой она была в его комнате, наверху.

puis Nathalie renversait la tête en arrière et il revivait un moment voluptueux de l'après-midi et il fermait les yeux une seconde.

И если тут действительно разыгрывалась комедия, больше всего на свете он хотел, чтобы она была такой.

Cette comédie, si c'en était une, il la voulait plus que tout.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

CHAPITRE III

В то лето устраивалось много званых вечеров, но Жиль никуда не ездил.

Il y avait de nombreuses réceptions, cet été-là, mais Gilles n'y allait jamais.

В обществе говорили, что он болен, страдает депрессией, ищет уединения, и это было удобно для всех, включая и Натали, как он полагал.

On le croyait malade, déprimé, solitaire et cela arrangeait bien les choses pour tout le monde – y compris, pensait-il, pour Nathalie.

Хотя она и утверждала, что готова уехать вместе с ним, но он не забывал, что стал любовником замужней женщины.

Elle avait beau être prête à le suivre, il se sentait quand même l'amant d'une femme mariée.

А кто мог бы заподозрить эту даму с безукоризненной репутацией в том, что она способна проделывать ежедневно по шестьдесят километров в машине, чтобы очутиться в постели какого-то неврастеника?

Et qui eût pu soupçonner cette femme mariée, irréprochable, de parcourir tous les après-midi soixante kilomètres pour tomber dans le lit d'un neurasthénique?

Когда же Одилия упрекала его в пренебрежении светскими обязанностями, он неизменно отвечал: «Оказаться лицом к лицу с Сильвенером?..»

A Odile qui lui reprochait sa paresse mondaine, il lui avait suffi de répondre «vis-à-vis de Sylvener...»

– и она краснела, готовая просить у него прощения.

et elle s'était presque excusée, toute rougissante.

Нередко по вечерам, проводив взглядом исчезавший в конце аллеи маленький автомобиль, который уносил Флорана и Одилию на очередное празднество, Жиль оставался один в большом доме, брал книгу и, расположившись в гостиной, наслаждался покоем и тишиной.

Souvent le soir, il regardait la petite voiture de Florent disparaître au bout de l'allée vers une fête lointaine, il restait seul dans la grande maison, il traînait dans le salon, ouvrait un livre, tranquille.

Иногда он поднимался на третий этаж, вытягивался на еще не убранной постели и, лежа с открытыми глазами, вдыхал запах Натали, запах любви.

Ou bien il montait au troisième étage, respirait sur le lit encore défait l'odeur de Nathalie, de l'amour de Nathalie et il restait là allongé, les yeux grands ouverts.

Летучие мыши прорезали в бесшумном полете темнеющую синеву неба;

Des chauves-souris feutrées fendaient le ciel bleu sombre,

снизу, из сада, доносились монотонные жалобы лягушек,

les grenouilles commençaient leurs lamentations monotones au bas du jardin,

легкий благоуханный ветерок освежал комнату

un vent léger, odorant, traversait la pièce;

– мир и прохлада спускались туда, где еще недавно было накаленное поле любовной схватки.

et une grande paix fraîche tombait sur ce qui avait été leur brûlant champ de bataille.

Жиль думал о Натали, даже не очень жалея, что ее нет рядом.

Il rêvait à Nathalie, il ne désirait même pas qu'elle fût là.

Иногда он засыпал, так и не сняв своего старого свитера, и просыпался лишь от шуршания гравия под шинами автомобиля.

Parfois il s'endormait, dans son vieux chandail, et c'était le bruit des roues de la voiture sur le gravier qui le réveillait.

Он спускался, помогал пьяненькому Флорану выбраться из машины, шел вместе с нимна кухню.

Il descendait, aidait Florent généralement un peu éméché à descendre, les suivait à la cuisine.

«Как! – удивлялась Одилия.– Ты еще не спишь?»

«Comment, s'exclamait Odile, tu ne dors pas?»

И в восторге, что нашелся слушатель, способный лучше, чем муж, оценить ее повествование, она принималась с энтузиазмом описывать, какой чудесный вечер устроили Кудерки, такой великолепный, что он сделал бы честь и герцогине Германтской.

Mais enchantée d'avoir une oreille plus susceptible de l'entendre que celle de Florent, elle commençait un récit extatique de la soirée qui, à l'entendre, loin d'être donnée par les Couderc, l'avait été par la duchesse de Guermantes.

Царицей бала неизменно бывала Натали, которую в своих отчетах Одилия называла «мадам Сильвенер», хотя при ежедневных встречах звала ее просто по имени.

L'Altesse Royale en était invariablement Nathalie, qu'elle appelait toujours dans ses récits «Madame Sylvener» alors qu'elle la nommait par son prénom tous les jours.

Итак, на вечере мадам Сильвенер была в прелестном голубом платье, она довольно дерзко ответила заместителю прокурора.

Mme Sylvener avait donc ce soir-là une robe bleue ravissante et elle avait répondu insolemment au substitut de Brive que...,

Ах, даже сам префект ни на шаг не отходил от мадам Сильвенер, и так далее.

et le préfet n'avait pas quitté d'un pas Mme Sylvener, etc.

Если бы Жиль не лежал каждый день рядом с этой мадам Сильвенер без всяких одеяний, он наверняка начал бы о ней мечтать, как школьник.

S'il n'avait pas passé l'après-midi nu avec elle, Gilles eût fini par entretenir des rêveries de lycéen sur cette Mme Sylvener.

Умиленно улыбаясь, он слушал щебетание Одилии, посмеивался над заместителем прокурора и пытался представить себе, какого оттенка было голубое платье Натали.

Mais souriant, attendri, il écoutait pérorer Odile, se moquait du substitut et essayait d'imaginer le bleu exact de la robe.

Впрочем, в конце рассказа Одилия всегда – возможно, по доброте душевной – набрасывала прозрачную пелену грусти на лучезарный облик мадам Сильвенер, а Жиль принимал рассеянно-скромный вид, как будто бы все это его не касалось.

Odile finissait toujours d'ailleurs, probablement par bonté de cœur, par jeter le voile d'une mélancolie secrète sur la radieuse évocation de Mme Sylvener et Gilles prenait l'air distrait de celui qui.

Наконец, Одилия, упоенная романтикой, укладывалась спать возле Флорана, который, упившись шампанским, так же, как и она, мгновенно засыпал.

Odile allait enfin se coucher gorgée de romanesque auprès de Florent gorgé de Champagne et ces deux éléments leur assuraient un sommeil rapide.

Прошло уже две недели с тех пор, как Жиль приехал из Парижа, а он еще нигде не бывал, если не считать утренних поездок с Одилией за покупками в соседний поселок.

Il y avait maintenant quinze jours que Gilles était rentré de Paris, et il n'était pas sorti une fois de la maison, sinon le matin, pour accompagner Odile au village voisin, où elle faisait ses achats.

Его судьба словно остановилась: ему казалось, что отныне он всю жизнь будет нежиться на солнце, днем любить Натали, а вечерами мечтать.

Quelque chose s'était arrêté dans son destin: il lui semblait qu'il passerait sa vie ainsi à traîner au soleil, à faire l'amour avec Nathalie l'après-midi et à rêvasser le soir.

Мысль, что через два месяца он станет редактором международного отдела газеты, будет занят по горло и начнет в такой же мере беречь свое время, в какой сейчас его растрачивает, и что время это будет пролетать в сером круговороте Парижа, казалась ему просто нелепой.

L'idée que dans deux mois il serait rédacteur politique, débordé, aussi avare de son temps qu'il en était à présent prodigue, et que ce même temps il le passerait dans ce tourbillon gris qu'était Paris, lui semblait proprement absurde.

Впрочем, он даже не думал об этом, так как всегда очень легко относился к проектам на будущее.

D'ailleurs, avec cette facilité qui le caractérisait depuis longtemps devant certains projets, il n'y pensait même pas.

Проснувшись, он решал лишь самые простые вопросы: идти ему с Флораном удить рыбу или не идти,

En s'éveillant, il se demandait simplement s'il irait pêcher avec Florent avant déjeuner,

в каком настроении приедет Натали, будет она нежна или требовательна и сможет ли он сам починить обвисший ставень в их жаркой спальне.

si Nathalie serait dans un jour tendre ou exigeant, s'il y avait moyen d'arranger lui-même le volet de la chambre chaude qui dégringolait.

Иногда, читая газету, он принимался размышлять, что может толкнуть человека на то, чтобы разрезать своего ближнего на восемнадцать кусков, и делился своим недоумением с Одилией,

Quelquefois aussi, en lisant le journal, il se demandait ce qui pouvait bien pousser un être humain à en découper un autre en dix-huit morceaux, faisant part de sa perplexité à Odile

которая от ужаса начинала пронзительно кричать, как павлин, а Флоран по своему обыкновению прибегал к мимике и жестам: постукивал себя пальцем по лбу или делал из галстука петлю-удавку и затягивал ее.

qui poussait des cris de paon tandis que Florent, selon son humeur, se tapait le front de l'index ou mimait un nœud coulant avec sa cravate.

Короче говоря, Жиль был счастлив, более того – он сознавал это и с мужской гордостью повторял это Натали на разные лады.

Bref, Gilles était heureux, de plus il le savait et il le répétait sur tous les tons à Nathalie avec une mâle fierté.

«Подумай только,– говорил он,– подумай только: всего два месяца назад я был конченым человеком, а теперь я так счастлив…»

«Tu penses, disait-il, tu penses qu'il y a deux mois, j'étais un type fichu et que maintenant je suis un homme heureux...»

Казалось, он сам не мог поверить своему счастью, и это смешило Натали,

II avait dans la voix une sorte d'incrédulité satisfaite qui régulièrement amusait Nathalie;

а когда он добавлял: «И все благодаря тебе», у нее быстро-быстро трепетали ресницы.

non moins régulièrement, quand il ajoutait «et c'est grâce à toi», elle battait des paupières, très vite.

Наконец устроили у себя вечер и Сильвенеры.

Puis vint la soirée Sylvener.

Каждый год, приблизительно в одно и то же время, Франсуа Сильвенер собирал в своем доме светское общество Лиможа и его окрестностей.

Tous les ans, à peu près à la même date, François Sylvener recevait Limoges et ses environs.

Это был самый изысканный прием в летнем сезоне, и Одилия, презрев соображения морали, начала радостно готовиться к нему за десять дней.

C'était la soirée la plus élégante de la saison et Odile, jetant toute morale aux orties, se réjouissait depuis dix jours d'y aller.

Это был единственный прием, ради которого Жиль решился пожертвовать своим одиночеством.

C'était aussi la seule soirée à laquelle Gilles avait décidé de sacrifier sa solitude.

Ему хотелось увидеть, как живет Натали.

Il voulait voir où habitait Nathalie.

Хотелось увидеть ее в роли хозяйки дома, и он заранее забавлялся.

Il voulait la voir en maîtresse de maison, il s'amusait d'avance.

Франсуа Сильвенер занимал большой особняк восемнадцатого века, очевидно, всегда принадлежавший блюстителям правосудия.

La maison de François Sylvener était une grande bâtisse du XVIIIe siècle, qui avait dû appartenir toujours à des gens de loi.

Дом стоял в самом центре Лиможа, окна выходили в великолепный сад, пожалуй слишком ярко освещенный по случаю празднества.

En plein centre de Limoges, elle s'ouvrait sur un grand jardin extérieur, fort beau, un peu trop éclairé pour la circonstance.

И, пожалуй, слишком много тут цветов, подумал Жиль, поднимаясь по ступенькам, и слишком пахнет деньгами.

Il y avait trop de fleurs aussi, pensait Gilles en montant les marches, et quelque chose qui respirait l'argent.

Конечно, деньгами, добытыми честным путем, деньгами, полученными по наследству, но все-таки деньгами;

L'argent honnête bien sûr et l'argent de tradition mais l'argent quand même:

тяжелая полированная мебель, старинные ковры, большие, чуть потускневшие зеркала и два краснолицых метрдотеля за стойкой буфета в явно стеснявших их белых перчатках – все говорило о богатом и благоустроенном доме.

les gros meubles luisants, les tapis anciens, les grandes glaces à peine teintées, les deux maîtres d'hôtel rougeauds et gênés par leurs gants derrière le buffet, tout cela évoquait une opulence provinciale et bien orchestrée.

Однако Жиль, как журналист и парижанин, бывавший на приемах более блестящих, на умопомрачительных пирах, которые задавали нередко уже разорявшиеся прожигатели жизни, глядел вокруг с чувством некоторого превосходства.

Et Gilles qui, en tant que journaliste et parisien, avait assisté à des fêtes plus somptueuses et plus folles, souvent données par des fêtards ruinés par ailleurs, se sentait un peu supérieur.

Он любил только деньги, которые бросают на ветер.

Il n'aimait l'argent que gâché.

В доме же Натали подавляла не роскошь, а ощущение прочного достатка.

Ce n'était pas le luxe qui était écrasant là, mais l'impression de sécurité.

На верхней площадке лестницы стояли рядом Натали и Франсуа Сильвенер и принимали гостей - совсем как в романах девятисотых годов.

En haut de l'escalier, comme dans les romans 1900, Nathalie et François Sylvener, debout l'un près de l'autre, recevaient leurs invités.

Некогда Жиль поцеловал руку Натали, он прочел в ее взгляде такое желание понравиться ему, глаза ее так ясно говорили:

Et il y avait dans le regard de Nathalie quand il lui baisa la main un tel souci de lui plaire, une expression qui signifiait si évidemment

«Все это для тебя», что ему вдруг стало стыдно за собственное высокомерие.

«tout cela est pour toi» qu'il se sentit honteux tout à coup de sa propre condescendance.

В самых теплых выражениях он расхвалил ее прекрасный дом, пожал руку Сильвенеру и вошел в большую гостиную.

Il la félicita aussi chaleureusement que possible de la beauté de sa maison, serra la main de Sylvener et s'engagea dans le grand salon.

Комнату уже заполняла толпа восторженно настроенных гостей; Жилю пришлось выдержать какие-то разговоры и выслушать какие-то комплименты по поводу его здорового вида, прежде чем ему удалось улизнуть в комнату, которая, очевидно, служила библиотекой.

Une foule ravie s'y pressait déjà et il dut subir quelques discours, quelques compliments sur sa bonne mine avant de pouvoir émigrer vers ce qui semblait être une bibliothèque.

Он попытался представить себе, как Натали сидит тут в кресле у камина напротив мужа, но это оказалось невозможным.

En vérité, il imaginait sans y parvenir Nathalie dans ce fauteuil, au coin de cette cheminée, en face de son mari; c'était impossible.

Он мог представить себе Натали только раскинувшейся на кровати в жаркой мансарде или лежащей в траве.

Nathalie, il ne l'imaginait que renversée dans le grand lit isolé de la chambre chaude, ou allongée dans l'herbe.

Немного передохнув в библиотеке, он направился на балкон и тут на кого-то натолкнулся.

Dans la bibliothèque, il respira un peu, se dirigea vers le balcon, se heurta à un homme.

Перед ним был тот, кого он после рассказа Натали о ее детстве называл про себя «братиком».

C'était celui qu'il appelait en lui-même «le petit frère», depuis les récits de Nathalie.

Они встречались в Лиможе один-единственный раз, но Пьер Лакур сразу протянул ему руку.

Ils ne s'étaient rencontrés qu'une fois mais Pierre Lacour lui tendit aussitôt la main.

«Братик» был высоченного роста, с мужественным, как отметил про себя Жиль, и очень красивым лицом.

Le petit frère était singulièrement grand et mâle d'aspect, pensa Gilles, et très beau avec ça.

Жиль улыбнулся, вспомнив, как он приревновал к нему Натали на балу у Касиньяков.

Il se rappela qu'il avait été jaloux de lui ce jour-là et il sourit.

– Мы уже отчаялись вас увидеть,– проговорил Лакур.–

– On désespérait de vous voir, dit Lacour.

Вы совсем не появляетесь в обществе.

Vous n'êtes pas très mondain.

Я везде вижу вашу сестру, а вас – никогда.

Je vois votre sœur partout et vous jamais.

– Я действительно не очень люблю бывать в обществе,– сказал Жиль.

– Je ne suis pas très mondain en effet, dit Gilles.

– Вам, наверно, скучно на наших провинциальных праздниках?

– Est-ce que nos fêtes de province vous ennuient?

Голос Лакура звучал довольно агрессивно,

Il y avait une certaine agressivité dans sa voix.

но Жилю захотелось расположить его к себе:

Mais Gilles était déjà soucieux de s'en faire un ami:

– Ну что вы! Просто я очень устал в Париже и приехал сюда отдохнуть.

– Pas du tout. J'ai été fatigué à Paris et je suis là pour me reposer.

Наступило недолгое молчание, и вдруг Пьер Лакур, как будто набравшись решимости, взял Жиля за локоть.

Il y eut une seconde de silence puis Pierre Lacour sembla brusquement se décider. Il prit Gilles par le bras:

– Мне хотелось бы поговорить с вами… вы знаете, что я очень… дружен со своей сестрой.

– Je voudrais vous parler... vous savez que je suis très... euh... ami avec ma sœur?

– Да, знаю,– улыбаясь ответил Жиль.

– Oui, dit Gilles souriant, je sais.

Он не собирался изображать удивление.

Il n'allait pas faire l'étonné.

Либо Пьеру все известно, либо он ничего не знает.

Ou ce garçon était au courant de tout ou il ne l'était de rien.

Этот человек чем-то привлекал Жиля – в нем чувствовалась угловатая прямота и при этом, безусловно, ясный ум.

De toute façon, il avait quelque chose dans le visage qui plaisait à Gilles, une sorte d'honnêteté maladroite mêlée à beaucoup d'intelligence.

Однако первые же слова «братика» привели Жиля в замешательство.

Néanmoins, les premiers mots le déconcertèrent:

– Натали вас любит,– резко произнес он,– и я просто в отчаянии.

– Nathalie vous aime, dit-il abruptement. Et j'en suis désolé.

Он проговорил это, отвернувшись, и Жиль на секунду усомнился, правильно ли он его понял.

Il s'était détourné pour dire cela et Gilles se demanda un instant s'il avait bien compris:

– Почему в отчаянии?

– Pourquoi en êtes-vous désolé?

– Потому что вы не внушаете мне большого уважения, простите за откровенность.

– Parce que je n'ai pas beaucoup d'estime pour vous, je m'excuse de vous le dire.

Они говорили вполголоса – будто два врага уславливались в этой темной комнате о тайной неизбежной дуэли.

Ils parlaient à voix mi-basse dans cette pièce obscure, comme deux ennemis projetant un duel secret et inévitable.

У Жиля сильно забилось сердце.

Le cœur de Gilles se mit à battre:

– Почему вы меня не уважаете? Мы с вами едва знакомы.

– Pourquoi ne m'estimez-vous pas? Je ne vous connais pas.

– Натали вас любит, и вы, по вашим словам, любите ее.

– Nathalie vous aime, et vous dites que vous l'aimez.

Что же она в таком случае здесь делает?

Que fait-elle ici?

Быть может, вы думаете, что она – мещаночка, привыкшая к любовным похождениям?

Croyez-vous que ce soit une petite-bourgeoise habituée à l'adultère?

Или, быть может, думаете, что ей легко сейчас жить бок о бок с Франсуа?

Croyez-vous que sa situation avec François soit drôle?

Неужели вы так плохо ее знаете?

La connaissez-vous si mal?

– Она решила подождать до конца лета…– начал было Жиль.

– Elle a décidé d'attendre la fin de l'été, commença Gilles...

Пьер Лакур яростно взмахнул рукой.

Pierre Lacour eut un geste violent de la main.

– …ничего она не решила.

– ... Elle n'a rien décidé du tout.

Она думает, что вы не уверены в себе, и не хочет принуждать вас. Вот и все.

Elle pense que vous n'êtes pas sûr de vous, elle ne veut pas vous contraindre. C'est tout.

Уже целый месяц ее жизнь – сплошной компромисс, а ведь она всегда ненавидела половинчатость.

Et depuis un mois elle vit dans ce qu'elle a toujours ignoré: les compromissions.

И все это – из-за вас.

Par votre faute.

Жиль начал раздражаться.

Gilles s'énervait.

Господин Лакур, играя роль благородного брата, зашел слишком далеко.

Ce personnage de frère noble allait un peu loin:

– Не похоже, что я первое ее увлечение… – Нет.

– Il ne semble pas que j'aie été sa première aventure... – Non.

Но ее первая страсть – безусловно.

Mais sa première passion, sûrement.

И я очень боюсь за Натали.

Et j'en suis désespéré pour elle.

– Почему?

– Et pourquoi?

– Потому что вы слабый, безвольный эгоист…

– Parce que vous êtes faible, égoïste, velléitaire...

– Все мужчины – эгоисты,– сухо заметил Жиль.

– Tous les hommes le sont, dit Gilles sèchement.

– Но не все мужчины так снисходительны к себе.

– Mais tous les hommes ne s'y complaisent pas.

Теперь они готовы были броситься друг на друга.

Ils étaient prêts à se taper dessus à présent.

Жиль пытался взять себя в руки.

Gilles essayait de se calmer.

Пьер, конечно, прав и вместе с тем не прав.

Ce garçon avait raison et tort à la fois.

Жиль глубоко вздохнул. – А что бы вы сделали на моем месте?

Il respira longuement, lentement: – Que feriez-vous à ma place?

– Я никогда не был бы на вашем месте: если бы я был не я, а кто-нибудь другой и Натали не была моей сестрой, я бы уже давно ее увез…

– Je ne serai jamais à votre place: car si j'étais un autre homme et que Nathalie ne soit pas ma sœur, je l'aurais enlevée depuis longtemps...

Он повысил голос, и Жиль улыбнулся.

Il avait élevé la voix et Gilles sourit:

– Господи, как же вы ее любите!..

– Mon Dieu, comme vous l'aimez...

– Я должен был вам это сказать, верно?

– Ce serait à moi de vous dire ça, non?

Воцарилось молчание.

Il y eut un silence.

– Но я люблю ее,– тихо проговорил Жиль.

– Mais je l'aime, dit Gilles doucement.

– Тогда позаботьтесь о ней.

– Alors prenez soin d'elle.

Лицо Лакура уже не выражало гнева – наоборот, теперь оно было грустным и умоляющим, почти покорным, такое выражение Жиль уже видел у Натали.

Il n'avait plus ce visage furieux, il avait au contraire un visage implorant et triste, presque résigné, une expression que Gilles avait déjà vue sur le visage de Nathalie.

У него защемило сердце.

Quelque chose lui tordit le cœur: –

– Вы считаете, что я должен увезти ее?

Vous croyez que je dois l'emmener?

Завтра?

Demain?

– Да,– ответил Лакур.– Как можно скорее.

– Oui, dit Lacour. Le plus tôt possible.

Она слишком несчастна.

Elle est trop malheureuse.

Они пристально смотрели друг на друга.

Ils se fixèrent un instant.

В трех шагах от них стоял веселый гул званого вечера Сильвенеров.

A trois pas, on entendait la gaie rumeur de la fête Sylvener.

Внезапно Жиль почувствовал себя не то лирическим, не то романтическим героем.

Quelque chose de lyrique, de romanesque souleva Gilles tout à coup:

– Так я и сделаю,– сказал он.– И буду заботиться о ней.

– Je le ferai, dit-il. Et je prendrai soin d'elle.

Он уже представлял себе, как пересекает бальный зал, хватает Натали за руку и, не говоря ни слова, проводит ее сквозь толпу потрясенных гостей…

Il se voyait déjà traversant la salle de bal, saisissant Nathalie au poignet et l'entraînant sans un mot, parmi les invités stupéfaits.

Настоящий девятнадцатый век!

Il voguait en plein XIXe.

Голос Лакура вернул его к действительности: – Сильвенер порядочный человек.

La voix de Lacour l'arrêta: – Sylvener est un homme bien.

Она должна прилично расстаться с ним.

Elle doit le quitter convenablement.

Если вообще можно бросить человека прилично.

S'il est possible de quitter quelqu'un convenablement.

У Жиля промелькнуло воспоминание об Элоизе, и он ничего не ответил.

Le souvenir d'Éloïse traversa l'esprit de Gilles et il ne répondit pas.

– Только никогда не забывайте, что Натали – цельная натура, цельная и страстная.

– N'oubliez jamais qu'elle est absolue, dit Lacour à voix basse, absolue et passionnée.

Лакур прошел мимо Жиля и исчез.

Et il passa devant Gilles, disparut.

Эти несколько минут разговора были похожи на сон.

Ces quelques minutes avaient été un rêve.

Если хорошенько поразмыслить, юноша, должно быть, не в своем уме.

Ce garçon devait être un peu fou, à y bien réfléchir.

Зато Жилю все стало ясно.

Mais Gilles avait déjà compris.

И, целуя перед уходом руку Натали, оставляя ее одну на верхней площадке лестницы рядом с мужем, в ее доме, он вдруг понял, что эта женщина, которую он считал своей, не может сейчас уйти вместе с ним, что она так же, как и он, в отчаянии.

Et en baisant la main de Nathalie, à la fin de la soirée, en la laissant seule en haut de l'escalier, près de son mari, dans sa maison, en réalisant tout à coup que cette femme qui était sienne ne pouvait pas le suivre à la minute même, et qu'elle en était aussi désespérée que lui-même,

И в эту минуту он принял решение.

il prit sa décision.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ.

Cinquième partie.

ПАРИЖ.

PARIS.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

CHAPITRE I

– Да что же, наконец случилось?

– Mais enfin, que s'est-il passé?

Они были в Париже, у него в квартире; Натали только что приехала, он ждал ее три дня, не получая никаких вестей.

Ils étaient chez lui à Paris, elle venait d'arriver, il y avait trois jours qu'il attendait sans nouvelles.

И вот она здесь и смотрит на него, растерянная, притихшая, словно ошеломленная каким-то ударом.

Et elle était là, l'air égaré, placide à la fois, comme quelqu'un qui a reçu un coup.

Она поставила в передней свой чемодан, бросила пальто на стул; приехала она не предупредив, и казалось, вот-вот уедет обратно.

Elle n'avait qu'à peine posé sa valise, dans l'entrée, son manteau sur une chaise, elle était arrivée sans le prévenir et elle semblait prête à repartir.

Она даже не посмотрела квартиру, и это было довольно странно, потому что ей предстояло тут жить вместе с ним – ведь это решение они приняли на следующий день после вечера в ее лиможском доме, приняли в каком-то вдохновении глубокого счастья.

Elle ne regardait même pas l'appartement, ce qui était un peu bizarre, si l'on pensait qu'après tout, elle allait désormais y vivre, avec lui, et que cette décision, ils l'avaient prise ensemble, le lendemain de la soirée de Limoges, dans une sorte d'enthousiasme, de bonheur profond.

Глубокого и мудрого.

Et sage.

Жиль не знал, что счастью может быть свойственна непреклонная и нежная мудрость, требующая сделать то, что надо сделать.

Gilles ignorait que le bonheur pût être teinté de cette sagesse implacable et tendre qui consiste à se résigner à faire ce qu'il faut faire.

И все же Натали потребовала, чтобы он уехал раньше ее – ради приличия, как она сказала,– и только через три дня, когда он просто уже с ума сходил от беспокойства, эта молчальница без предупреждения явилась к нему.

Mais néanmoins elle l'avaii envoyé devant, par décence, disait-elle, et ce n'était que trois jours après, à demi fou d'inquiétude, qu'il voyait arriver, à l'improviste, cette muette.

Он протянул к ней обе руки, усадил ее, налил ей вина, а она все молчала, не произносила ни слова.

Il lui tenait les mains, il la faisait asseoir, il lui versait un verre, mais elle ne disait rien.

– Да скажи же, что случилось?

– Mais réponds-moi, que s'est-il passé?

– Ничего не случилось, –ответила она как будто с раздражением.

– Mais rien, dit-elle, comme agacée.

– Я объяснилась с Франсуа, поговорила с братом, он отвез меня на вокзал, я не успела тебя известить.

J'ai parlé à François, j'ai vu mon frère, il m'a conduite au train, je n'ai pas eu le temps de te prévenir,

В Париже я взяла такси – адрес у меня был…

j'ai pris un taxi, j'avais l'adresse...

– А если бы меня дома не оказалось?..

– Mais si je n'avais pas été là...

– Но ведь ты сказал, что будешь ждать.

– Tu m'avais dit que tu m'attendais.

И что-то новое во взгляде Натали – несомненно, воспоминание о неописуемо жестоких минутах – вдруг помогло ему понять, каким пустяком были, в сущности, его нервозность и это холостяцкое ожидание.

Et quelque chose dans le regard de Nathalie, le souvenir sans doute de moments cruels, indescriptibles, lui fit entrevoir cette attente forcée, nerveuse de célibataire qui avait été la sienne, comme peu de chose.

В конце концов, она порвала со всей своей прежней жизнью, а у него все свелось лишь к скуке ожидания.

Finalement elle avait quitté toute une vie et lui s'était borné à s'ennuyer.

И сравнивать нельзя: одно дело – перечитывать от тоски старые газеты, другое – заявить мужу, что больше не любишь его.

Il n'allait pas comparer: entre relire de vieilles gazettes et dire à son mari qu'on ne l'aime plus, il y a des nuances.

Он наклонился, поцеловал Натали в щеку.

Il se pencha, l'embrassa sur la joue.

– Как он к этому отнесся?

– Comment a-t-il réagi?

Она бросила на него удивленный взгляд: – А что тебе до этого?

Elle lui jeta un regard étonné: – Qu'est-ce que ça peut te faire?

Ты никогда не интересовался, как он себя ведет, когда я жила с ним вместе, верно?

Tu ne t'es jamais intéressé à ce qu'il était quand je vivais avec lui, n'est-ce pas?

Тогда для чего же тебе понадобилось знать, как мы с ним расстались?

Alors la manière dont je l'ai quitté...

– Я только хотел спросить… не было ли это оскорбительно– для тебя, конечно…

– Je voulais savoir s'il... si ça n'a pas été trop blessant, pour toi surtout...

– Ах, для меня? – переспросила она. – Но ведь я ушла от него к человеку, которого люблю.

– Oh moi, dit-elle, je le quittais pour un homme que j'aime.

А он остался один, не так ли?

Lui restait seul.

У Жиля мелькнула смутная, довольно циничная мысль:

Tu vois... Une réflexion vaguement cynique traversa l'esprit de Gilles.

в конечном счете брошенный муж куда больше в тягость с точки зрения эмоций, чем муж еще наличествующий.

Finalement un mari abandonné était bien plus encombrant qu'un mari présent, sentimentalement parlant.

Натали, по-видимому, знобило.

Nathalie tremblait un peu,

Жиль не мог согреть в своих ладонях ее холодные как лед руки;

il sentait ses mains glacées entre les siennes,

ему почему-то хотелось, чтобы она заплакала, чтобы все рассказала, доверилась ему целиком

il avait confusément envie qu'elle pleure, qu'elle raconte tout, qu'elle s'abandonne;

или бросилась в его объятия в порыве чувственной страсти, которую внезапно порождает у любовников воспоминание о собственной жестокости в отношении третьего лица.

ou qu'elle se jette dans ses bras et se donne à lui dans ces mouvements de sensualité que provoque souvent, après coup, la cruauté contre quelqu'un d'autre.

Но ему было больно смотреть на эту дрожавшую от стыда и безгласную женщину.

Mais il ne supportait pas cette femme transie, pudique et sans voix.

– Тебе страшно,– сказал он.– Тебе тяжело.

– Tu as peur, dit-il. Tu es mal.

Давай посмотрим мое обиталище.

Viens voir ma maison.

С увлечением, совсем для него необычным, он «готовил» свой дом к приему Натали.

Il avait, avec un entrain tout à fait inhabituel chez lui, «arrangé» la maison pour elle.

Привратница все прибрала, он купил чаю, пачку бумажных салфеток, уйму цветов, сухариков и новую пластинку.

La concierge avait fait le ménage, il avait acheté du thé, des Kleenex, des flopées de fleurs, des biscottes et un nouveau disque.

Муж привратницы сменил перегоревшие лампочки, включил холодильник.

Les ampoules des lampes avaient été remplacées par le mari de la concierge et le Frigidaire remis en marche.

Словом, Жиль думал о чем угодно, кроме страданий Натали.

Bref, il n'avait pas imaginé un instant le malheur de Nathalie.

Вернее, он представлял их себе в некой театральной форме, с разными перипетиями, бурными сценами и рыданиями – в общем, в виде событий «рассказуемых» и даже захватывающих.

Ou plutôt il l'avait imaginé sous une forme théâtrale, pleine de péripéties, de larmes violentes, en somme d'événements «racontables», voire palpitants.

Но он не мог представить себе этого тихого отчаяния.

Il n'avait pas imaginé cette désolation tranquille.

Она встала, машинально пошла следом за ним.

Elle se leva, le suivit, machinalement.

В сущности, тут нечего было и смотреть, кроме спальни да ванной, облицованной деревянными панелями (эстетическое новшество Элоизы).

En fait il n'y avait guère que la cuisine à voir et la chambre et la'petite salle de bains en bois (innovation artistique d'Éloïse).

Натали – вежливо и рассеянно осмотрела все достопримечательности квартиры.

Elle jeta sur tout cela un coup d'œil distrait, gentil.

Глядя на нее, никто бы не сказал, что она будет спать в этой постели, вешать свою одежду в этот шкаф,– никто, даже сам Жиль.

Personne n'eût pu supposer à la voir qu'elle allait dormir dans ce lit, accrocher ses vêtements dans cette armoire, personne; et à la fin, même pas Gilles.

Его охватил панический страх.

Une panique le prit.

А что если она не решилась?

Et si elle n'avait pas pu?

Что, если она приехала сказать (сообщить в письме или по телефону – не в ее духе), да, приехала только для того, чтобы сказать, что она не может уйти к нему.

Si elle était juste venue lui dire (car c'était trop peu dans son caractère d'écrire ou de téléphoner), si elle était juste venue, en train, lui expliquer qu'elle ne le suivrait pas.

И сразу же цветы, купленные им, широкая, уже разобранная для нее постель, наступающий сентябрь и предстоящие зимние месяцы, да и вся жизнь показались Жилю отвратительными, невыносимыми.

Et soudain les fleurs qu'il avait achetées, le grand lit défait ouvert pour elle, le mois de septembre, l'hiver entier à venir, la vie parurent odieux à Gilles, insupportables.

Он взял Натали за руку, повернул к себе лицом. – Тебе нравится?

Il la prit par le bras, la retourna vers lui: – Tu aimes, ici?

– Ну конечно,– сказала она.– Здесь прелестно.

– Mais oui, dit-elle, c'est charmant.

Это «прелестно» доконало его.

Et ce terme de «charmant» le convainquit.

Недаром, значит, она молчит и не тянется к нему, и руки у нее холодные, и смотрит она куда-то в сторону.

Ce silence qu'elle avait, cette absence de gestes vers lui, ces mains glacées, ce regard ailleurs...

Нет, Натали уже не любит его.

Nathalie ne l'aimait plus.

Не зря он так тревожился в эти три дня мучительного ожидания, разворачивая и бросая на пол газеты, снимая и тотчас же вешая трубку телефона, да, все это были верные симптомы.

Ces trois jours d'attente anxieuse, affolée, qu'il avait subis, ces trois jours de journaux jetés par terre et de téléphone raccroché aussitôt que décroché, étaient prémonitoires.

Опять он останется один, она уедет, бросит его.

Il allait rester seul, une fois de plus, elle allait le quitter.

Он отвернулся от Натали, подошел к окну.

Il se détourna d'elle, alla vers la fenêtre.

Уже наступила ночь, но на улицах еще было по-летнему оживленно.

La nuit était tombée, l'été persistait encore dans les rues. Il était seul.

– Жиль! – окликнула его Натали.

– Gilles, dit-elle.

Он обернулся.

Il se retourna.

Она лежала на постели, сбросив с ног туфли.

Elle était allongée sur le lit, elle avait enlevé ses chaussures.

Нет, сегодня она еще не уедет, она проведет вечер, проведет и ночь со своим «ненаглядным», будет называть его «любовь моя», а утром все скажет ему и уедет.

Non, elle ne repartait pas tout de suite, elle allait encore passer une soirée, une nuit avec «son amour, son cher amour» comme elle l'appelait, et elle lui dirait tout le matin, avant de repartir.

Конечно, она честная женщина, но ведь есть условия жизни, от которых трудно отказаться.

Elle était loyale certes, mais il y a des choses dont on ne se prive pas.

В душе Жиля вспыхнуло негодование, он отошел от окна и сел на край постели.

Il sentit la colère l'envahir, se détacha de la fenêtre, s'assit au bord du lit.

Как хороша была Натали в эту минуту – усталая, рассеянная и чуть-чуть презрительная.

Elle était belle ainsi, fatiguée et distraite, comme dédaigneuse.

Он любил ее.

Et il l'aimait.

– Ты звала меня?

– Tu m'as appelé?

Она с удивлением посмотрела на него, протянула руку.

Elle le regarda, surprise, tendit la main vers lui.

Он схватил на лету эту холодную руку, сжал ее.

Il l'attrapa au vol, la serra:

– Ты хочешь подарить мне последнюю ночь?

– Tu m'offres une dernière nuit?

Она слегка приподнялась.

Elle se redressa légèrement.

Он продолжал: – А завтра ты мне скажешь, что не можешь так жестоко поступить с Франсуа, нарушить все его привычки и так далее, и уедешь.

Il poursuivit: – Et demain, tu m'expliques que c'est trop dur pour François, toutes tes habitudes, etc. Et tu pars.

Верно?

C'est ça?

Преисполнившись гнева, он ждал, что она растеряется под ударом истины и смутится, пораженная его интуицией.

Il espérait, dans sa colère, la voir se décomposer, sous le choc de la vérité, sous la surprise de son intuition, à lui.

Но она только пристально смотрела на него, и вдруг он увидел, как эти широко раскрытые глаза наполнились слезами, хотя ни один мускул не дрогнул на ее лице, и тогда Жиль понял, что ошибся.

Mais elle se bornait à le fixer, les yeux agrandis, et subitement ces yeux se remplirent de larmes, sans que son visage bouge, et il sut qu'il s'était trompé.

Со стыдом и чувством облегчения он бросился на постель рядом с нею и уткнулся головою ей в плечо.

Il se laissa tomber à côté d'elle, envahi de soulagement et de honte, il enfouit sa tête dans son épaule.

Говорить он не мог.

Il ne pouvait plus parler.

Тогда она прошептала: – Боже мой. Жиль, какой ты эгоист!

C'est elle qui murmura: – Mon Dieu, Gilles, que tu es égoïste...

– Я так испугался,– ответил он.– Эти три дня!..

– J'ai eu si peur, dit-il. Trois jours.

Да еще и теперь… Ты никогда не уедешь от меня?

Et puis maintenant... Tu ne me quitteras jamais?

Наступило короткое молчание.

Il y eut un petit silence.

Потом послышался голос Натали, наконец-то ее обычный, ласковый и насмешливый голос.

Puis la voix habituelle de Nathalie, enfin revenue, une voix mi-tendre mi-railleuse:

– Нет,– сказала она.– Разве только ты сам об этом попросишь.

– Non, dit-elle. A moins que tu n'en aies envie.

– Мне этого не перенести! – сказал он.

– Je ne le supporterais pas, dit-il.

– Я сейчас это понял.

Je viens de m'en apercevoir.

Он не шевелился.

Il ne bougeait pas.

Он вновь вдыхал ее аромат, знакомый аромат, так тесно связанный в его воспоминаниях с зеленью лугов, со свежей травой, с пустой чердачной комнатой.

Il respirait son parfum à nouveau, ce parfum si associé dans son esprit à la campagne, à l'herbe fraîche et à la chambre vide sous les toits.

Ему казалось странным, почти кощунственным вдыхать его здесь, в этой городской спальне, где перебывало столько женщин, где еще недавно жила Элоиза.

Il lui semblait étrange, presque sacrilège de le respirer ici, dans cette chambre citadine où étaient passées tant de femmes, où Éloïse avait vécu.

Он видел и не узнавал эту комнату сквозь облако чудесного аромата да еще отгороженную от него плечом Натали.

Vue ainsi, dans ce parfum, et coupée en deux par l'épaule de Nathalie, la chambre ne paraissait plus la même.

Он чувствовал себя тут чужим, как и эта перепуганная женщина;

Il y était étranger et cette femme effrayée aussi.

с таким же успехом они могли бы находиться в номере гостиницы, как бесприютные любовники, о которых поет Пиаф.

Ils auraient pu aussi bien être dans un hôtel, comme des amants malheureux à la Piaf.

Но ведь теперь он соединил свою судьбу с судьбою Натали, они у себя дома.

Or, ils étaient réunis et chez eux.

Откуда же это смятение?

D'où lui venait ce désarroi?

Отчего так щемит сердце?

Quelque chose lui serrait la gorge,

И это не был панический страх, как в прошлые дни, не гнев и не огорчение, а что-то более глубокое, еще ему неведомое, что-то вроде предчувствия грозы.

quelque chose qui n'était plus la panique comme les autres jours, ni la colère ni le chagrin, quelque chose de bien plus profond, d'inconnu, comme un immense pressentiment.

Он приближался к Натали, шептал ей слова любви и нежности, даже стонал.

Il se raccrocha à elle, murmura des mots tendres, gémit un peu.

Ладони Натали лежали на его затылке, она дышала ровно, тихо, и вдруг он понял, что она спит.

La main de Nathalie reposait sur sa nuque, elle respirait doucement et il se rendit compte qu'elle dormait.

Он поднялся, достал из холодильника бутылку шампанского, налил себе бокал и, возвратившись с ним в спальню, встал в изножии кровати.

Il se leva, alla ouvrir la bouteille de Champagne dans le réfrigérateur, en versa un grand verre, revint au pied du lit.

Лицо Натали было доверчивым, усталым, кротким.

Le visage de Nathalie était confiant, fatigué, doux.

Он высоко поднял бокал, поклялся в душе, что никогда, никогда не причинит ей зла, и выпил залпом холодное шампанское.

Il tendit son verre brusquement au-dessus d'elle, se jura de ne jamais lui faire de mal et avala une immense gorgée de Champagne frais.

И тотчас ему вспомнилось, как он вот так же одним духом выпил кружку теплого пива в кафе, когда они сидели там с Жаном, и Жиль внезапно признался ему, что любит эту женщину.

Cela lui rappela immédiatement le demi de bière chaude qu'il avait bu ainsi d'un trait dans ce café, avec Jean, quand il avait admis qu'il aimait cette femme.

Было это месяц – нет, десять лет назад.

C'était un mois, dix ans plus tôt.

А теперь она у него в доме, она принадлежит ему, он выиграл.

A présent, elle était chez lui, à lui, il avait gagné.

И он не мог сдержать усмешки.

Et il ne put s'empêcher de sourire.

Усмешки над своей прежней слепотой, над своим упорством, над своими представлениями об ответственности, над своим сумасбродством, над своими победами.

A son propre aveuglement, à son propre entêtement, à son propre sens des responsabilités, à ses folies, à ses victoires.

ГЛАВА ВТОРАЯ

CHAPITRE II

– Я еще ничего не сообщил тебе об Элоизе,– смеясь сказал Жан.

– Je ne t'ai pas donné de nouvelles d'Éloïse, dit Jean en riant.

– Полагаю, он докладывал вам о бедняжке Элоизе?

J'imagine qu'il vous a parlé de la pauvre Éloïse?

Натали улыбнулась и покачала головой.

Nathalie sourit, hocha la tête.

Они сидели втроем за столиком в маленьком ресторанчике на набережной; Жан и Натали, казалось, понравились друг другу.

Ils étaient dans un petit restaurant des quais, tous les trois et Jean et Nathalie semblaient au mieux,

Жиль был очень доволен.

Gilles était très content. –

– А я был уверен, что он рассказывал вам о ней.

J'étais sûr qu'il vous en aurait parlé.

Ведь Жиль не способен молчать.

Gilles ne sait absolument pas se taire.

Единственный раз он попробовал это сделать, когда речь шла о вас.

La seule fois où il a vraiment essayé de le faire, c'était à votre sujet.

Тут-то я и понял, что он вас любит.

C'est là que j'ai compris qu'il vous aimait.

В чем и заставил его сознаться.

Et que je lui ai fait avouer.

Ну, уж об этом он вам наверняка не рассказывал.

Mais ça, j'imagine qu'il ne vous l'a pas raconté?

– Ну, довольно, хватит,– сказал Жиль.

– Ça suffit, dit Gilles.

Но он не мог сдержать блаженной улыбки.

Mais il souriait benoîtement.

Разумеется, в удовольствии, которое он сейчас испытывал, было что-то мальчишеское, но, право, удивительно приятно слышать, как твой закадычный друг и твоя любовница ласково подтрунивают над тобой.

Finalement c'était un plaisir d'adolescent, sans doute, mais un plaisir délicieux que d'entendre son meilleur ami et sa maîtresse se moquer de vous tendrement.

А ты как бы немного в стороне, словно некий любопытный, хрупкий и неуловимый предмет разговора, но постепенно приходишь к мысли, что этот предмет ты сам и есть, что это они тебя описывают, и сразу сознаешь свое значение и их любовь.

On se sentait un peu en dehors du coup, comme un objet curieux, fragile, insaisissable, on finissait par s'identifier à cet objet qu'ils décrivaient, on se sentait important et aimé.

– Ну что ж, я сейчас разочарую тебя.

– Eh bien, je vais te décevoir:

Элоиза сделала умопомрачительную карьеру – стала любовницей фотографа номер один в журнале «Вог», и все у нее идет хорошо.

Éloïse fait une carrière foudroyante, elle est la maîtresse du photographe numéro 1 de Vogue et tout va bien.

Посмотрите-ка на него, Натали: он действительно разочарован.

Regardez-le bien, Nathalie, il est déçu.

Ему хотелось бы, чтобы женщины оплакивали его всю жизнь.

Il voudrait que les femmes le pleurent toute leur vie.

– Плевать мне на них! – воскликнул Жиль.

– Je m'en moque, dit Gilles.

– На твоем месте я бы сказал– то же самое,– согласился с ним Жан и, наклонившись, поцеловал руку Натали.

– A ta place, j'en ferais autant, dit Jean et il prit la main de Nathalie, la baisa.

Она улыбнулась ему.

Elle lui sourit.

Уже неделю они с Жилем бродили по еще пустому Парижу, каким он бывает в августе, уже неделю они каждую ночь спали вместе в широкой постели на улице Дофина, и Натали казалась очень счастливой.

Depuis huit jours qu'ils traînaient leurs pas dans un Paris encore vide du mois d'août, depuis huit jours qu'ils dormaient ensemble chaque nuit dans le grand lit de la rue Monsieur-le-Prince, elle semblait parfaitement heureuse.

Они ни с кем не виделись, кроме Жана, только что вернувшегося из отпуска.

Ils n'avaient vu personne, sauf Jean, rentré de la veille.

Когда он два часа назад заехал за ними, на него произвело странное впечатление то, что Натали вела себя в доме, как случайная гостья.

Simplement, lorsqu'il était passé les chercher, deux heures plus tôt, elle s'était comportée dans cet appartement comme une invitée de hasard

Жилю самому пришлось доставать из серванта рюмки, а из холодильника – лед и так далее и тому подобное.

et c'était lui, Gilles, qui avait dû servir les verres, chercher la glace, etc.

(«Не забыть бы спросить его потом, почему у них так получилось».)

Il fallait qu'il pense à lui demander pourquoi, plus tard.

– Надо заехать в клуб,– сказал Жан.

– Il faut que je passe au Club tout à l'heure, dit Jean.

–Натали уже побывала там? Нет?

Nathalie y a déjà été? Non?

Вы обязательно должны заглянуть туда – посмотреть, что вам сулит жизнь с таким шалопаем.

Il faut que vous veniez et que vous voyiez ce qui vous guette, le soir, avec ce voyou.

Натали встала и пошла поправить прическу.

Nathalie se leva et partit se recoiffer.

Жан посмотрел ей вслед и грустно покачал своей крупной головой.

Jean la regarda partir et une espèce de mélancolie fit tomber son gros visage:

– Хороша! Очень хороша!-произнес он.

– Elle est rudement belle, dit-il.

– Ты находишь? – спросил Жиль.

– Tu trouves? dit Gilles.

И оба рассмеялись – так забавно прозвучал этот вопрос, заданный как бы между прочим тоненьким, певучим голоском.

Il avait pris une petite voix flûtée, distraite qui les fit rire ensemble.

– Она гораздо лучше тебя,– задумчиво продолжал Жан,– гораздо лучше.

– Elle est mieux que toi, poursuivit Jean rêveusement, beaucoup mieux.

Я говорю не о внешности,– добавил он.

Je ne parle pas physiquement, ajouta-t-il.

– Спасибо,– отозвался Жиль.

– Merci, dit Gilles.

– Постарайся…– начал было Жан и умолк.

– Tâche de..., commença Jean, puis il s'arrêta, secoua la tête.

– Знаю, знаю,– весело подхватил Жиль.– Постарайся не доставлять ей страданий, сохрани ее такою, как сейчас, постарайся не быть эгоистом, веди себя как мужчина и так далее и тому подобное.

– Je sais, dit Gilles gaiement, tâche de ne pas la faire souffrir, de la garder telle qu'elle est, de ne pas être égoïste, de te comporter comme un vrai homme, etc.

– Да, подтвердил Жан,– постарайся…

– Oui, dit Jean, tâche.

Они посмотрели друг другу в лицо, и оба одновременно отвели глаза.

Ils se dévisagèrent puis détournèrent les yeux ensemble.

Минутами Жиль ненавидел себя таким, каким видел в глазах Жана.

Par moments, Gilles détestait son reflet dans les yeux de Jean.

Оба встали и, как только Натали возвратилась» отправились в клуб.

Ils se levèrent et partirent dès le retour de Nathalie.

В клубе было весело и уже полно народу.

Le Club était gai, déjà plein.

Видимо, для парижан август уже кончился.

Il n'y avait plus de mois d'août, semblait-il, pour les Parisiens.

Принимал гостей Пьер, бронзовый от загара; он обнял Жиля и назвал его «сын мой», совсем забыв, что дал этому «сыну» зуботычину при последней их встрече,

Ils furent accueillis par Pierre, tout bronzé, qui serra Gilles sur son cœur en l'appelant «mon fils», oubliant totalement qu'il l'avait boxé la dernière fois qu'il l'avait vu.

потом с интересом окинул Натали взглядом знатока.

Il jeta un coup d'oeil appréciateur, intrigué vers Nathalie.

Жиль замялся.

Gilles hésita.

Явись он с какой-нибудь другой дамой, он сказал бы: «Натали – вот Пьер, познакомься», и все было бы ясно: новую любовницу Жиля Лантье зовут Натали.

Avec n'importe quelle femme nouvelle, il eût dit: «Nathalie, voici Pierre» et c'eût été fini: la nouvelle maîtresse de Gilles Lantier se nommait Nathalie.

Но тут он не мог.

Mais il ne pouvait pas.

Он сказал церемонно: «Натали, позволь тебе представить Пьера Леру.

Il dit d'une voix rogue: «Puis-je te présenter Pierre Leroux?

Пьер, познакомься – мадам Сильвенер».

Mme Sylvener.»

И покраснел при этом.

Et il rougit.

Этот церемониал представления он проделал раз пятнадцать за вечер.

Il recommença la même cérémonie quinze fois, dans la soirée.

Мужчины хлопали его по плечу, девицы целовали, согласно незыблемым правилам приятельства, установившимся в те годы, и каждый раз он снимал со своего плеча могучую длань или хрупкую ручку

Tout le monde lui tapait sur l'épaule, les filles l'embrassaient, selon ces grandes règles d'affection mutuelle en cours à l'époque et chaque fois il se débarrassait d'un bras puissant ou frêle

(в зависимости от пола друзей, да и то необязательно),

– selon le sexe (et encore pas forcément) –

а затем, повернувшись к Натали, представлял мадам Сильвенер того или другого.

et, se tournant vers Nathalie, présentait l'un ou l'autre à Mme Sylvener.

И всякий раз эта церемония явно вызывала недоумение, но Жиль упорствовал в своей учтивости, забавлявшей Жана и нисколько не удивлявшей непонятливую Натали.

Il était évident que chaque fois sa simple politesse provoquait une certaine curiosité mais il s'obstinait, sous l'œil amusé de Jean, et celui parfaitement incompréhensif de Nathalie.

Разумеется, тут же к ним прицепился старина Никола, как всегда «под мухой», и после очередного представления сказал Натали: – Так это вы похитили нашего бэби?

Naturellement le bon vieux Nicolas, le vieux copain éméché arriva à son tour et dûment présenté s'adressa à Nathalie: – C'est vous qui nous l'aviez kidnappé?

Мы, знаете ли, беспокоились.

On s'inquiétait, vous savez.

Но, право, я бы на его месте ни за что не вернулся.

Remarquez, à sa place, je ne serais jamais revenu.

Он благодушно засмеялся, как подобает галантному кавалеру, и преспокойно уселся за их столик.

Il eut un bon rire de galant homme et s'assit tranquillement à leur table.

– Надеюсь, вы угостите меня виски, чтобы отпраздновать радостное событие?

– Vous m'offrez un verre, pour fêter ça?

– Мы ничего не празднуем, – раздраженно отозвался Жиль,– мы праздновали свое спокойствие, а тут пожаловал ты.

– On ne fêtait rien du tout, fit Gilles excédé, on fêtait notre tranquillité jusqu'à ton arrivée.

– Боже мой! – воскликнул Никола, человек не обидчивый и прежде всего жаждавший выпить.

– Mon Dieu, dit Nicolas, peu susceptible et qui, de toute façon, avait soif,

– Боже мой! Да он ревнует! ..

mon Dieu, mais il est jaloux!...

Я уверен, что мадам Сильвенер будет в восторге, если мы выпьем в честь ее первого появления в клубе, ведь я вас тут еще никогда не видел, правда?

Je suis sûr que madame sera ravie que nous buvions à sa première arrivée au Club - car je ne vous ai jamais vue ici, n'est-ce pas?

Иначе запомнил бы, смею вас уверить…

Je me le rappellerais, je peux vous le promettre...

Нежно улыбаясь Натали, он завладел бутылкой, стоявшей на столике, и налил себе виски.

Tout en souriant tendrement à Nathalie, il avait capturé la bouteille sur la table et se versait un grand verre de whisky.

Жиль был взбешен, тем более что видел, как Жан, сидевший по другую сторону столика, щурит глаза, едва сдерживая смех;

Gilles était furieux, d'autant plus qu'il voyait les yeux de Jean se plisser de l'autre côté de la table, tant il avait envie de rire.

Натали не произнесла ни слова.

Nathalie près de lui ne disait rien.

– Слушай, Никола, – сказал Жиль, – у нас деловой разговор.

– Écoute, Nicolas, dit-il, nous parlons affaires.

– Если у вас деловой разговор, то мадам Сильвенер, наверное, скучно вас слушать.

– Si vous parlez affaires, madame s'ennuie.

Пойдемте лучше потанцуем, мадам Сильвенер.

Voulez-vous danser avec moi, madame?

И вдруг Натали расхохоталась, а вслед за нею захохотал и Жан.

Et tout à coup Nathalie éclata de rire et Jean aussi.

Они не могли остановиться.

Ils ne pouvaient plus s'arrêter.

По природной своей веселости Никола последовал их примеру и тоже захохотал, не забыв налить себе второй стакан.

Par gaieté naturelle et tout en se servant un autre verre, Nicolas les imita.

Один Жиль хранил суровый вид, но чувствовал себя униженным и весь кипел от негодования.

Gilles resta seul avec sa respectabilité, humilié et furieux.

– Ха-ха-ха,– уже икал от смеха Жан, – если бы ты видел, какая у тебя сейчас физиономия!..

– Hou, hou, hoquetait Jean, si tu voyais ta tête...

Натали смеялась до слез, и Жилю пришлось выдавить из себя жалкую улыбку.

Nathalie avait les yeux pleins de larmes à force de rire et Gilles esquissa un petit sourire contraint.

Как ему хотелось бросить этих двух хохочущих идиотов, пересесть за другой столик и напиться с компанией старых приятелей…

Il avait rudement envie de quitter ces deux idiots et d'aller s'enivrer avec ses vieux amis, à une autre table.

Он так давно не видел Париж, в конце концов.

Il y avait bien longtemps qu'il n'avait pas vu Paris, après tout.

И если все его старания пощадить щепетильность своей любовницы привели к таким результатам, плевал он на все…

Et si tous les efforts qu'il faisait pour ménager la susceptibilité de sa maîtresse le menaient là, il n'y avait qu'à renoncer.

Это легче легкого.

C'était facile.

– Почему бы тебе не потанцевать? – сказал он Натали.

– Pourquoi ne vas-tu pas danser? dit-il à Nathalie.

– Я этого не танцую,-ответила она,-ты же знаешь.

– Je ne sais pas danser ça, dit-elle, tu le sais bien.

Не сердитесь на меня, мсье,– сказала она Никола.– Я приехала из провинции.

Il ne faut pas m'en vouloir, monsieur, dit-elle à Nicolas, j'arrive de la province.

– Боже мой! – воскликнул Никола. – Откуда именно?

– Mon Dieu, dit Nicolas, quelle province?

– Из Лимузена.

– Le Limoussin.

– Из Лимузена?

– Le Limousin?

Обожаю Лимузен.

J'adore le Limousin.

У меня там даже родственники есть.

J'y ai même des parents.

Ну так, значит, надо это вспрыснуть.

Ça alors... Ça s'arrose.

Жиль, выпьем за Лимузен.

Gilles, buvons au Limousin.

И тут на глазах изумленного Жиля завязался длинный разговор между Натали и Никола о прелести лимузенских пейзажей, о поре жатвы и сбора винограда, причем именно последняя особенно нравилась Никола.

Là-dessus, sous les yeux consternés de Gilles, s'engagea une longue conversation entre Nathalie et Nicolas sur les charmes de la campagne, le temps des moissons et celui des vendanges qui semblait – ce dernier – avoir spécialement plu à Nicolas.

Было уже два часа ночи, когда Жан, тоже чуть подвыпивший и развеселившийся, подвез их домой.

Il était 2 heures du matin quand Jean, vaguement parti lui-même et hilare, les déposa devant chez eux.

Натали слегка покачивалась, а у Жиля было собачье настроение.

Nathalie vacillait un peu et Gilles était d'une humeur de dogue.

В ванной он подготовил несколько язвительных фраз, но, когда пришел в спальню, Натали уже спала крепким сном.

Il prépara quelques phrases cinglantes dans la salle de bains mais quand il rentra dans la chambre, elle dormait déjà à poings fermés.

Он лег рядом и долго не мог уснуть.

Il s'allongea près d'elle et mit longtemps à s'endormir.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

CHAPITRE III

На следующее утро, когда Натали проснулась, вид у нее был озадаченный и смущенный, как бывает с человеком, который выпил накануне лишнего и чувствует себя из-за этого неловко, хотя выспался на славу, бодр и свеж.

Le lendemain, elle s'éveilla avec l'air penaud et surpris des gens qui malgré quelques verres de trop et un léger sentiment de culpabilité ont dormi comme des cailloux et se sentent frais et dispos.

Натали лукаво посмотрела на Жиля, и он невольно улыбнулся.

Elle le regarda avec sournoiserie et il ne put s'empêcher de sourire.

– Ну что? – спросил он.

– Alors? dit-il.

– Наверное, видела во сне Никола?

Tu as bien rêvé de Nicolas?

– Никола мне ужасно понравился, – ответила она.

– J'adore Nicolas, dit-elle.

– Такой славный, похож на большого пса.

Il a l'air d'un gros chien.

– Согласен, на большого, пьяного пса.

– Un gros chien alcoolique, oui, dit Gilles.

Кстати сказать, я не знал, что ты не прочь выпить.

Je ne savais pas, à propos, que tu pouvais boire.

Она посмотрела на него и, помолчав немного, сказала: – Дело в том… дело в том, что мне было страшно.

Elle le regarda, hésita: – C'est que, dit-elle... c'est que j'avais si peur.

Я никого там не знала, а ты всех знаешь.

Je ne connaissais personne, tu connaissais tout le monde.

И у меня был такой нелепый вид рядом с этими девицами…

Et j'avais l'air si ridicule près de toutes ces filles...

Жиль изумленно поднял на нее глаза.

Gilles la regarda, ahuri:

– Да-да. На мне было такое простенькое черное платье, нитка жемчуга, а они все прямо Дианы-охотницы.

– Oui, j'avais ma petite robe noire, mon collier de perles, elles étaient toutes en Diane chasseresse.

И тебе явно неловко было знакомить меня с ними.

Et tu avais l'air si gêné de me présenter à tout le monde...

– Ну, это уж слишком! – вознегодовал Жиль.

– Ça, c'est le comble, dit Gilles.

-Слишком!..

Le comble de tout...

Ты действительно думаешь, что я мог стыдиться тебя?

Tu crois vraiment que je pourrais avoir honte de toi?

Он бросился навзничь на постель и прижал к себе Натали.

Il s'était renversé sur le lit, il la tenait contre lui.

Ей было страшно?

Elle avait eu peur...

Натали, которая ничего не боялась, которая бросила вызов всему Лимузену, которая оставила мужа, этой дерзкой Натали вдруг стало страшно в клубе симпатичных алкоголиков.

Nathalie qui n'avait peur de rien, qui défiait la province limousine, qui quittait son mari, Nathalie avait eu peur d'un club de gentils alcooliques.

Жилю это казалось смешным и трогательным.

Il avait envie de rire et de s'attendrir à la fois.

– Не то чтобы я стеснялась,– задумчиво проговорила она.

– Pas honte vraiment, dit-elle d'une voix songeuse.

– Нет, не стеснялась, а боялась, что тебе будет скучно со мной.

Pas honte, mais tu pourrais t'ennuyer.

Вот поэтому я и обрадовалась, когда Никола к нам подсел.

C'est pourquoi j'étais si contente de voir ce Nicolas s'asseoir avec nous.

– Но ведь с нами был Жан.

– Mais il y avait Jean.

А по его мнению, ты чудо из чудес.

Il te trouve merveilleuse, Jean.

– Что ни говори, Жан – прежде всего твой друг.

– De toute façon, Jean est avant tout ton ami.

Ты можешь делать с ним или со мной что угодно, он тебе все простит.

Tu peux lui faire ou me faire n'importe quoi, il te pardonnera.

Я даже вот о чем думаю: не доставляют ли ему удовольствие твои дурные поступки?

Je me demande même si, d'une certaine façon, il n'aime pas te voir mal agir.

– Ты с ума сошла! – сказал Жиль.

– Tu es folle, dit-il.

Однако ему теперь вспомнилось, какое ликующее выражение лица появлялось у Жана, когда он, Жиль, по их словам, «переживал очередной кризис» и способен был на всякие дикие или нелепые выходки.

Néanmoins il se rappelait à présent certaines expressions de jubilation de Jean lorsqu'il était lui-même dans ce qu'ils appelaient ses périodes de crise, et que tout excès, toute imbécillité souvent, lui devenait bon.

Жан успокаивал друга, старался образумить, но с какой-то веселой снисходительностью, даже как будто вос-хищался его затеями, и зачастую уговоры Жана только подливали масла в огонь.

Jean le calmait, le raisonnait mais avec une sorte d'indulgence amusée, presque admirative qui souvent le relançait de plus belle.

Во всяком случае, никто ничего не знает о своих друзьях и о тех подспудных, иногда для них самих неведомых влияниях, которые они на нас оказывают.

De toute façon, on ne sait jamais rien sur ses amis, ni sur l'influence souterraine, inconnue parfois d'eux-mêmes, qu'ils ont sur vous.

Тем не менее смешно было представить себе Жана, добродушного Жана, в роли Мефистофеля.

Néanmoins, l'idée de Jean, le brave Jean, en mauvais ange était cocasse.

Жиль расхохотался. – Ты все ставишь под вопрос.

Il se mit à rire: – Tu remets tout en question.

Ты, значит, намереваешься перевернуть всю мою жизнь?

Tu comptes bousculer toute ma vie, comme ça?

– Мне кажется, что с моей жизнью ты не слишком-то церемонился,– миролюбиво ответила Натали.

– Il ne me semble pas que tu aies beaucoup ménagé la mienne, dit-elle paisiblement.

Она смотрела на него, улыбаясь и полузакрыв глаза.

Elle le regardait en souriant, les yeux mi-clos.

Может быть, она и боялась всех этих людей в клубе, но уж его-то она, во всяком случае, нисколько не боялась.

Elle avait peut-être eu peur de tous ces gens, la veille, mais elle n'avait manifestement aucune peur de lui, ce matin.

– Ты женщина суровая и жестокая,– сказал он.

– Tu es une femme dure, dit-il, et cruelle.

– Ты ничего не боишься.

Tu n'as peur de rien.

А кроме того, ты пьяница.

Et en plus, tu es alcoolique.

А кроме того, бесстыдница,– сказал он в заключение, тормоша ее.

Et en plus tu es perverse, conclut-il en s'abattant sur elle.

– Надо познакомить тебя с Жильдой.

Il faudra que je te présente à Gilda.

– А кто такая Жильда?

– Qui est Gilda?

Но он уже думал только о ней и не имел ни малейшего желания говорить о Жильде.

Il était contre elle à présent, il avait envie d'elle et pas du tout envie de parler de Gilda.

Все же он успел пробормотать: – Развратница.

Néanmoins il répondit confusément: – Une femme perverse.

– О-о-о! – воскликнула она.– Все женщины могут быть развратницами.

– Oh, dit-elle, toutes les femmes peuvent être perverses.

Я ведь тоже, ты знаешь…

Moi aussi, tu sais...

Но это ничего не значит…

Ça ne veut rien dire, la perversité...

Когда любишь, наслаждение…

Le plaisir, si on aime quelqu'un...

– Молчи, болтунья,– сказал он.

– Tais-toi, dit-il, espèce de bavarde.

Пообедали они у Липпа, очень поздно.

Ils allèrent déjeuner chez Lipp, très tard,

Жиль и тут повторил вчерашнюю церемонию «представления», но уже весьма непринужденно.

et Gilles continua ses présentations mais avec la plus grande aisance.

Через три дня он начнет работать в новой должности, его любовница красива, к нему пришло счастье.

Dans trois jours, il commençait à travailler, sa maîtresse était belle, elle l'aimait, il était heureux,

И он с удивлением думал: как могло случиться, что всего три месяца назад он был таким жалким, трепещущим, полным отчаяния существом?

il se demandait comment il avait pu être ce fantôme grelottant et désespéré trois mois plus tôt.

Он, должно быть, дошел до точки, не отдавая себе в этом отчета.

Il devait être claqué physiquement à l'époque sans même s'en rendre compte.

А теперь весь мир принадлежал ему.

Aujourd'hui le monde était à lui.

По этому поводу следовало выпить шампанского.

Il avait envie de Champagne,

Запивать шампанским сосиски с тушеной капустой – сущий идиотизм, но они выпили шампанского.

c'était idiot le Champagne avec la choucroute mais ils burent du Champagne.

Потом пошли вдвоем в соседний кинотеатр на какой-то дурацкий фильм, и Жиль весь сеанс нашептывал глупости на ухо Натали, к глубочайшему ее возмущению,

Puis ils allèrent voir un film stupide, à côté, et Gilles passa son temps à chuchoter des inepties à l'oreille de Nathalie, furieuse,

так как она ко всякому зрелищу относилась с детским вниманием и серьезностью.

car elle était devant tout spectacle d'une attention et d'une gravité d'enfant.

Недаром она уже три дня приставала к Жилю с просьбой сводить ее в театр на «интеллектуальную» пьесу, как говорили, отличную, но при одной мысли о ней у Жиля кровь стыла в жилах.

D'ailleurs elle l'ennuyait depuis trois jours pour aller voir une pièce de théâtre intellectuelle, fort belle, semblait-il, mais dont la seule idée glaçait les sangs de Gilles.

Он уже несколько лет не был в театре и вообще терпеть не мог заранее запланированных развлечений; он смеялся над «провинциализмом» Натали, как он это называл.

Il n'était pas allé au théâtre depuis des années, les soirées prévues d'avance l'excédaient, il se moquait de ce qu'il nommait son côté provincial.

– Ну зачем спешить? Успеется,– говорил он.

– Tu as bien le temps, disait-il.

– Ты же не на одну неделю приехала в Париж.

Tu n'es pas à Paris pour une semaine.

Вовсе не обязательно все пересмотреть за неделю, чтобы рассказывать потом лиможским дамам-благотворительницам.

Tu n'as pas l'obligation de tout voir en une semaine pour tout raconter aux dames de la Croix-Rouge de Limoges.

– Да мне все это по-настоящему нравится,– возражала она.

– Mais j'aime ça, disait-elle.

– Как ты не понимаешь?

Tu ne comprends pas.

И мне хотелось бы именно с тобой потом это обсуждать.

Et c'est avec toi que j'aurai envie d'en parler après.

– Мне, кажется, попалась интеллектуалка. Весело, нечего сказать.

– C'est gai, gémissait-il, je suis tombé sur une intellectuelle.

– Я от тебя никогда этого не скрывала,– отвечала она без тени улыбки, зато он хохотал до упаду, представив себе свою любовницу Натали с ее горячей, требовательной страстью, превратившейся вдруг в интеллектуалку.

– Je ne te l'ai jamais caché, répondait-elle sans rire et l'idée de Nathalie, sa maîtresse, ce corps exigeant et chaud, transformée en intellectuelle, le faisait rire aux larmes.

Но иногда он изумлялся, заметив по какой-нибудь мелочи, что она обладает куда более глубокой и широкой культурой, чем он.

Cependant quelquefois quand il se rendait compte par un détail de la profondeur, de l'étendue de sa culture à elle par rapport à la sienne, il s'étonnait un peu.

Разумеется, в провинции у тридцатилетней дамы достаточно времени для чтения, но ей действительно «все нравилось»,

Bien sûr, elle avait eu le temps de lire, en trente ans, en province, mais effectivement elle aimait ça;

и, когда он, устав от спора, отделывался парадоксом или модными общими местами, она с каким-то негодующим удивлением набрасывалась на него, словно он вдруг оказывался недостойным самого себя.

et quand il lui disait par fatigue un des paradoxes ou des lieux communs à la mode, elle le reprenait sans indulgence, avec une sorte d'irritation étonnée comme s'il se fût brusquement montré indigne de lui-même.

– Детка, я же не очень интеллигентный человек,– отвечал он (хотя убежден был в противном),– принимай меня таким, каков я есть.

– Mon chéri, disait-il – bien que persuadé du contraire –, je ne suis pas un homme très intelligent. Il faut que tu l'admettes.

– А ты мог бы стать интеллигентным человеком,– холодно возражала она,– если бы пользовался своим интеллектом не только в сугубо личной жизни.

– Tu pourrais l'être, rétorquait-elle froidement, si tu n'avais pas renoncé à te servir de ton intelligence pour autre chose que ta vie privée.

Тебя ничто не интересует.

Tu n'as aucune curiosité.

Удивляюсь, как это тебя еще держат в газете.

Je me demande comment ils t'ont gardé dans ce journal.

– Потому что я трудолюбив, исполнителен и быстро печатаю на машинке.

- Parce que je suis très travailleur, très doux et que je tape bien à la machine.

Натали пожимала плечами и смеялась, но какая-то досада звучала в ее смехе.

Elle haussait les épaules, elle riait mais il y avait une certaine rancune dans son rire.

Впрочем, когда дело доходило до таких споров, Жиль приходил в восторг: он просто обожал, чтобы его «бранили».

Quand ils en arrivaient là, d'ailleurs, Gilles était ravi. Il avait toujours adoré être «grondé».

Все это кончалось, разумеется, словами любви, объятиями, и Жиль, подчиняя ее своей власти, прерывистым от страсти голосом спрашивал, приятно ли Натали быть со своим глупым любовником.

Tout cela finissait bien entendu par des mots d'amour, des gestes et, la tenant à sa merci, dans la volupté, Gilles lui demandait d'une voix hachée si elle aimait ce que lui faisait son imbécile d'amant.

Оба они еще были в той чудесной поре счастья, когда влюбленные обожают ссориться и даже представить себе не могут, что их нежные ссоры станут зачатками, предвестниками куда менее веселых столкновений.

Il en était à cette exquise période de l'amour où l'on adore se disputer et où l'on ne peut même pas imaginer que ces sujets de tendres batailles puissent être les ferments, les anges annonciateurs de combats moins gais.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

CHAPITRE IV

Впервые за два месяца работы в новой должности Жилю захотелось выпить в одиночку стакан вина в каком-нибудь баре, перед тем как вернуться домой.

Pour la première fois, depuis deux mois qu'il travaillait, il avait eu envie de prendre un verre en solitaire, dans un bar, avant de rentrer à la maison.

Право же, приятно вообразить себя молодым человеком, и к тому же свободным, зная, что тебя любит женщина, в которой ты уверен, которая где-то ждет тебя.

Il était très agréable de faire le jeune homme, l'homme libre quand quelqu'un que l'on aimait, dont on était sûr, vous attendait quelque part.

Парижские кафе - это бездны для одиноких неудачников, а для счастливых любовников они – трамплины.

Les cafés de Paris étaient des gouffres pour les hommes seuls, mais des tremplins pour les amants heureux.

Жиль отнюдь не спешил, даже нашел время поболтать с барменшей и просмотреть вечерние газеты.

Il prit même le temps de faire quelques compliments à la barmaid, de feuilleter le journal du soir.

Он не задавался вопросом, почему не сразу идет домой,– он просто был признателен Натали за то, что благодаря ей эта нелепая нарочитая задержка в пути была как бы счастливым и многозначительным образом свободы.

Il ne se demandait pas pourquoi il ne rentrait pas immédiatement, il était simplement reconnaissant à Nathalie de faire de ce délai idiot qu'il s'imposait avant de la retrouver une image heureuse et comblée d'avance de sa liberté.

Ведь человек бывает свободен только соотносительно с кем-то.

On n'était jamais libre que par rapport à quelqu'un.

И если это чувство он испытывал в дни счастья, то такая свобода - наиприятнейшая в мире.

Et quand c'était dans le bonheur, comme lui, c'était la plus grande liberté du monde.

В тот день Жиль хорошо поработал, вечером предстоял ужин в ресторане, на который Фермон пригласил их с Натали и Жана с Мартой.

Il avait beaucoup travaillé ce jour-là et, le soir, il devait dîner avec Fairmont, Jean et Nathalie.

Еще неизвестно, пожалует ли на обед жена Фермона.

On ignorait encore si Fairmont viendrait avec sa femme.

Весьма вероятно, что нет, поскольку Жан и Жиль приглашены были с любовницами.

Il était probable que non dans la mesure où lui et Jean viendraient avec leurs maîtresses respectives.

Жилю следовало поторапливаться, надо еще заехать домой переодеться.

Il devait rentrer d'urgence et se changer

Однако в этом баре он испытывал сейчас такое приятное чувство беззаботности, что хотелось его продлить.

Or, il éprouvait un sentiment d'insouciance, de nonchalance dans ce bar, difficile à secouer.

Натали, несомненно, уже вернулась, немного усталая от непрестанных походов, в которых она с неохладевающей страстью открывала для себя Париж, его музеи, старинные кварталы, к чему Жиль относился скептически.

Quand il arriverait, Nathalie serait là, sans doute, légèrement exténuée par cette découverte incessante qu'elle faisait de Paris, de ses musées, de ses quartiers, avec une passion tous les jours renouvelée et qui le laissait chaque fois un peu sceptique.

Она знала теперь такие улицы, кафе, картинные галереи, о которых он никогда и не слыхал, и он уже не без тревоги задавал себе вопрос, когда же она кончит свое изучение города.

Elle connaissait à présent des rues, des cafés, des galeries de peinture dont il n'avait jamais entendu parler et il se demandait avec un mélange d'inquiétude et de hâte quand elle en aurait fini avec cette ville.

И что она тогда будет делать?

Que ferait-elle alors?

Каждый вечер они ужинали в ресторане, случалось, ходили в клуб, но там Натали выказывала полное равнодушие к «интересным людям», с которыми он ее знакомил, делая исключение только для Никола – к нему она относилась как-то по-русски жалостливо.

Ils dînaient dehors tous les soirs, ils allaient parfois au Club où chaque fois, retranchée dans un détachement complet vis-à-vis des gens amusants qu'il lui présentait et une affection à la russe pour Nicolas, elle se consacrait à ce dernier et à lui-même.

Впрочем, Жиль с удивлением заметил, что этот жирный болван Никола оказался человеком весьма начитанным, что он неглуп и высказывает довольно тонкие суждения, когда более или менее трезв, и что он прямо на глазах все больше влюбляется в Натали.

Il s'apercevait d'ailleurs avec étonnement que ce gros benêt de Nicolas avait beaucoup lu, qu'il était assez fin, relativement à jeun, et qu'il tombait amoureux de Nathalie à vue d'œil.

В конце концов получалось довольно забавно: вместо того чтобы сплетничать о нравах модного актера, говорили о нравах персонажей Золя, и, хотя Жиль не надеялся услышать тут ничего нового, все же он кое-что узнавал.

Finalement c'était assez amusant: au lieu de parler des mœurs d'un acteur à la mode, on parlait de celles d'un héros de Zola et bien qu'il ne risquât pas d'y avoir là la moindre nouveauté, il apprenait quand même pas mal de choses.

Натали страстно возмущалась тем позорным обстоятельством, что Никола не может найти проницательного продюсера, который рискнул бы для него тремястами миллионов франков:

Nathalie déclarait ensuite avec violence qu'il était effectivement honteux que Nicolas n'ait pas trouvé un producteur assez intelligent pour lui confier trois cents millions,

просто чудо, что такой талантливый человек не озлобился из-за этого.

qu'il était merveilleux que ce garçon ne soit pas plus aigri

Жилю, покоренному простодушием Натали, не хотелось объяснять ей, что Никола, как это всем известно,– заядлый лодырь, безнадежный алкоголик, безуспешно прошедший шесть курсов лечения, и что он уже десять лет полный импотент во всех смыслах этого слова.

et il la laissait dire, plutôt charmé, ne voulant pas lui expliquer que Nicolas était fainéant comme une chenille, de notoriété publique, alcoolique à mort après six cures sans succès, et impuissant depuis dix ans, dans tous les sens du terme.

Иногда к ним присоединялся Жан со своей волоокой Мартой, явно пугавшейся, будто неприличия, и самой Натали, и ее разговоров:

Jean les rejoignait parfois avec sa bovine de Marthe, visiblement épouvantée par Nathalie et ses discours comme par une inconvenance:

по мнению Марты, женщине положено только слушать и молчать.

pour elle, les femmes devaient écouter et se taire.

Да и в глазах Жана появлялась досада – по-видимому, он тоже был недоволен.

Et parfois, il y avait dans le regard de Jean une expression d'agacement un peu semblable.

Но Жиль знал, откуда шло это недовольство: пятнадцать лет они с Жаном разговаривали через головы покорных пленительных женщин,

Mais Gilles savait pourquoi: depuis quinze ans, ils parlaient ensemble par-dessus la tête de jeunes femmes soumises et désirables:

и то, что между ними вдруг появилась женщина не только пленительная, но и с живым умом, могло вызвать у него только ревность.

qu'il y en ait tout à coup une entre eux deux, à la fois désirable et vivante, ne pouvait provoquer chez lui que de la jalousie.

А такая ее разновидность, как дружеская ревность, пожалуй, страшнее любой другой.

Une de ces jalousies amicales qui sont souvent les pires.

Но Жиль благодушно и даже с некоторой гордостью слушал, как Натали задает вопросы, подает реплики, возражает иной раз резко,– хотя и не теряет спокойствия.

Mais Gilles, débonnaire, assez fier, écoutait Nathalie interroger, répliquer, répondre parfois durement, sans jamais broncher.

Через час, через два она будет принадлежать ему, покорная, любящая, и так будет всегда, и этого ему более чем достаточно.

Dans une heure ou deux, elle serait à lui, soumise comme elle ne le serait jamais autrement et cela lui suffisait amplement.

Он знал, что еще немного – и Минерва превратится в пылкую любовницу.

Cette Minerve se transformerait vite en amoureuse, il le savait.

Конечно, она еще не носит экстравагантных пижам и высоких сапожек, как Дианы-охотницы из их клуба,

Et si elle n'avait pas encore adopté les pyjamas ou les bottes des chasseresses du Club,

но ее гордая головка, ее зеленые глаза, какая-то сдержанная страсть во всем облике заставляли забыть и ее простенькое черное платье, и вышедшие из моды ожерелья, с которыми она упорно не желала расставаться.

sa tête fière, ses yeux verts, l'espèce de violence contenue dans son corps faisaient disparaître aussitôt la petite robe noire et les colliers désuets auxquels elle s'accrochait.

Жиль даже испытывал какое-то эротическое волнение, слушая, как эта молодая и в чем-то чуть старомодная женщина темпераментно рассуждает о Бальзаке,

Il y avait au contraire pour Gilles une sorte d'excitation erotique à regarder, à écouter cette jeune femme un peu démodée parler de Balzac avec passion,

как эта благовоспитанная дама, говорившая «вы» всем этим веселым полуночникам, беззастенчивым сплетникам, сегодня же, через несколько часов, будет лежать в его объятиях, нагая

cette jeune femme qui disait «vous» à tous ces joyeux noctambules potiniers et familiers, cette jeune femme dont il savait qu'elle serait nue,

и, несомненно, более смелая в любви, чем любая из этих ультрасовременных девиц.

et plus libre sans doute en amour que n'importe laquelle de ces jeunes femmes «dans le vent», dans quelques heures.

К тому же по красноречивым взглядам некоторых посетителей клуба, настоящих мужчин, он сделал открытие: эти типы, понимающие толк в женщинах, явно завидовали ему.

D'ailleurs quelques regards éloquents des rares hommes vraiment à femmes du Club l'avaient renseigné: il était envié!

Ужин с издателем газеты состоялся в большом ресторане на правом берегу Сены; из-за Жиля приглашенные приехали с небольшим опозданием.

Le dîner avait lieu dans un grand restaurant de la rive droite et, grâce à Gilles, ils arrivèrent un peu en retard.

Фермон явился один и извинился за отсутствие жены в таких выражениях, что Жан и Жиль улыбнулись.

Fairmont était venu seul et il excusa sa femme d'une phrase qui fit sourire Gilles et Jean.

Издатель окинул взглядом Натали, по-видимому удивляясь, что ужинать ему придется не с какой-нибудь юной кандидаткой в кинозвезды, и с несколько смущенным видом заказал ужин.

Il jeta un coup d'œil à Nathalie, étonné sans doute de ne pas dîner avec une starlette, et commanda le dîner d'un air un peu troublé.

Марта, вероятно по наущению Жана, смотрела на его начальство таким застывшим и восторженным взглядом, что Жиль едва сдерживал смех.

Marthe, probablement chapitrée par Jean, le regardait d'un œil admiratif, à jamais admiratif, et Gilles eut envie de rire.

Он знал, что Фермон доволен им, что Натали любопытно познакомиться с издателем газеты, – значит, все пойдет хорошо.

Il savait Fairmont content de lui, Nathalie curieuse de le connaître, tout allait bien se passer.

И действительно, вначале все шло хорошо.

Et effectivement tout se passa bien au début.

Фермон спросил Натали, нравится ли ей этот ресторан; она ответила, что бывала здесь когда-то с мужем и ела тут превосходные устрицы.

Fairmont demanda à Nathalie si elle aimait ce restaurant, elle répondit qu'elle y avait été quelquefois, avec son mari, et que les huîtres y étaient délicieuses.

Фермон, по-видимому, был в курсе дела и задал неизбежный вопрос о красотах Лимузена.

Fairmont, apparemment au courant, s'enquit de l'inévitable Limousin,

Натали ответила очень кратко, и разговор принял общий и ничего дурного не предвещавший характер.

Nathalie répondit brièvement et la conversation prit un tour général des plus reposants.

В сущности, вели его Натали и Фермон

En fait, ce furent Nathalie et Fairmont qui en assumèrent tous les frais.

– он уже смотрел на нее чуть вопрошающим взглядом, словно недоумевая, что она могла найти в таком субъекте, как Жиль Лантье.

Il finit par la regarder d'un air légèrement interrogateur, comme pour se demander ce qu'elle pouvait trouver à quelqu'un comme Gilles,

И Натали, угадав его мысль, подарила своему любовнику такую нежную улыбку, что он, не удержавшись, пожал под столом ей руку.

et Nathalie le devina, adressa un sourire si tendre à son amant qu'il lui prit la main sous la table un instant.

Теперь Фермон старался ей понравиться – он разглагольствовал, тем более что был под хмельком, а Марта от чрезмерного восхищения косила глазами.

A présent, Fairmont voulait plaire, il pérorait, ayant un peu bu, et les yeux ronds de Marthe se plissaient sous l'effort.

– Положение у нас наитруднейшее,– говорил Фермон.

– Nous avons une position très difficile, disait Fairmont.

– События так противоречивы…

Les événements sont tellement contradictoires...

– Они всегда противоречивы,– заметила Натали.

– Ils l'ont toujours été, dit Nathalie.

– Словом,– продекламировал Фермон,– пусть сердце разобьется иль станет бронзой, как сказал Стендаль.

– Enfin, dit Fairmont abruptement, «il faut que le cœur se brise ou se bronze», comme disait Stendhal.

– Кажется, это Шамфор сказал,– поправила его Натали.

– Je crois que c'est Chamfort, dit Nathalie.

– Простите?

– Pardon?

Фермон замер с вилкой в руке.

Fairmont s'était immobilisé, la fourchette en l'air.

Он снизошел до того, что пригласил своих сотрудников на ужин, даже с их любовницами, но вовсе не желал, чтобы ему давали уроки литературы.

Il voulait bien inviter ses collaborateurs à dîner, voire leurs maîtresses, mais il n'aimait pas beaucoup les leçons de culture.

Жиль толкнул ногой Натали, она ответила ему удивленным взглядом.

Gilles lança un coup de pied à Nathalie qui lui renvoya un regard surpris.

– Весьма огорчен, что приходится вам противоречить, но это слова Стендаля,– безапелляционно заявил Фермон.

– Je suis navré de vous contredire, dit Fairmont, définitif, mais c'est Stendhal.

– Кажется даже, из «Пармской обители»,– добавил он задумчиво, и самый тон его реплики поверг Жиля в ужас: в нем чувствовалось сомнение, а это доказывало, что Натали права.

Je crois même que c'est dans La Chartreuse, ajouta-t-il d'un ton rêveur qui terrifia Gilles, car il indiquait un léger doute – lequel prouvait que Nathalie avait raison.

– Во всяком случае, изречение замечательное,– поспешил вставить он.

– De toute façon la phrase est ravissante, dit-il précipitamment.

– Если разрешите, я проверю,-сказал Фермон, обращаясь к Натали,

– Si vous permettez, je vérifierai, dit Fairmont à l'adresse de Nathalie.

и добавил, повернувшись к Жилю: – Как бы то ни было, я рад, что вы знакомы с молодой и образованной женщиной.

Mais de toute façon, je suis ravi de voir que vous connaissez une jeune femme cultivée,

– Он произнес это сладким голосом – верный признак того, что злится.

ajouta-t-il vers Gilles d'une voix suave, sa voix de colère.

– Вы изменились.

Ça vous change.

Все притихли.

Il y eut un léger silence.

Жиль поклонился. – Благодарю,– сказал он.

Gilles s'inclina: – Merci, dit-il.

От тоже обозлился – на Фермона за грубость, на Натали за бестактность.

Il était assez furieux à présent. Contre Fairmont qu'il jugeait grossier et contre Nathalie qu'il jugeait maladroite.

Натали слегка покраснела.

Nathalie avait un peu rougi,

Наступило долгое, натянутое молчание, и только было Жиль собрался выразить восторг по поводу великолепно приготовленного суфле, как услышал голос Натали.

elle aussi, il y eut une minute de silence empoisonnante et au moment précis où Gilles allait s'extasier sur l'onctueux du soufflé, il entendit près de lui la voix de Nathalie:

– Мне очень жаль,– сказала она.

– Je suis navrée, dit-elle.

– Если бы я знала, что вас может рассердить такая поправка к цитате, я бы промолчала.

Si j'avais pensé que rectifier une citation puisse vous agacer à ce point, je me serais tue.

– Все, что исходит от хорошенькой женщины, не может меня рассердить,– сказал Фермон с улыбочкой.

– Rien ne peut m'agacer venant d'une jolie femme, dit Fairmont avec un petit sourire.

«Я кончу рассыльным в его газете»,– подумал Жиль и с мольбой посмотрел на Жана, который, казалось, бесстрастно следил за перепалкой.

«Je vais finir coursier dans ce journal», pensa Gilles, et il eut un regard implorant vers Jean qui suivait tout ça d'un air impassible.

Бесстрастно, а может быть и с тайным восхищением.

Impassible et même secrètement enchanté.

Но чем он восхищался? Тем, что Фермону наконец утерли нос? Или тем, что Натали поставила Жиля в неловкое положение? ..

Mais l'était-il de voir Fairmont enfin mouché ou de voir Nathalie le mettre lui, Gilles, dans une situation désagréable...?

Конец ужина не отличался оживлением, разошлись рано.

Le reste du repas fut plutôt languissant et ils se quittèrent tous très tôt.

Когда Натали и Жиль остались наедине, у себя дома, Натали сказала: – Ты сердишься, Жиль?

Quand ils furent seuls chez eux, Nathalie se tourna vers lui: – Tu es furieux, n'est-ce pas?

Но ведь от него тоже можно с ума сойти.

Il était agaçant aussi...

На редкость самодовольный господин.

j'ai rarement vu un homme aussi prétentieux.

– Как-никак, а он кормит нас,– произнес Жиль.

– C'est quand même lui qui nous fait vivre actuellement, dit Gilles.

– Но это не дает ему права путать Шамфора со Стендалем,– миролюбиво возразила Натали,– да еще говорить с таким дурацким апломбом.

– Ce n'est pas un motif pour mélanger Stendhal et Chamfort, dit-elle paisiblement, surtout avec cette autorité imbécile...

– С дурацким или не с дурацким, но он – мой патрон,– буркнул Жиль.

– Imbécile ou pas, c'est mon patron, dit Gilles.

Ему самому противно было, что он говорит такие вещи.

Il était agacé de s'entendre prononcer des phrases semblables.

Он чувствовал себя сейчас «новоиспеченным начальником» или «старым служащим»,

Il se sentait «jeune cadre» ou «vieil employé».

но уж ни в коем случае не тем находчивым и бойким хроникером, каким ему хотелось бы быть.

En tout cas pas le chroniqueur futé et désinvolte qu'il voulait être.

И все из-за этой женщины, которая сидит рядом и улыбается.

Et cela à cause de cette femme, à son côté, qui souriait.

Почему она не могла подыграть ему, в конце концов?

Pourquoi ne jouait-elle pas le jeu, après tout?

Она же прекрасно знает, что такое жизнь; знает, что бывают случаи, когда надо улыбаться, стараться понравиться, стушеваться,– потом можно и похохотать над своим мелким угодничеством.

Elle savait bien que les choses sont ce qu'elles sont et qu'il y a des cas où il faut plaire, s'étouffer, quitte à rire après de sa propre lâcheté?

Нельзя же в Париже, да еще в 1967 году, да еще при таком ремесле вставать в позу поборника истины,

On ne pouvait pas jouer la franchise à Paris en l'an 1967, dans ce métier.

а уж упорствовать в этом просто недобросовестно.

C'était évident et il y avait une sorte de mauvaise foi à s'y obstiner.

По-чему она всегда и во все вносит эту бескомпромиссность, испытывает такой ужас перед полумерами, хотя именно полумеры – и тут уж ничего не поделаешь – дают человеку возможность спокойно жить?

Pourquoi mettait-elle partout cet absolu, cette horreur des demi-mesures qui étaient les seules, hélas ou pas, qui vous permettent de vivre tranquillement?

Ему казалось, будто Натали предала его, и он так и сказал ей.

Il se sentait comme trahi par elle et il le lui dit.

– Если бы я любила полумеры,– ответила она,– меня бы здесь не было.

– Si j'aimais les demi-mesures, répondit-elle, je ne serais pas ici.

Я жила бы в Лиможе и каждые две недели приезжала к тебе.

Je serais à Limoges et je viendrais faire l'amour avec toi tous les quinze jours.

– Ты немножко путаешь чувства и эффектные выпады,– съязвил он.

– Tu mélanges un peu les sentiments et les actions d'éclat, dit-il.

– Ты уехала со мной, потому что полюбила меня, потому что я тебя полюбил и другого выбора не было.

Tu m'as suivi parce que tu m'aimais, que je t'aimais et qu'il n'y avait que ça à faire.

Но ведь совершенно ясно, что дело обстояло совсем не так сегодня, когда ты разговаривала с Фермоном.

Cette nécessité n'était pas évidente, ce soir, dans ton comportement avec Fairmont.

– Я только хочу сказать, что если бы я могла вынести самодовольную тупость этого человека, то я прекрасно могла бы вынести и свою прежнюю жизнь – вот и все.

– Je voulais simplement dire que si j'avais pu supporter cet homme, j'aurais pu aussi bien supporter ma vie passée, c'est tout.

Жиль внезапно почувствовал ожесточение, острую обиду– такого он еще никогда за собой не замечал.

Quelque chose s'exaspérait en Gilles, une sorte de rancune qu'il n'avait jamais distinguée comme telle chez lui.

– Короче говоря, ты весьма довольна своей ролью:

– Bref, tu es contente de ton rôle:

свободолюбивая женщина, которая бросила все ради своего любовника, женщина образованная, которая бегает по музеям, млеет перед произведениями искусства, открывает черты чеховских героев в пьянице Никола,

la femme qui quitte tout pour son amant, qui court les musées et se pâme devant les œuvres d'art, qui découvre des héros de Tchékhov dans les Nicolas des Clubs,

женщина возвышенная, умная, случайно соединившая свою жизнь с несчастным писакой, существом слабохарактерным и совсем не таким совершенным, как ты,

la femme sublime, absolue, acoquinée par hasard avec un malheureux écrivaillon faible et de moins bonne nature,

а ты настоящая женщина, чуткая и страстная, женщина, которая…

la vraie femme, compréhensive et passionnée, la femme qui...

– Да,– оборвала она его,– я довольно цельная натура.

– Oui, coupa-t-elle, je suis assez une femme entière.

И хотя я этим не горжусь, мне думается, что отчасти из-за этого ты и полюбил меня.

Mais, d'une part je n'en suis pas fière, d'autre part je pensais que tu m'aimais pour ça, aussi.

– Что ж, это верно,-сказал он задумчиво,-ты всегда права.

– ... En plus, c'est vrai, dit-il rêveusement, tu as toujours raison.

– Жиль, – окликнула она его.

– Gilles, dit-elle.

Он посмотрел на нее.

Il la regarda.

В ее глазах был ужас.

Il y avait une panique affreuse dans ses yeux.

Он обнял ее.

Il la prit dans ses bras.

В сущности, он подло ведет себя с нею.

Au fond il se conduisait comme un beau salaud.

По целым дням оставляет ее одну, в чужом незнакомом городе, тащит ужинать с тупицами да еще корит из-за них.

Il la laissait seule, dans cette ville inconnue, des journées entières, il l'emmenait dîner avec des gens médiocres et il lui reprochait tout cela.

Может быть, она смертельно скучает в Париже, может быть, ее отчаянные усилия сохранить хотя бы тень достоинства в роли признанной любовницы такого человека, как он, вызваны лишь инстинктом самосохранения, столь же важным для нее, как и ее страсть к нему…

Peut-être s'ennuyait-elle à mort à Paris, peut-être ses efforts désespérés pour maintenir une ombre de dignité à son personnage de maîtresse en titre d'un homme comme lui n'étaient-ils pas dus qu'à un instinct de préservation aussi vital pour elle que sa passion pour lui...

Почему она не хочет выйти за него замуж?

Pourquoi ne l'épousait-elle pas?

Он десять раз предлагал ей это, и она десять раз отказывалась.

Il le lui avait proposé dix fois et dix fois elle avait refusé.

Ради него, конечно,– он это знал.

Pour lui d'ailleurs, il le savait.

Действительно, он боялся жениться, боялся глупо, как буржуа, якобы желая избежать буржуазности.

Et il était vrai qu'il avait peur de se marier, bêtement, bourgeoisement, sous prétexte d'éviter la bourgeoisie, justement.

А ей следовало бы ответить: «Да, я согласна», развестись с мужем и за волосы тащить любовника в мэрию, какие бы сомнения и опасения она ни угадывала в нем.

Elle aurait dû dire «oui», divorcer, et le traîner à la mairie par les cheveux quelles que fussent les réserves, les craintes qu'elle devinait en lui.

Бывают моменты, когда человека надо принудить и, не входя в его переживания, действовать в своих собственных интересах, не считаясь с колебаниями партнера, и в конечном счете для его же блага.

Il y a un moment où il faut forcer les gens, où il faut délibérément cesser de vouloir les comprendre, où il faut agir pour soi, contre eux-mêmes, et pour leur bien, en définitive.

Но так поступить она не могла, и именно за это он и любил ее.

Mais ça, elle ne le pourrait jamais et c'était pour cela qu'il l'aimait.

Как все запуталось!

C'était inextricable.

– Иди ложись, – ласково сказал он. – Поздно уже.

– Viens te coucher, dit-il tendrement, il est tard.

По крайней мере в их широкой постели меж ними не возникнет никаких осложнений.

Dans ce grand lit, au moins, il n'y aurait pas de problèmes.

Так, вероятно, считала и она, потому что была полна страсти и нежности еще больше, чем в прошлые ночи.

Et sans doute partageait-elle sa pensée car elle fut plus passionnée encore, plus tendre que les autres nuits.

Около пяти часов утра он проснулся и увидел, что Натали неподвижно сидит возле него на постели и курит в темноте сигарету.

Vers 5 heures du matin il se réveilla, néanmoins, et vit Nathalie assise près de lui les yeux ouverts, qui fumait une cigarette dans le noir, immobile.

Он хотел было стряхнуть с себя сон, расспросить ее, но какое-то смутное чувство заставило его снова закрыть глаза, трусливо промолчать.

Il voulut se réveiller vraiment, la questionner mais quelque chose en lui lui fit refermer les yeux, se taire, comme un lâche.

Можно будет объясниться и завтра, если еще останется повод для объяснения.

Ils s'expliqueraient demain – s'il y avait quelque chose à expliquer.

ГЛАВА ПЯТАЯ

CHAPITRE V

– Рюмочку коньяку?

– Vous prendrez bien un petit cognac?

У нас еще есть время.

On a le temps.

«Хоть сто рюмочек»,-в бешенстве подумал Жиль.

«J'en prendrais bien une douzaine», pensa Gilles rageusement.

Они сидели в ресторане, где непременно полагалось отведать «мясо в горшочке», а через четверть часа всей компанией должны были смотреть в театре модную пьесу, заинтересовавшую Натали.

Ils étaient dans un de ces restaurants où il faut goûter la terrine à tout prix et dans un quart d'heure, ils seraient assis dans un théâtre à écouter la fameuse pièce que voulait voir Nathalie.

Натали разыскала в Париже свою подругу детства, некрасивую умную женщину, неудачно вышедшую замуж за какого-то промышленника, крикуна и жуира.

Elle avait retrouvé dans Paris une amie d'enfance, laide, intelligente et fort mal mariée à une espèce d'industriel braillard et bon vivant.

Она-то и устроила этот ужин, предупредив заранее Натали, что ее супруг-субъект довольно скучный, и, едва сели за стол, весело защебетала со своей подружкой о всяких происшествиях их детства, предоставив своему скудоумному супругу и Жилю самим выходить из положения.

Elle avait organisé ce dîner, non sans le prévenir à l'avance de l'ennui de l'époux, et une fois assise avait pépié gaiement avec sa vieille amie des incidents de leur enfance, laissant Gilles et l'abruti se débrouiller.

Перебрав все темы – биржу, налоги, рестораны и голлизм,– Жиль почувствовал, что нервы у него, того и гляди, сдадут.

Ayant passé en revue la Bourse, les impôts, les restaurants et le gaullisme, Gilles se sentait au bord de la crise de nerfs.

– Поверьте своему другу Роже – я вас буду называть просто Жиль, не возражаете?

– Croyez-en votre ami Roger – je vous appelle Gilles

– поверьте, мы с вами найдем общий язык.

– hein, mon vieux, on va en avoir besoin.

На меня театры тоже нагоняют сон.

Moi, le théâtre, ça m'endort illico.

А супруга не меньше раза в месяц таскает меня в театры.

Et ma femme m'y traîne tous les mois au bas mot.

«Ну вот у нас и нашлось что-то общее, – с отвращением подумал Жиль.

«Nous voilà un point commun, pensa Gilles dégoûté;

– Бедные мужья-труженики, которых их милые женушки по вечерам тянут из дому».

les pauvres types travailleurs que leurs petites dames font sortir le soir.»

– Тем более есть телевизор,-не унимался Роже.

– Surtout, enchaînait Roger, que la télévision,

-Конечно, телевизор не бог весть что, я с вами согласен, но иной раз там показывают интересные штучки.

c'est ce que c'est, je vous l'accorde, mais parfois il y a des trucs vraiment intéressants.

Сидишь себе дома, в удобном кресле, покуриваешь, попиваешь винцо, а в театре изволь платить бешеные деньжищи за то, чтобы изнывать от скуки.

On est assis dans un bon fauteuil, on fume, on boit un verre, on est chez soi et on paye pas trois mille balles pour s'enquiquiner.

Верно я говорю?

Pas vrai?

– Нет, я очень люблю театр,-с твердостью возразил Жиль.

– J'aime bien le théâtre, dit Gilles fermement.

– Но коньяку я все-таки выпью.

Mais je prendrais un cognac quand même.

– А помнишь, дорогая… – начала было Натали.

– Et tu te rappelles... commença Nathalie

– О чем вы тут говорите?

– De quoi parlez-vous tous les deux?

Она бросила на Жиля молящий взгляд, словно просила извинения.

Elle jetait un regard suppliant à Gilles, un regard d'excuse.

– Мы о театре говорили, – насмешливо ответил Жиль.

– Nous parlions théâtre, dit-il avec dérision.

– Месье, нет, простите: Роже предпочитает телевизор.

Monsieur... pardon... Roger préfère la télévision.

– Мне безумно трудно бывает вытащить его из дому, – сказала подруга детства.

– J'ai un mal fou à le faire sortir, dit l'amie d'enfance,

-Но у нас заключен договор: раз в месяц я насильно веду его в театр.

nous avons une convention: une fois par mois, je le traîne de force voir une pièce.

– И мы тоже, вероятно, к этому придем,-сказал Жиль, глядя со злой усмешкой на Натали.

– Nous en arriverons sûrement là, dit Gilles à Nathalie, avec un petit sourire méchant.

-Договор - вот в чем сила супружеских пар.

Les conventions font la force des couples.

Натали не улыбнулась.

Elle ne sourit pas.

Ее лицо, только что сиявшее весельем, вдруг сделалось таким печальным, что Жилю стало совестно.

Il y avait une détresse si évidente sur son visage, tout à l'heure si gai, que Gilles s'en voulut.

Ведь в конце концов, у нее не было в Париже никаких знакомых, кроме этой злополучной подруги, и она вовсе не виновата, что у подруги такой муж.

Après tout, elle ne connaissait que cette malheureuse amie, à Paris, elle n'y était pour rien si le mari était ce qu'il était

И ей так хочется пойти в театр.

et elle était ravie d'aller au théâtre.

Ну зачем же портить ей вечер.

Pourquoi lui gâchait-il sa soirée?

– Хочешь рюмочку коньяку? – спросил он.

– Tu veux un cognac? dit-il.

Он потянулся через столик, взял ее за руку.

Il lui avait pris la main à travers la table, il souriait.

Она бросила на него благодарный взгляд, и у Жиля защемило сердце.

Elle lui jeta un regard reconnaissant et Gilles sentit son cœur se serrer tout à coup.

Он огорчил ее сегодня, да, очевидно, и впредь будет огорчать.

Il lui faisait mal, ou il allait lui faire du mal, il le sentait.

А ведь не так уж страшно поскучать один вечер.

Qu'est-ce que ça pouvait lui faire après tout une soirée ennuyeuse?

Она наверняка провела немало скучных вечеров в обществе его приятелей.

Elle avait dû en passer d'autres depuis trois mois avec ses amis à lui.

Но надо все-таки отдать им справедливость: ни один из них не отличался таким убийственным красноречием, как этот Роже.

Il fallait bien dire, quand même, qu'aucun n'avait l'horrible faconde de ce Roger,

Право, только провинциалы способны переносить общество таких парижан, как он.

il fallait bien être de la province pour connaître des Parisiens comme celui-là.

– Надо поторапливаться,-сказала подруга.

– Il faut se dépêcher, dit l'amie.

-Вы и представить себе не можете,-обратилась она к Жилю,-как я рада, что Натали живет теперь в Париже.

Vous n'imaginez pas, dit-elle à Gilles, comme je suis ravie que Nathalie habite enfin à Paris.

Надеюсь, мы будем часто видеться?

Nous allons nous voir souvent, j'espère...?

Слова эти были сказаны с вопросительной и несколько тревожной интонацией.

Il y avait une interrogation un peu anxieuse dans sa voix.

Должно быть, она прекрасно понимала, что представляет собой ее муж.

Elle devait savoir qui elle avait épousé.

Но разве можно упрекать ее за такой брак?

On ne pouvait le lui reprocher.

Ведь это, в конце концов, логично: некрасивая девушка тосковала в провинции, а тут подвернулся парижанин.

C'était logique après tout: une fille laide en province, un Parisien qui passe.

Разумеется, она поступила вполне логично, но Жиля возмущало то, что она не видит разницы между своей историей и их романом с Натали..

C'était bien logique mais Gilles détestait l'assimilation qu'elle faisait de son cas avec celui de Nathalie.

Правда, одеты они были похоже и вели оживленную беседу, словно две школьницы,-такого разговора между парижанками не услышишь: парижанки обычно слишком заняты своими мужчинами и им не до задушевных бесед с подругами.

C'était vrai qu'elles étaient habillées un peu pareil et qu'elles avaient eu une discussion animée d'écolières qu'on n'aurait pu attendre de deux Parisiennes, trop préoccupées de leurs mâles, en général, pour ces apartés.

Но ведь Натали красива, в ней нет ничего буржуазного. И она любит его.

Mais Nathalie était belle, elle n'était pas bourgeoise, elle l'aimait.

Жиль улыбнулся. – Ну разумеется, будем встречаться.

Il sourit: – Bien sûr.

Будем время от времени ходить для разнообразия на «вестерны».

De temps en temps nous irons voir des westerns, pour changer, c'est tout.

– А по телевизору как раз сегодня «вестерн» передают,– сокрушался Роже.

– Il y en avait justement un, ce soir, à la télé, se plaignit Roger.

– В следующий раз, дружище, мы с вами вдвоем останемся дома, проведем вечерок по-холостяцки, а жен пошлем в театр, пусть смотрят свои драмы.

La prochaine fois, mon vieux, on restera tous les deux à la maison, en garçons, et on enverra les femmes voir leurs histoires. Qu'en pensez-vous?

Мысль о таком вечере столь явно ужаснула Жиля, что Натали нервно рассмеялась.

La vision de cette soirée épouvanta Gilles si visiblement que Nathalie se mit à rire, nerveusement.

Она тихонько смеялась еще и в театре и в темноте взяла его за руку.

Elle riait encore sous cape au théâtre et elle lui prit la main dans le noir.

В ответ он забрался под ее меховую пелерину и положил руку ей на бедро, чтобы взволновать ее и подразнить, но она уже не обращала на него внимания, так ее захватил спектакль, действительно прекрасный,

Il la glissa sous son manteau, sur sa cuisse, pour la troubler et l'agacer, mais déjà elle ne faisait plus attention à lui, toute au spectacle, à la vérité fort beau,

тогда как Жиль, в нервном возбуждении да еще отяжелев после бесконечного обеда, почти ничего не слышал.

mais que Gilles, les nerfs à vif, alourdi par ce maudit dîner, n'écouta que d'une oreille.

В антракте они пошли, как водится, выпить виски, и, пока женщины обсуждали пьесу, а Роже угрюмо глотал одну рюмку за другой, Жиль смотрел вокруг.

A l'entracte, ils allèrent boire le whisky de rigueur et tandis que les deux femmes discutaient avec passion et que Roger avalait quelques verres supplémentaires, l'œil morne, Gilles regardait autour de lui.

Казалось, все провинциалы назначили друг другу свидание в этом театре.

Il semblait que toute la province se fût donné rendez-vous là.

Тут были молодые парочки и супруги зрелого возраста, по две, по четыре пары, дамы в более или менее элегантно сшитых скунсовых или норковых пелеринах,

Il y avait des jeunes couples, ou des couples d'âge mûr, par deux ou quatre, les femmes vêtues de skunks, de visons plus ou moins bien coupés,

все были принаряжены и горды, что попали сюда, и разглагольствовали о замыслах драматурга самодовольным, нарочито развязным тоном, свойственным французским буржуа.

tous en habits du dimanche et fiers d'être là, pérorant sur les intentions de l'auteur avec la suffisance et la fausse désinvolture des bourgeois français.

Жиль знал, что на премьерах бывает то же самое, только публика поэлегантнее, но ему вдруг показалась чрезвычайно важной именно эта элегантность – благоприобретенная или врожденная.

Il savait bien que les générales étaient pareilles, à l'élégance près, mais cette élégance, acquise ou pas, lui semblait subitement très importante.

Нужно быть либо снобом, либо уж коммунистом, но Жиль не мог решиться ни на то, ни на другое.

Il fallait être snob, sûrement, ou communiste, mais il n'arrivait pas à se décider.

Выпив на прощанье неизбежный «посошок» в мрачном баре возле театра, они наконец расстались.

Après avoir pris l'inévitable verre d'adieu dans un bar sinistre près du théâtre, ils finirent par se séparer.

Сидя за рулем в своей старой «симке», вернувшейся в строй, Жиль хранил осторожное и слегка язвительное молчание.

Dans la vieille Simca, enfin récupérée, Gilles observa un silence prudent et légèrement sadique.

Наконец Натали печально произнесла: – Ты ужасно скучал, правда?

Nathalie finit par le rompre d'une voix triste: – Tu t'es affreusement ennuyé, n'est-ce pas?

– Да нет, – ответил Жиль, – пьеса хорошая.

– Mais non, dit Gilles, la pièce était très bonne.

Поедем в клуб, выпьем по последней рюмке, хорошо?

On va au Club, boire un dernier verre?

– А знаешь, она была очень славная девушка, – продолжала Натали, не отвечая на его вопрос.

– C'était une fille très bien, tu sais, dit Nathalie sans répondre.

– Такая была милая, такая романтичная.

Quelqu'un de très gentil, très romanesque.

– Да, в ней есть обаяние, – заметил он.

– Elle a l'air charmante, dit Gilles.

– Только жаль, что вышла замуж за такого типа.

C'est dommage qu'elle ait épousé ce type-là.

– Да, очень жаль.

– Oui. Grand dommage.

Жиль с улыбкой повернулся к ней.

Il tourna la tête vers elle, sourit.

– Знаешь, Натали, я очень тебя люблю.

– Nathalie, dit-il, tu sais que je t'aime?

Он и сам не знал, почему это говорит, – просто чувствовал, что надо сказать ей это.

Il ne savait pas pourquoi il disait ça, il sentait simplement qu'il fallait le lui dire.

Натали не ответила, только сжала его руку, лежавшую на руле.

Elle lui prit la main, sur le volant, la serra sans répondre.

Они подъехали к клубу.

Ils arrivaient au Club.

Дым, галдеж, возбужденные голоса, знакомое лицо контролерши в дверях – все это подействовало на Жиля, как струя свежего воздуха.

La fumée, le bruit des voix excitées, le visage connu de la surveillance, à la porte, firent à Gilles l'effet d'une bouffée d'air frais.

Даже странно.

C'était quand même étrange à penser.

Они сразу нашли свободный столик и торопливо выпили.

Ils trouvèrent une petite table tout de suite, et burent deux verres très vite.

Жилю стало легко и весело, ему хотелось захмелеть, говорить глупости, подраться с кем-нибудь для смеху, подурачиться.

Une sorte de gaieté soulagée venait à Gilles: il avait envie de s'enivrer, de dire des bêtises, de se battre pour rire avec quelqu'un, de faire n'importe quoi.

Вдруг он увидел на другом конце зала Жана в какой-то незнакомой компании.

Tout à coup il vit Jean, à l'autre bout de la pièce, avec un groupe inconnu,

Жан поманил его рукой, и Жиль тотчас встал, увлекая за собой Натали.

qui leur fit signe de la main et Gilles se leva aussitôt, entraîna Nathalie.

Ну вот, наконец-то он оказался среди своих, среди «полуночников», дегенератов, алкоголиков, никчемных людей.

Il se retrouvait avec ses pairs, les noctambules, les dégénérés, les alcooliques, les bons à rien.

Только подойдя к столику, он увидел Элоизу.

Ce n'est que près de la table qu'il reconnut Éloïse.

Она была очаровательна в экстравагантном кожаном костюме с очень короткой юбкой, вся обвешанная цепочками.

Elle était ravissante, extravagante dans un ensemble de cuir très court, couverte de chaînes.

Она улыбнулась Жилю без всякого смущения, бросила на Натали одобрительный взгляд и представила им какого-то рослого подвыпившего американца

Elle lui sourit sans réticence, jeta un coup d'œil approbateur à Nathalie, présenta un grand Américain légèrement saoul

- есть женщины, которые обожают знакомить всех со своим официальным любовником.

comme certaines femmes ont l'habitude de présenter leur amant en titre.

Жан, улыбаясь, встал, усадил рядом с собой Натали.

Jean souriait, se levait, faisait asseoir Nathalie près de lui.

Жиль не сомневался, что сейчас у них пойдет разговор о пьесе (Жан любил беседы такого рода) и, значит, все будет хорошо.

Elle allait sûrement lui parler de la pièce, Jean aimait ce genre de conversation, tout allait bien.

А он, Жиль, может немного разойтись, вновь почувствовать себя холостяком.

Il allait pouvoir faire un peu le jeune homme.

Американец обхватил его за плечи и все пытался под грохот музыки что-то сказать, но Жиль не понимал.

L'Américain l'avait pris par les épaules et essayait dans le bruit de la musique de lui dire quelque chose qu'il n'arrivait pas à comprendre.

– Элоиз и вы… Before? Yes?

– Éloïse et vous...? Before? Yes?

Он, смеясь, тыкал указательным пальцем то в Элоизу, то в Жиля.

Il tendait son index vers Éloïse et Gilles tour à tour, en riant.

Наконец тот понял и засмеялся: – Yes, it is me.

Il comprit, se mit à rire aussi: – Yes. It's me.

Встретив взгляд Натали, Жиль улыбнулся ей.

Il croisa le regard de Nathalie, sourit.

В сущности, ему было лестно, что она познакомилась с Элоизой, да к тому же Элоиза сегодня в прекрасной форме,

Au fond il était assez fier qu'elle connût Éloïse, une Éloïse dans une forme pareille surtout.

– право, это было для него лестно.

C'était plutôt flatteur pour lui.

Да и для Натали тоже.

Et pour elle.

– Да-да, это он причинил мне столько страданий!-кричала Элоиза, перекрывая галдеж.

– C'est lui qui m'a fait souffrir, criait Éloïse dans le tumulte.

– Bad guy***,-сказал американец, встряхивая Жиля за плечи.

– Bad guy, dit l'Américain en secouant Gilles.

– А теперь вы есть одна?

Et maintenant, vous tout seul?

– Нет, – орал Жиль, стараясь перекричать грохот музыки.– Я люблю вот эту даму.

– Non, hurla Gilles – car la musique empirait –, j'aime cette dame.

– Которую?

– Laquelle?

Жиль указал пальцем на Натали и, хотя заметил на ее лице мимолетную тень ужаса, не обратил на это внимания.

Il montra Nathalie du doigt, remarqua son expression légèrement horrifiée et ne s'y attarda pas.

Она, конечно, поняла, о чем он говорил с американцем, – ну и что же?

Elle avait compris ce qu'ils disaient, et alors?

– Он сказал славному симпатичному малому, что любит ее.

Il disait qu'il l'aimait à un brave garçon sympathique.

Что тут плохого!

Ce n'était pas de l'indiscrétion,

Он ведь говорил без церемоний, в теплой ночной пустяковой беседе.

c'était une sorte de familiarité, de chaleur nocturne sans importance.

Он выпил залпом большой стакан шотландского виски.

Il avala un grand verre de scotch.

После такой скучищи имеет же он право встряхнуться?

Après cette soirée, il avait bien le droit de se détendre, après tout.

Вполне заслуженное право.

Il ne l'avait pas volé.

– Понравилась тебе пьеса?-спросил Жан.

– Tu as aimé la pièce? disait Jean.

– Безумно! Бе-зум-но!

– Adoré, dit-il, j'ai a-do-ré.

Жан расхохотался и заговорил с Натали.

Jean se mit à rire, se retourna vers Nathalie.

Жилю было удивительно весело, он чувствовал, что его не в чем упрекнуть, что он ни за что не в ответе.

Gilles se sentait tout gai, irréprochable, irresponsable.

Как славно кончался этот нудный вечер.

Cette soirée si assommante finissait bien.

– Ты мог бы потанцевать со мной в память о добром старом времени, – сказала Элоиза.

– Tu pourrais me faire danser, dit Éloïse, en souvenir du bon vieux temps.

Жиль не любил и не умел танцевать, но что за важность?

Il dansait mal et n'aimait pas ça mais qu'importait.

Не успев опомниться, он очутился на пятачке для танцев и смело принялся топтаться среди почти неподвижных танцоров.

Il se retrouva en train d'accomplir de longues glissades sur la piste, au milieu d'une foule plutôt sadique.

Мужчины пристально смотрели на Элоизу, привлекавшую всеобщее внимание своим костюмом подруги Тарзана.

Les hommes regardaient beaucoup Éloïse, dans sa tenue de femme de Tarzan.

– Боже мой! – возмутилась она. – Ты все так же плохо танцуешь, Жиль!

– Mon Dieu, dit-elle, tu te débrouilles toujours aussi mal pour danser.

Он только засмеялся в ответ.

Il rit sans répondre.

Он узнавал ее духи, ему было приятно видеть эту женщину – очередную веху на его пути.

Il reconnaissait son parfum, c'était agréable toutes ces femmes posées dans la vie comme des jalons.

– А как насчет всего прочего? –опять заговорила она.

– Et pour le reste? reprit-elle.

– Какая ты стала бесстыдница!

– Tu es devenue bien effrontée, dit-il.

Не могу же я тебе тут ответить.

Mais je ne peux pas te répondre ici.

А почему бы и нет, в конце концов?

Pourquoi pas après tout?

Было бы любопытно опять закрутить роман с этой новой Элоизой. Новая Элоиза!

Ce serait amusant de refaire l'amour un jour avec cette nouvelle Éloïse.

Забавная игра слов. Он сказал ей об этом, но она, очевидно, не поняла.

C'était un rudement bon jeu de mots, il le lui dit mais elle ne sembla pas comprendre.

Натали сразу поняла бы, Натали – образованная женщина.

Nathalie comprendrait, elle, Nathalie était cultivée.

И тут он увидел ее – она промелькнула мимо него в объятиях американца: тот немного спотыкался, а ей, по-видимому, было просто скучно.

D'ailleurs, elle passait près de lui, dans les bras de l'Américain, qui trébuchait un peu, elle semblait plutôt ennuyée.

«Да развеселись же ты, – подумал он с какой-то яростью.– Развеселись!»

«Mais amuse-toi, pensait-il avec une sorte de rage, amuse-toi donc.»

Жиль и Элоиза вернулись на свои места, а Натали все еще танцевала с американцем.

Ils regagnèrent leurs places les premiers, Nathalie et l'Américain dansaient encore.

– Твоей Натали, кажется, невесело,– заметила Элоиза.

– Ton amie n'a pas l'air de s'amuser, dit Éloïse.

– Должно быть, твой дружок ей все ноги оттоптал,– ответил Жиль.

– Ton petit ami doit lui écraser les pieds, dit Gilles.

– Он очень славный,-сказала Элоиза.

– Il est bien gentil, dit Éloïse.

«А ведь два месяца назад она никогда не сказала бы о мужчине, что он „славный“,-подумал Жиль.

«Il y a deux mois, elle n'aurait pas dit d'un homme qu'il était "gentil", pensa Gilles.

-Должно быть, со мной она считала, что все мужчины злые».

Elle a dû découvrir les hommes méchants avec moi.»

И внезапно пьяная сентиментальность нахлынула на него.

Une sentimentalité subite l'envahissait, avec l'alcool:

– Скажи мне, что ты счастлива, Элоиза.

– Dis-moi que tu es heureuse, Éloïse.

– Если тебе это доставит удовольствие, пожалуйста, – сухо ответила она и отвернулась.

– Si ça te fait plaisir, dit-elle sèchement et elle détourna la tête.

В это мгновение перед его глазами проскользнул склоненный, почти скорбный профиль Натали, и Жиль осушил еще один стакан.

Au même moment, le profil incliné, presque douloureux de Nathalie passa devant ses yeux et il avala un autre verre.

«Да что там! Все женщины одинаковы – никогда не чувствуют себя счастливыми.

Les femmes étaient toutes les mêmes, jamais heureuses.

И всегда виноваты мы.

Et c'était toujours votre faute.

Только с приятелями и можно отвести душу». И он лукаво перемигнулся с Жаном.

Il n'y avait que les copains décidément et il jeta un clin d'œil complice à Jean qui le lui rendit.

Возвратилась Натали, и он поднялся.

Nathalie revenait et il se leva.

Она нерешительно посмотрела на него: – Ты не устал?

Elle le regarda avec une sorte d'hésitation: – Tu n'es pas fatigué?

Ну вот, теперь ей домой захотелось, как раз в ту минуту, когда он развеселился, когда только-только начал веселиться!..

Et maintenant elle voulait rentrer, au moment précis où il s'amusait, où il commençait enfin à s'amuser!...

– Нет, – ответил он.

– Non, dit-il.

– Пойдем потанцуем.

Viens danser.

К счастью, заиграли медленный фокстрот, старый медленный фокстрот, как тогда, летом.

Par chance, c'était un slow, un vieux slow de l'été.

Сразу вспомнился бал на свежем воздухе в окрестностях Лиможа, как он вырвал у Натали согласие на этот танец, как приревновал ее тогда к родному брату.

Il se rappela soudain le bal en plein air chez les gens près de Limoges, cette danse qu'il avait arrachée à Nathalie lorsqu'il était si jaloux de son frère.

И эти безумные поцелуи, которыми они тайком обменялись, укрывшись за деревом…

Et ces baisers fous, furtifs qu'ils avaient échangés derrière un arbre...

Натали… Сейчас она плавно покачивалась, прижавшись к нему, он желал ее, он любил ее, свою провинциалочку синий чулок, любил свою сумасшедшую.

Nathalie. Elle oscillait doucement contre lui, il avait envie d'elle, il l'aimait, sa provinciale, son bas-bleu, sa folle.

Он наклонился и зашептал ей на ухо, и она положила голову ему на плечо.

Il se pencha, le lui chuchota à l'oreille et elle mit la tête sur son épaule.

И уже не было ни приятелей, ни бывшей любовницы, ни сообщников – была только она.

Il n'y avait plus d'amis, d'ex-maîtresse, de complices, il n'y avait plus qu'elle.

А потом, гораздо позднее, уже на рассвете, они наконец вынырнули из этой ночи, и Натали пришлось самой сесть за руль и вести машину.

Beaucoup plus tard, ils émergèrent dans le petit matin et Nathalie dut prendre le volant de la voiture.

Жиль едва держался на ногах, но говорил без умолку, пытался выразить свои смутные и смелые мысли.

Il tenait à peine debout, mais il débordait de mots, d'idées confuses et fortes à la fois.

Он понимает, что произошло.

Il savait ce qu'il se passait entre eux, en fait.

Пока он был болен, пока она заботилась о нем, как о ребенке, он чувствовал себя цельным, собранным, полноценным благодаря ее любви.

Tant qu'il avait été malade, qu'elle s'était occupée de lui comme d'un enfant, il s'était senti entier, rassemblé complet dans cet amour.

А теперь, когда он в свою очередь должен был заботиться о ней, защитить ее, он чувствовал свою противоречивость, раздвоенность:

Maintenant qu'il devait à son tour s'occuper d'elle, la défendre, il se sentait dissocié, coupé en deux:

с одной стороны, он – прежний Жиль, а с другой – Жиль, влюбленный в Натали.

d'une part lui, l'ancien Gilles, de l'autre, Gilles amoureux de Nathalie.

Все это он объяснял ей заплетающимся языком, пока она укладывала его в постель, но она ни слова не отвечала.

Il lui expliqua tout cela d'une voix pâteuse pendant qu'elle le couchait mais elle ne lui répondit pas.

Утром, чуть свет, его разбудил посыльный из цветочного магазина, явившийся с огромным букетом цветов, и Натали, позевывая, рассказала, как американец всю ночь уговаривал ее выйти за него замуж.

Le lendemain il fut réveillé à l'aube par un fleuriste muni d'une immense gerbe de fleurs et Nathalie, en bâillant, lui raconta que l'Américain l'avait demandée en mariage toute la nuit.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

CHAPITRE VI

Жиль переживал свою досаду целый день.

Il rumina sa rancune toute la journée.

В конце концов, он все время играет при этой женщине глупейшую роль.

Finalement, avec cette femme, il avait toujours un rôle d'idiot.

Он ничего не понимает в театре, не очень-то разбирается в литературе, лишен художественного чутья, ему нередко случается сморозить глупость даже в тех вопросах, которые считаются его специальностью, а она незаметно старается его спасти.

Il ne comprenait rien au théâtre, pas grand-chose à la littérature, rien au bon goût et quand par hasard il faisait le jobard sur ce qu'il croyait être son propre terrain, elle le doublait en cachette.

Как она, наверное, смеялась, видя его ухаживания за Элоизой, за этой несчастной Элоизой, которую богатый любовник (должно быть, у него губа не дура) готов сию же минуту бросить ради Натали.

Elle avait dû bien rire de le voir faire la cour à la pauvre Éloïse, cette Éloïse que son riche amant, pas fou, était prêt à quitter à la seconde même, pour elle, Nathalie.

Конечно, в Натали, при всей ее образованности и безупречных манерах, есть изюминка; даже пьяный американец и тот это почуял.

Car elle avait quelque chose, derrière sa bonne tenue implacable, quelque chose de parfaitement femelle que cet Américain, à travers son alcool, avait parfaitement senti.

Когда Жиль запер за посыльным дверь и вернулся в спальню, держа с глупейшим видом огромный букет, Натали, не объясняя в чем дело, принялась хохотать.

Quand Gilles était rentré dans leur chambre, ce matin, tenant le bouquet avec une tête parfaite d'abruti, elle avait éclaté de rire avant de lui expliquer les choses.

А он с минуту сидел на краю постели и бормотал: «Ну и ну! Ну и ну!»

Et il était resté un moment sur le lit, à marmonner «ça alors, ça alors»

– пока она не взяла у него из рук цветы и не поцеловала его.

jusqu'à l'instant où elle lui avait enlevé le bouquet des mains en riant et s'était levée pour l'embrasser.

– А что ты ему ответила?

– Mais que lui as-tu dit?

– Что это очень любезно с его стороны, но я люблю другого.

– Qu'il était très aimable mais que je tenais à quelqu'un d'autre.

Я, правда, забыла показать на тебя пальцем,-вскользь добавила она.

J'ai oublié de te montrer du doigt, ajouta-t-elle nonchalamment.

– Все-таки он порядочный нахал,– заметил Жиль.

– Il a un certain toupet, dit Gilles, essayant de rire.

Он был уязвлен.

Mais il était vexé.

Рядом с нею он всегда будет в проигрыше.

Il n'aurait jamais le beau rôle avec elle, voilà tout.

Разумеется, она его любит, но ведь в чем-то самом главном она неизмеримо сильнее его.

Bien sûr, elle l'aimait, mais elle était fondamentalement plus forte que lui.

У него мелькнула мысль, что, несомненно, это и спасло его три месяца назад, и вместе с тем он ломал себе голову, как бы доказать ей обратное.

Il pensa une seconde que c'était sans doute cela qui l'avait sauvé, lui, trois mois plus tôt, mais en même temps, il cherchait un moyen de lui prouver le contraire.

Если поразмыслить хорошенько, то с самого начала их связи инициатива во всем исходила от нее.

En y réfléchissant, c'était elle qui dès le début de leur liaison avait pris toutes les initiatives.

Он же сделал только одно – ускорил их отъезд.

La seule chose qu'il avait faite avait été d'accélérer leur départ.

А так – ведь это она его выбрала, соблазнила и добилась того, что они теперь вместе.

C'était elle qui l'avait choisi, séduit et amené à vivre avec elle.

И конечно, если дать ей волю, вскоре вся их жизнь пойдет по ее указке.

Et c'est elle qui dicterait complètement leur mode de vie dans quelque temps, s'il la laissait faire.

Доказательство – вчерашний вечер.

Témoin, la soirée d'hier.

Правда, за два месяца ему впервые пришлось по ее милости нести такую тяжелую повинность, как вчера, но ведь, как говорится, лиха беда начало.

Bien sûr, c'était la première fois en deux mois qu'elle lui imposait une corvée mais il fallait bien un début à tout.

Из человека униженного он превращался постепенно в человека скованного.

D'homme vexé, il se transformait en homme enchaîné.

Работалось ему в тот день плохо, настроение было ужасное, и он решил навестить Жильду.

Il travailla mal, fut d'une humeur exécrable et décida d'aller voir Gilda.

Со времени своего возвращения он ни разу не заглянул к ней, что было не очень-то деликатно с его стороны, тем более что Жильда обладала двумя огромными достоинствами: во-первых, она всегда была на стороне мужчин, во-вторых, она умела молчать.

Il n'était même pas passé lui dire bonjour depuis son retour, ce n'était pas gentil et de plus Gilda avait deux qualités énormes: d'abord, elle était toujours du côté des hommes, ensuite elle savait se taire.

В шесть часов он уже был у нее и, едва переступив порог, вспомнил, какой ужасный вечер провел тут весной, ожидая какую-то женщину, которой он в конце концов даже не отворил дверь.

A 6 heures, il était chez elle et il se souvint, dès l'entrée, de la soirée affreuse qu'il avait passée là, un soir de printemps, à attendre une femme à qui, finalement, il n'avait pas ouvert.

Это было еще «до Натали», и, разумеется, здесь он должен о ней молчать.

C'était «avant Nathalie», il s'en rendit compte et un instant il faillit se taire.

Натали – это его тайна, она его жена, и он не должен болтать о ней ни с кем, иначе это будет подло, и этого она наверняка ему не простит.

Nathalie était son secret, sa femme, il ne devait parler d'elle à personne, c'était infâme et c'était sans doute une des rares choses qu'elle ne lui pardonnerait jamais.

Но он уже сидел в глубоком красном кресле со стаканом ледяного виски в руке, а напротив сидела внимательная и дружелюбная, любопытная женщина, сообщница былых его сумасбродств.

Mais déjà il était assis dans le grand fauteuil rouge, un verre glacé entre les mains, et en face de lui cette femme amicale et curieuse, la vieille complice de ses folies passées.

Он чувствовал себя помолодевшим.

Il se sentait rajeunir.

В конце концов, любовное приключение – это любовное приключение, и только.

Après tout, une histoire d'amour, c'était une histoire d'amour.

– Ну как?-спросила Жильда.-Выглядишь ты прекрасно.

– Alors? dit Gilda. Tu as bonne mine, mon petit loup.

Ты, говорят, очень счастлив.

Il paraît que tu es très heureux?

– Очень,- вяло подтвердил он.

– Très, dit-il mollement.

Она, как всегда, была обо всем прекрасно осведомлена.

Elle était toujours renseignée.

– Так зачем же ты тогда сюда пришел? – и она засмеялась.

– Alors que fais-tu là? (Elle se mit à rire.)

-Мужчины приходят ко мне либо за любовью, либо чтобы пожаловаться.

Quand les hommes viennent me voir, c'est pour faire l'amour ou pour se plaindre.

Ты не очень-то похож на счастливого любовника.

Tu n'as pas l'air spécialement passionné.

В чем дело?

Alors?

– Это сложно,– начал Жиль.

– C'est compliqué, commença-t-il...

И он заговорил.

Il parla.

Говорил долго, чуть подтасовывая факты к своей выгоде, хотя и ненавидел себя за это.

Il parlait, il changeait un peu les faits, à son avantage, et se détestait de le faire.

К концу рассказа он совсем расстроился.

Il était parfaitement déprimé en finissant.

Она слушала молча, прищурив глаза, курила сигарету за сигаретой, и выражение лица у нее было как у хиромантки – у нее часто бывало такое выражение.

Elle l'avait écouté sans mot dire, les yeux plissés, fumant cigarette sur cigarette, avec ce qu'il appelait en lui-même sa tête de chiromancienne.

Когда он умолк, она встала, прошлась по комнате, слегка покачивая бедрами, потом снова села в кресло и пристально посмотрела на него.

Elle se leva quand il se fut tu, fit trois pas dans la pièce, en bougeant légèrement les hanches, et revint s'asseoir, le fixa.

В общем, все это было довольно смешно, и Жиль уже раскаивался, что пришел к ней.

Finalement elle était assez ridicule et il se demanda ce qu'il faisait là.

Она заметила лукавую искорку в его взгляде и рассердилась.

Elle surprit l'éclair de malice dans son regard et s'énerva:

– Если я верно поняла, мадам забрала тебя в руки и ты не знаешь, как вырваться.

– Si je comprends bien, une femme t'a mis le grappin dessus et tu n'arrives pas à t'en sortir?

Жиль возмутился. – Вовсе нет, – сказал он.

Une vague de fureur saisit Gilles: – Ce n'est pas ça, dit-il.

– Я забыл главное.

J'ai oublié le principal.

Я не сказал тебе самого главного…

Je ne t'ai pas dit le principal.

А главным была горячая страсть Натали, ямка на шее Натали, куда он утыкался лицом, засыпая, непрестанная нежность Натали, глубокая ее правдивость и его безграничное доверие к ней.

Le principal, c'était la chaleur de Nathalie, le creux de son cou lorsqu'il s'endormait, sa tendresse incessante, sa parfaite loyauté, la confiance éperdue qu'il avait en elle.

Все то, что Жильда, роскошная полупроститутка, с ее дешевой развращенностью, уже давно разучилась понимать.

Tout ce que cette demi-putain de luxe avec ses perversions à la noix ne pouvait plus savoir.

Но зачем же тогда он здесь?

Mais alors que faisait-il donc là?

– А что же главное?

– C'est quoi, le principal?

Втюрился ты в нее, что ли?

Tu l'as dans la peau, quoi?

Но он уже вскочил и, заикаясь – не то от гнева, не то от стыда,– забормотал, с трудом выговаривая слова:

Il s'était levé déjà, il balbutiait, de colère ou de honte, il ne savait plus.

– Я плохо тебе объяснил… Забудем это.

– Je me suis mal expliqué, dit-il péniblement. Oublie tout ça.

Извини меня.

Excuse-moi.

– Ну когда она вернется к своему мировому судье, приходи ко мне,– сказала она.

– Quand elle sera repartie vers son juge de paix, tu reviendras me voir, dit-elle.

– Я всегда дома, ты ведь знаешь.

Je suis toujours là, tu sais.

«Да,-думал он с ненавистью,-ты всегда дома.

«Oui, pensa-t-il avec haine, tu es toujours là.

И ты всегда рада любой подлости, любой гнусности и прихотям своих приятелей.

Tu seras toujours là pour les lâchetés, les saloperies, les envies de tes hommes.

Ты из той породы женщин, с которыми мужчина как будто все в жизни забывает, а на самом деле просто захлебывается во всякой мерзости».

Tu es de ce genre de femmes qui sont censées vous faire tout oublier de la vie à force de vous mettre le nez dedans.»

Уже подойдя к двери, он обернулся.

Il était à la porte déjà, il se retourna:

– Вовсе она не забрала меня в руки, как ты говоришь, я сам к ней прицепился.

– Ce n'est pas elle qui a mis le grappin sur moi, comme tu dis, c'est moi qui me suis accroché à elle.

– Ну тогда надо было рассказывать о ней по-другому,– смеясь, заметила Жильда и заперла, за ним дверь.

– Alors il fallait me faire un autre récit, dit-elle en riant, et elle referma la porte.

Очутившись на лестнице, он почувствовал, что его трясет от негодования, но и сам не знал, на кого он злится.

Il tremblait de colère dans l'escalier mais il ne savait pas bien contre qui.

Как бешеный, он промчался через весь Париж, поставил куда-то машину, бегом поднялся по лестнице.

Il traversa Paris à toute vitesse, se rangea n'importe où, grimpa l'escalier en courant.

Но, подойдя к своей квартире, он услышал смех Натали и мужской голос.

Mais derrière la porte, il entendit le rire de Nathalie et une voix d'homme.

Тяжело дыша, он остановился.

Il respira profondément.

«Если это американец, набью ему морду – и вся недолга.

Si c'était l'Américain, il lui casserait la figure,

Это пойдет на пользу и мне, и ему, обоим сразу».

ça leur ferait le plus grand bien, à lui, à l'Américain, à tous les deux.

И вместо того, чтобы отпереть дверь своим ключом, он позвонил, находя, что так будет приличнее.

Au lieu de prendre sa clef, il sonna, trouvant quelque chose d'élégant à cet acte.

Однако Натали открыла дверь, звонко смеясь.

Mais le rire de Nathalie durait quand elle lui ouvrit la porte.

– Угадай, кто у нас!-сказала она.

– Devine qui est là, dit-elle.

В дверях гостиной стоял ее брат и улыбался.

Son frère était debout à l'entrée du living-room, il souriait.

Вероятно, у Жиля было очень странное выражение лица, потому что Натали спросила: – А ты думал кто?

L'expression de Gilles devait être bizarre car Nathalie questionna: – Mais qui croyais-tu que c'était?

– Не знаю,-пробормотал он.-Здравствуйте, Пьер.

– Je ne sais pas, dit-il. Bonjour Pierre.

– Ты думал – это Уолтер?

– Tu croyais que c'était Walter?

– Уолтер?

– Walter?

– Ну, тот вчерашний американец.

– L'Américain d'hier soir.

Я как раз рассказывала Пьеру про него…

J'en parlais justement à Pierre et...

И, смеясь до слез, она упала в кресло.

Et elle tomba dans un fauteuil, pleurant de rire.

Брат стоял возле нее и тоже смеялся, и Жилем овладело ощущение счастья.

Son frère était près d'elle, il riait aussi et une sorte de bonheur gagnait Gilles.

Брат и сестра смеялись заразительно, как дети, в них чувствовалось что-то ребячливое и искреннее, и оба были такие красивые, что на них приятно было смотреть.

Ils étaient là comme deux enfants, puérils et honnêtes, ils étaient charmants à voir et rassurants.

Нормальные люди. Значит, еще существуют на свете нормальные люди.

Des gens normaux, il existait encore des gens normaux.

Жиль рухнул в кресло, измученный и довольный.

Il se laissa tomber dans un fauteuil, épuisé et content.

Он у себя дома, в своей семье, после того, как из-за своего дурацкого характера так по-дурацки провел день.

Il était chez lui, en famille, après une journée d'imbécile due à son caractère d'imbécile.

– Когда вы приехали, Пьер?

– Depuis quand êtes-vous là?

– Сегодня утром.

– Ce matin.

У меня оказалось два свободных дня, а мне очень захотелось увидеть Натали.

J'avais deux jours libres et envie de voir Nathalie.

Мне ее писем недостаточно.

Ses lettres ne me suffisaient pas.

Так она, значит, часто писала брату?

Elle écrivait souvent à son frère?

Между посещениями музеев?

Entre deux musées?

А что она вообще делает целыми днями?

Que faisait-elle de ses journées, en somme?

Он всегда рассказывал ей, возвратившись с работы, как у него прошел день; они, как сумасшедшие, спорили о политике, говорили о газете, о знакомых,

Il lui racontait tout des siennes, en rentrant, ils discutaient politique comme des fous, et du journal et des amis, jamais de sa vie quotidienne à elle.

но она никогда ему ничего не рассказывала о себе, говорила только о своей любви к нему.

Elle ne lui avait jamais parlé de rien, au fond, de rien de sa vie, sauf de son amour pour lui.

Что же она могла писать брату?

Que pouvait-elle bien écrire à son frère:

«Я счастлива… Я скучаю… Жиль очень хороший… Жиль не очень хороший…»

«Je suis heureuse... je m'ennuie... Gilles est gentil... Gilles n'est pas gentil...»?

Он бросил взгляд на Пьера, пытаясь прочесть на его лице отзвуки этих писем, но ничего не увидел.

Il jeta un coup d'œil à Pierre, essayant de voir un reflet de ces lettres dans son expression, mais il ne vit rien.

Ласковое любопытство - и только.

Une curiosité affectueuse, sans plus.

Нет, она, наверное, одинаково таится и от него и от брата.

Non, elle devait être aussi secrète avec l'un qu'avec l'autre.

Он вспомнил о том, что говорил о ней, сидя целый час у Жильды, и ему стало стыдно.

Il pensa à cette heure passée chez Gilda et la honte l'envahit.

– Я вижу, вам и выпить нечего,– торопливо сказал он.

– Vous n'avez rien à boire? dit-il précipitamment.

– Натали совсем не хозяйка.

Nathalie est une maîtresse de maison déplorable.

– Натали всюду чувствует себя гостьей,-отозвался брат.

– Nathalie s'est toujours considérée invitée partout, dit Pierre.

– Тут уж она ничего не может с собой поделать.

Elle n'y peut rien.

-Он весело улыбался.

Il souriait.

Натали побежала к холодильнику, мужчины остались одни.

Nathalie cinglait vers le Frigidaire et ils restèrent seuls, quelques instants.

– Судя по ее виду, моя сестра счастлива,-сказал Пьер.

– Ma sœur a l'air heureuse, dit Pierre.

Говорил он спокойно, но в его голосе звучала все та же нотка угрозы.

Il parlait tranquillement mais il y avait toujours cette même note de menace dans sa voix.

Как в тот знаменательный вечер в Лиможе.

La même qu'à Limoges, ce fameux soir.

В общем, он выступал в роли «благородного брата», и это немного раздражало Жиля.

Ce côté «frère noble» agaça un peu Gilles.

– Надеюсь, она действительно счастлива,– сказал он.

– Je l'espère, dit-il.

– Буду очень рад, если я ошибся в своих опасениях,– миролюбиво продолжал Пьер.

– Je serais bien content de m'être trompé, reprit l'autre paisiblement.

-А как мне стало тоскливо в Лиможе без нее!

En tout cas, Limoges est sinistre sans elle.

– Огорчен за вас,-сказал Жиль.

– J'en suis désolé, dit Gilles.

-Но мне было бы так же тоскливо без нее в Париже.

Mais Paris le serait aussi pour moi.

– Вот это главное.

– C'est le principal.

В сущности, только это мне и хотелось узнать.

En fait, c'est tout ce que je voulais savoir.

– Она вам не писала об этом?

– Elle ne vous a pas écrit?

Пьер засмеялся: – Натали не любит говорить о своих чувствах.

Pierre se mit à rire: – Nathalie ne parle jamais de ses sentiments.

Вам-то следовало бы это знать.

Vous devriez le savoir.

Неумело держа поднос, вошла Натали, и Пьер тотчас вскочил ей навстречу, спеша освободить ее от ноши.

Elle rentrait avec un plateau, l'air empêtré et Pierre se leva d'un bond, l'en débarrassa.

Да, Натали, вероятно, всю жизнь оберегали, всю жизнь любили, и, должно быть, Жиль, с его нервозностью избалованного ребенка, зачастую внушал ей страх.

Oui, elle avait dû être protégée toute sa vie, aimée toute la vie et elle devait avoir peur souvent avec lui et ses nervosités d'enfant gâté.

Между нею и братом была глубокая взаимная любовь, взаимная привязанность, множество воспоминаний обо всем, что они сделали друг другу хорошего - просто так, по велению сердца,

Il y avait entre elle et son frère une sorte de réciprocité, de gratitude mutuelle, le souvenir de mille bontés données et reçues, de mille gratuités

и Жилю вдруг захотелось, чтоб и у него в жизни было так же.

et Gilles souhaita soudainement avoir déjà connu cela aussi dans sa vie.

И он вдруг вспомнил, что у них с сестрой не было душевной близости, если не считать ее материнской к нему привязанности,

Mais il ne se rappelait avec sa sœur que de rapports un peu niais et unilatéraux,

а его отношения с другими женщинами сводились к подспудным безрадостным битвам, прерывавшимся недолгими минутами счастья, но неизменно заканчивавшимся либо победой с привкусом поражения, либо просто поражением.

et avec les femmes en général que de sourds et tristes combats, parsemés d'instants de bonheur, mais toujours clos par des victoires au goût de défaite ou des défaites tout court.

Он вдруг почувствовал усталость, оттого что перепил вчера; таким он себя не любил.

Il était las, il avait trop bu la veille, il ne s'aimait pas.

– А почему бы вам не поужинать где-нибудь вдвоем? – сказал он.

– Pourquoi ne dîneriez-vous pas tous les deux? dit-il.

– Так вам будет спокойнее.

Vous seriez plus tranquilles.

А я пораньше лягу.

Et moi, je me coucherai tôt.

Я совсем расклеился – слишком много вчера выпил.

Je suis fourbu, j'ai trop bu hier soir.

Он ждал возражений, но Натали просияла: – А тебе не будет скучно?

Il s'attendait à des protestations mais Nathalie eut l'air enchanté: – Ça ne t'ennuie pas?

Мы с Пьером так давно не, виделись. ..

Je n'ai pas vu Pierre depuis si longtemps...

– Вы, правда, не против?-спросил Пьер.

– Vraiment? dit Pierre.

«Бедняжка Натали – думал Жиль,– ты так давно не видела приличных людей.

«Pauvre Nathalie, pensait Gilles, tu n'as vu personne de convenable depuis si longtemps.

Ну в самом деле, кого ты видела?

Au fait qui as-tu vu?

Пропащего Никола.

Nicolas qui est perdu à jamais,

Жана, который ревнует меня к тебе, твою злосчастную подругу, весьма унылую особу,

Jean qui est jaloux de toi, ta malheureuse amie qui doit être amère,

а с восьми часов вечера и до утра видела меня – жалкое существо, которое ты, моя сумасбродка, любишь».

et entre 8 heures du soir et le matin, le triste sire que je suis et que tu as la folie d'aimer.»

Он замотал головой. – Нет, нисколько, наоборот.

Il secoua la tête: – Non, vraiment.

Ступайте поужинайте без меня.

Allez dîner sans moi.

Если я еще не засну к вашему возвращению, мы вместе выпьем по чашечке липового чаю.

Si je ne dors pas, je prendrai un tilleul avec vous à votre retour.

Когда они ушли, он включил было телевизор, но тут же выключил его, съел ломоть ветчины, стоя у холодильника, и лег в постель.

Quand ils furent partis, il alluma la télévision, l'éteignit très vite, avala un morceau de jambon debout près du Frigidaire et se mit au lit.

У него был превосходный детективный роман, большая бутылка минеральной воды под рукой, сигареты, а по радио передавали очень хороший концерт.

Il avait un excellent policier à lire, une grande bouteille d'Évian près de lui, des cigarettes, et un très beau concert à la radio.

Время от времени человеку не мешает побыть в одиночестве – это имеет свою прелесть.

La solitude avait bien ses charmes de temps en temps.

В сущности, он всегда был одинок, добрый, старый, одинокий волк, и, умилившись этому своему образу, Жиль уснул, не погасив свет.

Au fond il avait toujours été un solitaire, un bon vieux loup solitaire et c'est en ronronnant un peu sur cette image de lui-même qu'il s'endormit, en pleine lumière.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

CHAPITRE VII

Время шло, и Натали решила поступить на работу.

Le temps passant, Nathalie décida de travailler.

Она сообщила Жилю, что нашла себе очень хорошее место в туристическом агентстве с приличным, кажется, жалованьем, которое поможет им сводить концы с концами, что было зачастую нелегко.

Elle déclara à Gilles qu'elle avait trouvé une place très agréable dans une agence de voyages, qu'elle serait plutôt bien payée et que ça leur permettrait de faire face à des fins de mois qui étaient souvent difficiles.

Жиль сначала засмеялся: ему стало досадно, что она устроилась без его содействия, и забавно было вообразить себе Натали за конторским столом.

Il commença par rire, mi-agacé qu'elle se fût débrouillée sans lui, mi-amusé à l'idée de Nathalie derrière un bureau.

– Разве ты уже успела осмотреть все музеи?

– Aurais-tu épuisé les musées?

Что это на тебя нашло?

Qu'est-ce qui te prend?

– Я целыми днями ничего не делаю,-ответила она,-так со-всем отупеешь.

– Je n'ai rien à faire de la journée, dit-elle, c'est débilitant.

– А что ты делала в Лиможе?

– Et que faisais-tu à Limoges?

– В Лиможе у меня было благотворительное общество,– спокойно ответила она.

– A Limoges, j'avais mes œuvres, dit-elle calmement.

Он расхохотался.

Il éclata de rire.

Вот сумасшедшая!

Cette femme était folle.

– Я понимаю, это кажется нелепым,– заметила она,– но знаешь, я многим помогала…

– Je sais que ça a l'air stupide, dit-elle, mais tu sais, je rendais service à beaucoup de gens...

– И все-таки… Ты – в роли дамы-благотворительницы…

– Quand même, dit-il, toi, en dame d'œuvres...

Ты же целые дни проводила со мной.

tu passais tous tes après-midi dans mon lit.

– Так ведь это было летом,– возразила она.

– C'était l'été, dit-elle.

– А для бедняков самое тяжелое время – зима.

C'est en hiver que c'est très dur pour les gens pauvres.

Он изумленно уставился на нее.

Il la regardait, sidéré:

– Если я правильно понял, стоило мне приехать к сестре зимой, и мы бы с тобой не встретились?

– Si je comprends bien, si j'étais venu chez ma sœur en hiver, je ne t'aurais pas connue?

Она засмеялась, покраснела: – Да нет же… Не о том речь.

Elle hésita, rougit: – Si, dit-elle. Mais ce n'est pas la question.

В агентстве очень приятная работа, директор-очаровательный человек, приятель Пьера.

Cette agence est très agréable, le directeur est charmant, c'est un ami de Pierre.

И знаешь, так интересно разрабатывать маршруты для туристов..

Et puis c'est amusant de préparer des voyages pour les gens.

Я буду отправлять их в Перу, в Индию, в Нью-Йорк…

Je les enverrai au Pérou, aux Indes, à New York.

– Если ты собираешься работать из материальных соображений, то, по-моему, это идиотство,– сказал Жиль.

– Si tu fais ça pour des raisons matérielles, c'est idiot, dit-il.

– Можно просто поменьше тратить.

Il suffit que l'on fasse un peu attention.

А ведь совершенно очевидно было, что транжирил-то деньги он, причем сам не знал, куда они уходят.

Il était évident que c'était plutôt lui qui claquait l'argent, il ne savait pas comment d'ailleurs.

Приятели, бары, такси – деньги так и текли между пальцев.

Entre les amis, les bars, les taxis, l'argent lui filait entre les doigts.

И если Натали могла где-то бывать и одеваться, то этому она обязана была отнюдь не заработкам Жиля, а скорее тому, что ежемесячно получала из Лиможа сто тысяч по какой-то старой семейной ренте.

Et si Nathalie pouvait sortir, et s'habiller, elle le devait plus aux cent mille francs mensuels qu'elle recevait du Limousin, grâce à une vieille rente de famille, qu'à Gilles.

А тут еще Жиль купил ей к рождеству прелестную старинную брошь, за которую никак не мог расплатиться.

De plus, il lui avait acheté pour Noël un ravissant bijou ancien qu'il n'en finissait pas de payer.

Право, Натали пришла совсем неплохая мысль, но почему-то она очень раздражала Жиля.

Non, cette idée n'était pas mauvaise mais elle irritait Gilles sans raison précise.

– Нет, не из материальных соображений,-сказала она,– а потому, что меня это заинтересовало.

– Ce n'est pas pour des raisons matérielles, dit-elle, c'est que ça m'amuse.

Но если тебе это неприятно, я могу отказаться.

Mais si tu ne veux pas, je dis non.

– Делай как хочешь,– сказал он.

– Tu fais comme tu veux, dit-il.

– Кстати, о путешествиях – когда возвращается цветочник?

A propos de voyages, quand revient le fleuriste?

Дело в том, что фотограф-американец упорствовал.

Le nommé Walter en effet s'obstinait.

Он забрасывал Натали розами - вот почему Жиль дал ему такое прозвище – и нежными письмами.

Il inondait Nathalie de rosés – d'où le surnom que lui donnait Gilles – et de lettres tendres.

Ему пришлось отправиться в дальнюю поездку, и почти отовсюду он посылал Натали вполне безобидные открытки со спокойной уверенностью человека, решившего ждать хотя бы тридцать лет,

Il avait dû partir en voyage et envoyait des cartes postales paisibles d'un peu partout, avec la tranquillité de l'homme décidé à attendre, serait-ce trente ans,

– послания его то забавляли, то возмущали Жиля, смотря по настроению.

ce qui amusait Gilles ou l'exaspérait selon les jours.

Натали они трогали, и она это по своему обыкновению не скрывала, что, конечно, должно было успокаивать Жиля, но мешало им смеяться вместе над обожателем.

Nathalie, elle, était attendrie et ne s'en cachait nullement, à son habitude, ce qui était rassurant, bien sûr, mais les empêchait d'en rire ensemble.

Натали заявила, что во всяком искреннем чувстве, каково бы оно ни было, нет ничего смешного.

Elle avait déclaré en effet que toute passion, quelle qu'elle fût, n'avait rien de risible.

На эту тему она вела долгие разговоры с Гарнье, которого Жиль представил ей однажды,– тот все еще ждал выхода из колонии своего юного друга.

Elle avait même à ce sujet de longues conversations avec Garnier, que Gilles lui avait présenté un jour, lequel attendait toujours la sortie de prison de son petit jeune homme.

Кстати сказать, Гарнье все больше перекладывал работу на плечи Жиля, и зачастую Жиль, возвратившись домой, заставал там Гарнье.

Garnier d'ailleurs se déchargeait de plus en plus de son travail sur les épaules de Gilles et souvent, rentrant chez lui,

Уютно расположившись у камина, они с Натали увлеченно болтали.

il les trouvait au coin du feu bavardant avec passion.

Странный все-таки у нее вкус!

Nathalie avait quand même de drôles de goûts.

В компании пьяницы Никола и развратника Гарнье она становилась оживленной, веселой, тогда как общество Жана, человека интеллигентного, ее, по-видимому, тяготило.

Entre l'impuissant Nicolas et le pédéraste Garnier, elle redoublait de vivacité, de gaieté alors que la compagnie de Jean, pourtant intelligent, lui pesait visiblement.

«Ты не понимаешь, – возражала она, когда Жиль говорил ей об этом,– в них есть что-то непосредственное, искреннее, и это мне нравится».

«Tu ne comprends pas, disait-elle quand il lui en parlait, c'est quelque chose en eux de parfaitement innocent que j'aime.»

Жиль пожимал плечами: по его мнению, Никола и Гарнье – люди нудные, но он все же предпочитал, чтобы Натали интересовалась ими, а не американцем-цветочником.

Et il haussait les épaules, les jugeant plutôt ennuyeux mais les préférant, comme compagnie pour elle, au fleuriste américain.

Итак, Натали начала работать и зачастую вечерами заезжала за Жилем в газету.

Nathalie commença donc à travailler et souvent, le soir, elle passait chercher Gilles au journal.

Во всем мире люди все больше сходили с ума, между работниками газеты шли все более яростные споры, и Натали случалось часа по два проводить внизу, в баре, дожидаясь Жиля.

Le monde était de plus en plus fou, les discussions entre les responsables du journal de plus en plus violentes et il arrivait à Nathalie de passer une heure ou deux dans le bar en bas à attendre Gilles.

Она, конечно, никогда его не упрекала, даже сочувствовала ему, но мысль, что она сидит внизу и, жестоко скучая, ждет его, мучила Жиля.

Elle ne le lui reprochait jamais, bien sûr, elle le plaignait même, mais la pensée qu'elle était en bas, s'ennuyant forcément, tourmentait Gilles.

В конце концов они решили встречаться только «у себя дома».

Ils finirent par décider de se retrouver toujours «à la maison», directement.

И однажды он не пришел ночевать.

C'est ainsi qu'un soir, il ne rentra pas.

День выдался ужасный.

Il avait passé une journée épouvantable.

Мерзкий Тома, ужасный Тома перешел все границы подлости.

Le nommé Thomas, l'affreux Thomas, avait dépassé les bornes de l'odieux.

Потом Жиля вызвал к себе Фермон и устроил ему разнос:

Fairmont avait convoqué Gilles pour lui faire des reproches:

он, видите ли, находил статьи Жиля чересчур «академичными»,

il semblait que ses articles soient un peu trop «classiques»,

в них, по его мнению, отсутствовала сенсационность, которая нравится «читателю».

dénués de ce sensationnel qui plaisait «au lecteur».

Жиль представления не имел об этом пресловутом читателе, о котором ему прожужжали все уши, об этом неведомом часовом, охраняющем склады глупости,

Gilles ne connaissait pas ce fameux lecteur dont on lui rebattait les oreilles, cette sorte de soldat inconnu veillant sur la bêtise,

но, если бы этот охранитель попался ему в руки, Жиль с наслаждением задал бы ему хорошую трепку.

mais s'il l'avait tenu, il lui aurait passé une belle correction.

– Читателю,– говорил Фермон,– надо, конечно, давать объективную информацию, но тема должна его увлечь, даже взвинтить.

– «Le lecteur», disait Fairmont, doit être mis au courant objectivement bien sûr mais le lecteur doit se passionner, s'exciter même sur un sujet.

– А вы не находите, что сами факты, сама действительность уже достаточно взвинчивают читателя? – иронически спросил Жиль.

– Vous ne trouvez pas les faits suffisamment excitants? disait Gilles ironique.

– Всюду война, всюду…

Des guerres partout, des...

– Война взвинчивает читателя только в том случае, если она непосредственно его касается.

– Ce n'est excitant pour le lecteur que s'il se sent directement concerné.

– Она и касается,– в отчаянии сказал Жиль.

– Mais il l'est, disait Gilles exaspéré.

– Вы что же, хотите, чтобы я дал читателям адрес конторы по вербовке солдат для отправки во Вьетнам?

Voulez-vous que je leur donne l'adresse d'un bureau de recrutement pour le Viêtnam?

А неужели цифры кажутся вам недостаточно красноречивыми?

Les chiffres ne vous semblent pas suffisamment éloquents?

– Это вы недостаточно красноречивы.

Короче говоря, Жиль вышел от Фермона в бешенстве и принялся заново переделывать статью, а было уже шесть часов.

Bref, Gilles était sorti de là fou furieux, contraint de récrire complètement son article et il était 6 heures du soir.

Натолкнувшись на Гарнье, он попросил его предупредить Натали и, если возможно, повести ее куда-нибудь поужинать, что, по-видимому, обрадовало Гарнье,

Il était tombé sur Garnier, l'avait chargé d'aller prévenir Nathalie et si possible de l'emmener dîner, ce qui avait semblé ravir Garnier

а сам Жиль остался у себя в кабинете, сел за пишущую машинку, но мысли его были куда больше заняты обдумыванием запоздалых реплик в ответ на обвинения Фермона, чем злополучной статьей.

et il était resté seul dans son bureau, devant sa machine à écrire, beaucoup plus préoccupé des répliques à retardement qu'il inventait pour Fairmont que de cet article.

В редакции было безлюдно, и он расхаживал по всем комнатам, чувствуя глубочайшее отвращение к своему творению.

Le journal était désert à présent et il marchait de long en large, parfaitement écœuré par sa propre prose.

Зайдя в кабинет Жана, он обнаружил там бутылку шотландского виски и налил себе стакан, но, выпив, не почувствовал облегчения.

Il passa dans le bureau de Jean, dénicha la bouteille de scotch et s'en versa un grand verre, en vain.

До чего же ему осточертела эта проклятая газета, ничего он не добьется, будет прозябать здесь до конца своих дней, а Фермон совсем выживет из ума и все больше будет жучить его.

Il en avait assez de ce journal, il n'arriverait jamais à rien, il croupirait là jusqu'à la fin de ses jours, morigéné par un Fairmont de plus en plus gâteux.

Жиль Лантье постареет.

Il vieillirait,

Натали превратится в почтенную провинциалку, они, может быть, поженятся, и, может быть, у них пойдут дети; супруги Лантье купят себе машину, маленькую, благоустроенную ферму с телевизором.

Nathalie se transformerait en dame de province, ils se marieraient peut-être et ils auraient peut-être des enfants, ils s'achèteraient une voiture et une fermette aménagée avec la télévision.

Хорошо еще, если им удастся достигнуть такого благополучия.

Et encore, ils auraient bien de la chance d'en arriver là.

Все ужасно.

C'était effrayant.

Он, Жиль Лантье, способный на любую крайность, жаждущий объездить мир, он, кипучий Жиль, вот-вот загубит свою жизнь под игом хозяина и любовницы, и оба они еще смеют осуждать его…

Lui, Gilles, capable de tous les excès, désireux de tous les voyages, lui, Gilles le Jeune, était en train de perdre sa vie entre un patron et une maîtresse qui le jugeaient tous les deux.

Ну так вот, он больше не желает ни чтобы его осуждали, ни чтобы его прощали, ни чтобы его заковывали в какие бы то ни было рамки – будь то профессия или область чувств.

Eh bien, il ne voulait plus être jugé, ni pardonné ni même inclus dans n'importe quel système, qu'il soit professionnel ou sentimental.

Он хочет быть одиноким и свободным, как раньше.

Il voulait être seul et libre, comme avant.

Свободным, словно молодой пес, каким он был.

Comme le jeune chien qu'il avait été.

Прикладываясь к бутылке, он перебирал свои обиды и все больше разъярялся.

Il buvait directement à la bouteille, maintenant, il savourait sa rage.

Ах так! Они воображают, будто Жиль Лантье сидит и переписывает наново свое сочинение, будто школьник-двоечник, оставленный без обеда?

Ah, il était censé corriger ses pages comme un bon écolier en retenue,

Ах, так! Они воображают, будто он смиренно возвратится домой, к своей верной и благородной любовнице?!

ah, il était censé rentrer chez lui retrouver sa fidèle et loyale maîtresse,

Хорошо же, он им покажет!

eh bien, ils allaient voir.

Он надел плащ и ушел, оставив гореть все лампы.

Il prit son imperméable et sortit, laissant tout allumé.

По счетчику заплатит пресловутый «читатель».

Le fabuleux lecteur payerait la note.

Проснулся он в полдень в чьей-то незнакомой, вернее, слишком хорошо знакомой постели – в доме свиданий.

Il se réveilla à midi, dans un lit inconnu ou plutôt trop connu, un lit de maison de passe.

Рядом с ним храпела толстая черноволосая девица.

Une grosse fille brune ronflait à côté de lui.

Ему смутно вспомнились ночные кабаки на Монмартре, какая-то драка, физиономия полицейского,

Il revit confusément des boîtes de nuit à Montmartre, une bagarre, la tête d'un flic;

-слава богу, глупости он вытворял на правом берегу Сены.

Dieu merci, il avait fait ses imbécillités sur la rive droite.

У него даже голова не болела, только смертельно хотелось пить.

Il n'avait même pas mal à la tête, il était mort de soif.

Он встал и напился – пил и пил прямо из крана над эмалированной раковиной, премило украшавшей комнату.

Il se leva, but un litre d'eau au lavabo émaillé qui ornait gracieusement la chambre.

Потом подошел к окну, выходившему на какую-то незнакомую улочку.

Puis il alla à la fenêtre: elle donnait sur une petite rue inconnue.

И застонал про себя.

Il gémit un peu intérieurement.

Что же он все-таки натворил?

Qu'avait-il bien pu faire?

Он встряхнул спящую девицу, она что-то буркнула и, приоткрыв глаза, поглядела на него почти так же удивленно, как и он на нее.

Il secoua la fille qui grogna, se réveilla un peu, le regardant à peu près aussi étonnée que lui-même.

На редкость противная девка!

Elle était vraiment vilaine.

– Это я с тобой, значит?..-произнесла она.

– Eh bien, toi, dit-elle...

– Ну и надрался же ты.

Qu'est-ce que tu tenais.

– Где мы?

– Où est-on?

– Около Бульваров.

– Près des boulevards.

Ты мне должен пять косых, мальчик.

Tu me dois cinq mille balles, coco.

– А что я вытворял?

– Qu'est-ce que j'ai fait?

– Не знаю.

– Je n'en sais rien.

Ты попал ко мне в шестом часу.

Tu m'es tombé dans les bras, vers 5 heures et demie.

Я тебя уложила, и все тут!

Je t'ai couché et bonsoir.

А что раньше было, не знаю.

Avant, je ne sais pas.

Он быстро оделся, положил на ее постель кредитку и напрaвился к двери.

Il s'habillait très vite. Il posa le billet sur le lit de la fille, se dirigea vers la porte:

– До свидания, дядя,-сказала она.

– Au revoir, mon vieux, dit-elle.

– До свидания.

– Au revoir.

Светило яркое солнце. Он вышел на Итальянский бульвар.

Il faisait grand soleil et il était boulevard des Italiens.

Натали, Натали, где же сейчас Натали?

Nathalie, Nathalie, où était Nathalie à cette heure-ci?

Может быть, в агентстве? Нет, должно быть, завтракает где-нибудь по соседству, как обычно.

Elle était peut-être encore à son agence, non, elle devait déjeuner à côté, comme d'habitude.

Он взял такси. Голова была пустая.

Il prit un taxi, la tête vide.

Надо увидеть Натали во что бы то ни стало. Это главное.

Il fallait qu'il la voie, c'était tout.

Но агентство было заперто, в соседнем ресторане он Натали не обнаружил.

Mais l'agence était fermée et elle n'était pas au restaurant à côté.

Он перепугался.

Il s'affolait.

Такси не отпустил и велел ехать домой.

Il avait gardé le taxi et il lui donna son adresse, à tout hasard.

Он бесшумно отпер входную дверь и замер в передней: Натали сидела в кресле и казалась спокойной.

Il ouvrit la porte sans bruit, s'immobilisa dans l'entrée: Nathalie était assise dans un fauteuil, l'air tranquille.

У него возникло ощущение, будто разыгрывается очень старая и очень глупая сцена: возвращение беспутного мужа после ночного кутежа.

Il avait l'impression de répéter une scène très vieille et très bête: le retour du vilain mari après une nuit de débauche.

– Я напился, – сказал он.

– Je me suis saoulé, dit-il.

Она не ответила.

Elle ne répondit pas.

Он заметил, что у нее темные круги под глазами.

Il vit les cernes sous ses yeux.

Сколько ей, в сущности, лет?

Quel âge avait-elle, au juste?

На ней было черное платье, его брошка,-должно быть, она не ложилась, так и просидела в этом кресле всю ночь.

Elle avait une petite robe noire, son bijou, elle avait dû passer la nuit là, sans bouger.

– Я заходил в агентство,– продолжал он.

– Je suis passé à l'agence, continua-t-il.

– Тебя там не оказалось.

Tu n'y as pas été.

Я… Мне ужасно неприятно, Натали.

Je... je suis désolé, Nathalie.

Ты беспокоилась?

Tu t'es inquiétée?

Он говорил глупые слова, но что же ему оставалось говорить?

Il ne disait que des âneries mais, vraiment, il n'y avait que ça à dire.

На душе, однако, стало легче.

Il était plutôt soulagé.

Теперь он сознавал, что все время, пока ехал в такси, боялся только одного – вдруг он не найдет ее.

A présent il se rendait compte qu'il n'avait eu qu'une peur dans ce taxi, tout le temps: ne plus la retrouver.

Но вот она тут и как будто даже улыбается.

Mais elle était là. Et même, elle souriait presque:

– Беспокоилась? – переспросила она.

– Inquiétée? dit-elle.

– Почему?

Pourquoi?

Он подошел к ней, и тогда она встала с кресла, посмотрела ему в лицо с каким-то любопытством, почти что с интересом.

Il s'approcha d'elle et alors elle se leva, le regarda en face, d'un œil curieux, intrigué presque.

А затем дала ему две увесистые пощечины.

Puis elle le gifla violemment, deux fois.

И направилась в кухню.

Après quoi, elle se dirigea vers la cuisine.

– Сейчас сварю кофе,– сказала она ровным голосом.

– Je vais faire du café, dit-elle d'une voix calme.

Жиль не шевелился.

Gilles ne bougeait pas.

Он совсем ничего не ощущал, только горели щеки: у Натали оказалась тяжелая рука.

Il n'éprouvait strictement rien, mais il avait mal aux joues: elle avait tapé rudement fort.

Постояв, он поплелся на кухню и прислонился к косяку.

Finalement il se dirigea vers la cuisine, s'accouda à la porte.

Она с величайшим вниманием следила, как закипает вода.

Elle regardait l'eau bouillir avec un intérêt énorme.

– Гарнье просидел со мной до трех часов утра,-сказала она так же спокойно.

– Garnier est resté jusqu'à 3 heures, dit-elle toujours placidement.

– Звонил по телефону в редакцию, потом в клуб.

Il a téléphoné au journal, puis au Club.

Тебя там не было.

Tu n'y étais pas.

Тогда он позвонил Жану, и Жан нам сказал, что ничего особенного тут нет – для тебя это вполне обычное дело.

Alors il a téléphoné à Jean qui nous a dit que tu avais l'habitude de ce genre de choses.

Кажется даже, он счел все это довольно забавным, что нас и успокоило.

Il semblait trouver ça assez drôle, ce qui nous a rassurés.

В голосе ее звучала убийственная ирония.

Il y avait une ironie affreuse dans sa voix.

– Так как Жан не знал, что я слушаю по отводной трубке, он даже сказал Гарнье, чтобы тот посоветовал мне привыкать.

– Comme il ne savait pas que j'avais l'écouteur, il a même dit à Garnier de me conseiller de m'y habituer.

Мне это понадобится.

Que j'en aurais besoin.

– Перестань,– сказал Жиль.

– Arrête, dit Gilles.

– Я стараюсь в две минуты объяснить то, что ночью заняло у меня двенадцать часов.

– Je t'explique en deux minutes une nuit de douze heures, ce n'est pas excessif.

Кажется, я не злоупотребляю твоим временем.

– Tout le monde peut s'enivrer une fois ou l'autre.

– Всякий может раз-другой напиться. – И этот «всякий» может позвонить по телефону и сказать: «Я пьянствую, спи спокойно».

– Et tout le monde peut téléphoner pour dire: «Je m'enivre, dors tranquille.»

Но я думаю, что тебе это испортило бы все удовольствие.

Mais j'imagine que ça aurait gâché ton plaisir.

«А ведь верно,-подумал Жиль.-Как раз мысль о моей виновности и подстегивала меня нынче ночью».

«En plus, c'est vrai, pensa Gilles. C'est l'idée de ma culpabilité qui me relançait dans cette nuit.»

– Вот кофе,– сказала она.

– Voilà du café, dit-elle.

– Ты получил все, что тебе требовалось: нелепый ночной кутеж, сцену, устроенную любовницей, две пощечины, чашку кофе.

Tu as eu tout ce qu'il te fallait: une nuit de stupidités, une scène de ta maîtresse, une paire de claques, une tasse de café?

Правильно? Твой портрет-схема завершен?

Ton portrait-robot est complet?

Прекрасно. Я ухожу в агентство.

Bon, je vais à l'agence.

Она на ходу надела пальто и вышла.

Elle prit son manteau au vol et sortit.

Жиль с минуту постоял, озадаченный, потом выпил кофе, развернул газету,

Il resta interdit un moment, but son café, ouvrit le journal.

но читать не стал.

Mais il ne lisait pas.

Оказалось, что он не вызвал у Натали ни ревности, ни гнева.

Ce n'était ni de la jalousie ni de la colère qu'il avait provoquées chez elle.

Прежде всего она испытывала тревогу, а потом презрение.

C'était de l'inquiétude d'abord et du mépris.

Зазвонил телефон. Жиль бросился к аппарату.

Le téléphone sonna et il bondit vers l'appareil.

Может быть, она раскаивается в своей суровости?

Peut-être s'en voulait-elle de sa dureté?

– Ну что, старик,-послышался голос Жана,-опять за глупости принялся?

– Alors, mon vieux, dit la voix de Jean, on recommence ses bêtises?

– Да,– ответил Жиль.

– Oui, dit Gilles.

– Ты один?

– Tu es seul?

– Да.

– Oui.

В голосе Жана звучала веселая снисходительность сообщника.

La voix de Jean était gaie, complice.

Но что-то в душе Жиля мешало ему соскользнуть по той наклонной плоскости, на которую толкал его Жан.

Mais quelque chose en Gilles hésitait à basculer vers cette voix, et ce qu'elle impliquait.

– Как прошло возвращение?

– Comment s'est passé le retour?

Плохо?

Mal?

– Две оплеухи,– ответил Жиль и, когда Жан рассмеялся, понял, что все-таки соскользнул.

– Deux claques, dit Gilles et quand Jean se mit à rire, il comprit qu'il avait effectivement basculé.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

CHAPITRE VIII

Теперь он знал, что в его отношениях с Натали появилась трещина.

A présent, il le savait, il y avait quelque chose de fêlé entre eux...

Он не знал в точности из-за чего

Il ne savait pas exactement quoi...

– может быть, из-за того, что он, сам того не ведая, тщетно ждал от нее какого-нибудь низкого или пошлого поступка, который поставил бы их на один уровень.

peut-être était-il simplement frustré d'une scène de jalousie, peut-être avait-il besoin, sans le savoir, qu'elle fît quelque chose de bas ou de médiocre qui les remettrait face à face.

Неужели ночная пьянка – выходка, в общем, банальная для доведенного до крайности человека, – выявила внутреннюю сущность их обоих и показала, что Натали выше его?

Était-ce cette soirée d'ivresse – somme toute banale, d'un homme agacé – qui avait décalé leurs deux visages, mettant celui de Nathalie au-dessus du sien

Но, может быть, расхождение было неизбежной расплатой за шесть месяцев совместной жизни?

ou était-ce la sanction inévitable de six mois de vie commune?

А действительно ли Натали лучше его?

Était-elle mieux que lui?

Бывает ли один лучше другого в любовных отношениях, то есть в таких отношениях, где значение имеют не моральные, а эмоциональные качества?

Peut-on être «mieux» que quelqu'un dans les rapports amoureux, ceux justement où toutes les valeurs morales sont remplacées par des valeurs affectives?

А все же, как бы то ни было, она теперь смеялась реже, чем прежде, худела, и нередко в их чисто физической близости было что-то неистовое, нарочито яростное,

En tout cas, elle riait moins qu'avant, elle maigrissait, et il y avait souvent, dans leurs relations purement physiques, quelque chose d'agressif,

словно каждый хотел с избытком утолить страсть другого и подчинить его себе и словно само наслаждение уже не было тем великолепным подарком, каким оно бывало для них прежде, а доказательством чего-то.

de délibérément violent, comme si chacun d'eux eût voulu à la fois combler et soumettre l'autre, comme si le plaisir même de l'autre n'eût pas été ce cadeau superbe, jusque-là considéré comme tel, mais la preuve de.

Но что могли доказать эти вскрикивания, эти стоны, эти вздрагивания?

Mais que pouvaient ces cris et ces plaintes et ces sursauts,

Что могли доказать объятия двух жалких существ, которых влекло друг к другу?

que pouvaient ces pauvres corps si bien unis

Что все это значило по сравнению со взглядом Натали в иные минуты или с отсутствием взгляда у Жиля?

après certains regards de Nathalie, certaines absences de regard de Gilles?

Они ничего не могли поделать: было плотское влечение, но этого оказалось недостаточно, их близость приносила лишь наслаждение – и ничего больше.

Ils ne pouvaient rien: indispensables mais insuffisants, ils se rejoignaient souvent, et en vain, dans le plaisir,

Жиль никогда еще не был так захвачен страстью и никогда еще не находил так мало радости в своей любви.

Gilles n'avait jamais été si amoureux de quelqu'un, physiquement, et si peu gai de l'être.

Настал день, когда Натали понадобилось съездить в Лимож.

Elle dut partir, un jour, pour Limoges.

Тетя Матильда, та, что присылала ежемесячно сто тысяч, была при смерти и звала племянницу.

La tante Mathilde, celle des cent mille francs mensuels, se mourait, la réclamait.

Решено было, что Натали пробудет там с неделю, остановится у Пьера и возвратится как можно скорее.

Elle devait y rester une semaine, habiter chez son frère, revenir très vite.

Жиль отвез ее на вокзал – на Аустерлицкий вокзал, который был свидетелем того, как восемь месяцев назад Жиль уехал ужасно несчастный, как вернулся, не сознавая, что влюблен, снова уехал влюбленным и возвратился, прочно связав себя с Натали.

Gilles la conduisit à la gare, cette gare d'Austerlitz qui l'avait vu partir si malheureux huit mois plus tôt, revenir inconscient, repartir amoureux, revenir engagé.

Теперь он вспомнил о каждом из этих четырех путешественников и не знал, каким из них он хотел бы сейчас быть.

Il ne savait plus, parmi ces voyageurs qu'il avait été, lequel il préférait.

Нет, знал – ему хотелось быть тем влюбленным Жилем, который в мае, уже сознавая свою любовь, но еще не понимая, что его ждет, смотрел из окна вагона, как течет Луара, проносятся пригороды, бегут облака,

Si, il le savait, c'était l'homme amoureux qui, en mai, conscient de son amour et ne se sachant pas attendu, avait vu défiler la Loire, les faubourgs, les nuages,

тем Жилем, для которого ночные часы пути полны были чудесных неожиданностей, завершившихся самым большим чудом – на перроне его ждала Натали, сбежавшая со званого ужина. Как она бросилась тогда ему навстречу!

la nuit comme autant de surprises éblouissantes, avant celle de Nathalie, debout sur le quai de gare, échappée d'un dîner, et se jetant vers lui.

Жилю нравилась история их любви, хотя иной раз и не нравилась их совместная жизнь.

Il aimait leur histoire même si quelquefois il n'aimait pas leur vie commune.

Ему нравился даже тот худой и грустный, несчастный парень, на грани отчаяния, тот страдалец, каким он был тогда,

Il en arrivait à aimer ce garçon efflanqué et triste, misérable, qu'il avait tant souffert d'être,

и очень нравилась та страстная, безрассудная, не знавшая меры и такая благовоспитанная женщина, которая внезапно влюбилась в него.

il aimait cette femme passionnée, folle, démesurée et si décente qui s'était éprise de lui.

Ах, луга Лимузена, и трава, нагретая солнцем, и дно прозрачной реки, и ладонь Натали, охватившая его затылок, и та мрачная каморка, где они соединились в первый раз, и взгляд хозяина харчевни, и душная комната под раскаленной крышей, и коктейли Флорана!..

Ah, les prairies du Limousin et l'herbe chaude et le fond de l'eau, ah, la main de Nathalie sur sa nuque, et le lit lugubre de leur première fois, et le regard de l'aubergiste et la chambre chaude sous les toits et les portos-flips de Florent...

Но почему же сейчас они бродят по перрону растерянные, как заблудившиеся собаки, придумывая, что бы сказать друг другу, то и дело сверяя часы с вокзальными, покупая какие-то нелепые иллюстрированные журналы?

Mais pourquoi rôdaient-ils ainsi sur ce quai, comme deux animaux égarés, cherchant quoi se dire, mettant leur montre à l'heure, achetant des revues stupides?

Что случилось?

Que s'était-il passé?

Он взглянул на четкий профиль Натали, вспомнил, как они прожили в Париже эти три месяца, и не мог разобраться в себе.

Il voyait le profil net de Nathalie, il revoyait ces trois mois de Paris, il ne savait plus.

Он вовсе не хотел, чтобы она куда-то уезжала, но, если бы по какой-то фантастической причине вдруг что-нибудь случилось в пути, например под Орлеаном, и ей пришлось бы вернуться сейчас домой, он был бы взбешен.

Il ne voulait pas qu'elle parte mais si, pour une raison extravagante, deux rails eussent été tordus quelque part, près d'Orléans, et qu'elle eût dû rentrer avec lui, chez lui, il eût été furieux.

В тот день он собирался поужинать с Жаном и с приятелями – ничего увлекательного в этой перспективе не было,

Il devait dîner avec Jean et des amis, rien qui le passionnât, rien qui le passionnât en tout cas autant que cette femme,

во всяком случае, ничто не влекло его сильнее, чем эта женщина, и все-таки сейчас ему хотелось, чтобы она уехала, чтобы поезд отошел поскорее.

et il souhaitait qu'elle s'en aille, que le train soit en avance.

Да он просто с ума сошел!

Il était fou:

В нем живет какой-то несчастный безумец, которому дороже его свобода, никчемная, ненужная свобода.

un malheureux fou, soucieux avant tout d'une liberté mutile, habitait en lui.

Он простился с Натали долгим поцелуем, посмотрел, как она проходит по коридору вагона.

Il l'embrassa longuement, la regarda s'éloigner dans le couloir.

Перед ним простирался город, огромный и весь в трещинах, как фотография лунной поверхности,– город сухой и залитый светом, город как раз для него.

Devant lui la ville s'étalait, énorme et craquelée comme les photos de la lune, une ville sèche et lumineuse, une ville à sa main.

Да, Натали была права, когда говорила, что он отлично приспособлен к своему времени.

Oui, Nathalie avait raison quand elle disait qu'il était parfaitement adapté à son temps:

«В сущности, ты только это и любишь,– говорила она.

– C'est tout ce que tu aimes, disait-elle.

– Ты заявляешь, что тебе ненавистны дикие нелепицы, свойственные нашему веку, его ложь и насилие.

Tu prétends détester l'imbécillité naturelle de ce siècle, ses mensonges, sa violence.

Но ты в нашем веке как рыба в воде,

Mais tu y es comme un poisson dans l'eau.

ты прекрасно плаваешь во всем этом, конечно, против течения, но уж очень ловко.

Tu ne nages bien que là-dedans, à contre-courant, bien sûr, mais si habilement.

Ты выключаешь у себя телевизор, ты выключаешь радио, но только потому, что тебе нравится их выключать.

Tu éteins la télévision, tu fermes la radio mais tu aimes le faire.

Этим ты выделяешься».

Cela te distingue.

«А ты?-спрашивал он.

– Et toi, disait-il...

-Ты в каком веке хотела бы жить?»

quel siècle aurais-tu aimé?

«Я? В том, которым можно восхищаться»,-отвечала она.

– Moi, j'aurais aimé admirer, disait-elle.

Восхищаться?..

Admirer...

Женщина не должна говорить таких вещей.

Une femme ne devait pas dire ces choses-là.

Женщине достаточно восхищаться мужчиной, который рядом, и тогда у нее не будет ребяческой и рассудочной тоски по несбыточному.

Une femme devait suffisamment admirer l'homme avec qui elle vivait pour ne pas avoir de ces petites nostalgies puériles dans la tête.

Немного позже он присоединился к приятелям, и ему был оказан торжественный прием – разумеется, весьма скромный торжественный прием, но все же прием, каким обычно удостаивают приятеля, вырвавшегося на свободу.

Il rejoignit les autres un peu plus tard et reçut un accueil discrètement triomphal, très discrètement triomphal bien sûr, mais l'accueil que l'on réserve quand même à un homme libéré.

«А! Вот и Жиль!» – крикнул кто-то, и все дружно засмеялись, когда он шутовски поклонился, прижав руку к сердцу.

«Voilà Gilles», cria quelqu'un et ils se mirent tous à rire quand il s'inclina, la main sur le cœur.

И конечно, никогда бы они не сказали таким же тоном: «А! Вот и Жиль с Натали!»

Bien sûr, on ne dirait jamais «voici Gilles et Nathalie» de la même voix.

Но за это нельзя было на них сердиться: у людей, ищущих удовольствий, так крепка сила привычки, а ведь он очень долго, уже лет пятнадцать, играл роль одинокого человека.

Mais il ne pouvait leur en vouloir: les gens de plaisir sont avant tout gens d'habitude et il y avait longtemps, maintenant, près de quinze ans, qu'il jouait son rôle de solitaire.

Правда, этого одинокого зачастую сопровождала та или иная женщина,

Solitaire souvent escorté par une femme

но, конечно, такая женщина, которую можно было оставить в клубе за чьим-нибудь столиком или в обществе приятеля – словом, женщина вроде Элоизы:

mais une femme qu'on pouvait laisser à une table ou à un ami, une femme comme Éloïse,

она знала всех, и он мог, не задумываясь, оставить ее, будучи уверен, что к ней за столик непременно подсядет какой-нибудь юнец или приятельница.

par exemple, qui connaissait tout le monde et qu'il abandonnait gaiement, sachant que le premier minet venu s'assiérait à sa table, ou une copine.

Но вот теперь в его жизни появилась Натали, Натали, которая в эту минуту, вероятно, уже миновала Орлеан.

Seulement, à présent, dans sa vie il y avait Nathalie, Nathalie qui devait passer Orléans à ce moment.

Он очень спокойно провел вечер, пил мало и вернулся домой один, в первом часу ночи.

Il passa une soirée tranquille, but peu et rentra seul chez lui, vers minuit et demi.

У него был записан номер телефона Пьера, и, придя домой, он позвонил.

Il avait le numéro de Pierre et il téléphona en rentrant.

К телефону тотчас подошла Натали, и Жиль нежно доложил ей, что он дома, что слушает музыку Моцарта, что без нее постель слишком для него широка.

Nathalie répondit aussitôt et il lui expliqua avec attendrissement qu'il était chez eux, qu'il écoutait de la musique de Mozart, que le lit était beaucoup trop grand sans elle.

Он, естественно, немного приукрасил, сам восхищаясь своим примерным поведением.

Il en rajoutait un peu, ébloui par sa propre bonne conduite.

– Я ужасно долго ехала,– сказала Натали,– не люблю этой дороги.

– Le voyage était très long, dit Nathalie, je n'aime pas ce trajet.

Как ты себя чувствуешь? Хорошо?

Tu vas bien?

Голос ее долетал откуда-то издали, слышимость была плохая, Жиль мялся, подыскивая слова.

Elle avait une voix lointaine, la poste marchait mal, il cherchait ses mots.

Если бы он наделал глупостей, у него наверняка нашлось бы о чем поговорить с ней.

S'il avait fait des âneries, il aurait sûrement eu beaucoup plus de choses à lui dire.

Необходимость лгать пробуждает изобретательность, подстегивает воображение.

Mentir rend ingénieux, imaginatif.

– Сейчас лягу, – заявил он.

– Je vais me coucher, dit-il avec entrain.

– Завтра у меня много работы.

J'ai beaucoup de travail demain.

Думаю о тебе – ты же знаешь.

Je pense à toi, tu sais.

–– Я тоже.

– Moi aussi.

Покойной ночи, дорогой.

Dors bien, mon chéri.

Она повесила трубку.

Elle raccrocha.

Они разговаривали так, словно были женаты лет десять.

Ils auraient aussi bien pu être mariés depuis dix ans.

Он, позевывая, снял галстук, посмотрел в зеркало.

Il enleva sa cravate, bâillant un peu, se regarda dans la glace.

Вот сейчас он благоразумно вытянется в этой постели, благоразумно послушает хорошую музыку – в такой час это легко (он забежал немного вперед, сказав Натали о Моцарте),

Il allait s'allonger sur ce lit, parfaitement, écouter un bon concert (c'était facile à cette heure-là et il n'avait fait qu'anticiper en parlant de Mozart à Nathalie),

а потом уснет, как дитя; завтра проснется в полной форме, будет работать, словно одержимый, и ждать, когда вернется его прекрасная возлюбленная.

parfaitement, et il allait dormir comme un enfant, être en pleine forme le lendemain, travailler comme un forcené, parfaitement, en attendant que son bel amour revienne.

Но из зеркала на него смотрело собственное его отражение, и этот другой Жиль, оказавшийся напротив него, улыбался – да, действительно Жиль видел себя улыбающимся.

Mais son reflet le regardait, il voyait sourire cet étranger en face de lui, il se «voyait» vraiment sourire.

Он схватил куртку и вышел из дому, хлопнув дверью.

Il attrapa sa veste, claquant la porte.

– Ну, мы так и думали!..

– On se disait aussi...

Он снова очутился в клубе.

Il était au Club,

Жан смеялся: Жилю было так тепло со своими друзьями, настоящими или мнимыми, но все же друзьями, веселыми ребятами, готовыми на все, что угодно,– с друзьями, которых он основательно забросил ради женщины.

Jean riait, il avait chaud avec tous ses amis, des vrais ou des faux amis, bien sûr, mais des amis gais, prêts à tout, des amis qu'il avait quand même délaissés sérieusement pour une femme.

Это нехорошо с его стороны: душевное равновесие у этих людей неустойчиво, им не следует подолгу пропускать занятия в вечерней школе – это их размагничивает.

Ce n'était pas bien de sa part: l'équilibre de tous ces gens était fragile, il ne fallait pas manquer la classe du soir trop longtemps, ça les démoralisait.

Он наклонился к Жану: – Я, право же, хотел остаться дома и вдруг чувствую – не могу уснуть.

Il se pencha vers Jean: – Je voulais vraiment rentrer et puis, tout à coup, chez moi, impossible de dormir.

Не люблю спать один.

Je n'aime pas dormir seul.

– Вероятно, это нетрудно уладить,-сказала подруга Жана.

– Ça doit pouvoir s'arranger, dit l'amie de Jean.

Как она была вульгарна в тот вечер!..

Elle était bien vulgaire, ce soir.

Жиль и прежде считал ее глуповатой, но она еще никогда не казалась ему такой вульгарной.

Il l'avait toujours trouvée un peu insignifiante mais jamais vulgaire.

Жан даже бровью не повел, и Жиль решил, что его друг уже вообразил невесть что

Jean n'avait pas tiqué et il pensa qu'il se faisait des idées.

-будто это Натали вдолбила ему понятия о хорошем и дурном тоне, а разбираться в таких вещах весьма утомительно.

Que c'était Nathalie qui avait introduit ces notions de bon ou de mauvais goût dans sa tête et que c'était bien fatigant.

– Разумеется, на свете существует малютка Катрин, – сказал он.

– Il y a évidemment la petite Catherine, dit-il.

Катрин была обольстительной блондиночкой, она уже давно намекала Жилю, что он ей нравится.

C'était une superbe fille blonde qui lui avait toujours laissé entendre qu'il lui plaisait

Как раз в эту минуту она проходила мимо.

et qui passait devant eux, au moment même.

– С ней не советую,– сказал Жан.

– Je ne te la conseille pas, dit Jean.

– Она болтлива как сорока, и Натали все узнает.

Elle est bavarde comme une pie et Nathalie le saurait.

Говорит с ним, как со школьником, удравшим из дому.

Il lui parlait décidément comme à un collégien échappé.

Да еще и не известно, что он имеет в виду: то ли хочет избавить Натали от огорчения, то ли подчеркнуть зависимость Жиля.

En plus, Gilles ne pouvait pas savoir si cette phrase tendait à éviter un chagrin à Nathalie ou à souligner sa dépendance à lui, Gilles.

– Я достаточно взрослый,– сказал он неопределенно.

– Je suis assez grand, dit-il à tout hasard.

– И уж во всяком случае, из-за какой-то Катрин ничего не изменится между мной и Натали.

De toute façon, ce n'est pas une Catherine qui casserait quoi que ce soit entre moi et Nathalie.

– Я в этом не слишком-то уверен,– миролюбиво ответил Жан.

– Je n'en suis pas sûr, dit Jean, paisible.

– Твоя Натали-женщина с характером.

Elle a son caractère, ta Nathalie.

И на лице его заиграла умиленная улыбка.

Il souriait comme attendri.

Жиль бросил на него инквизиторский взгляд, который, как все инквизиторские взгляды, ничего не открыл.

Gilles lui jeta un coup d'œil inquisiteur qui, comme tous les clins d'œil inquisiteurs, ne lui apprit rien.

Только случайный взгляд способен уловить что-то.

Il n'y a que les coups d'œil hasardeux qui renseignent.

На Жиля решительно напала хандра.

Décidément il avait le cafard.

Когда Натали была с ним, он чувствовал себя в капкане, а теперь, когда ее нет, ему стало чуть ли не хуже.

Quand Nathalie était là, il se sentait piégé, quand elle n'y était pas, c'était presque pire:

Наверное, это и называется «испортить себе жизнь».

n'était-ce pas ce que l'on appelle «gâcher la vie» de quelqu'un?

В каждом взгляде своих друзей, во всех их разговорах он чувствовал, что его считают «несчастным влюбленным, тоскующим в одиночестве», или же «беднягой, которого любовница держит в ежовых рукавицах и которому требуется разрядка».

Dans tous les regards qu'il croisait, dans tous les propos qu'on lui tenait, il se sentait comme «le type qui est amoureux d'une femme et qui est seul, ce soir» ou «le type qu'une femme a mis en laisse et qui se défoule».

(Обе эти роли были не для него.) Если он будет весь вечер сидеть за столиком, он всем покажется грустным;

(Ce n'était pas ses rôles.) S'il ne bougeait pas de sa table, il avait l'air triste.

если он вдруг бросится, да еще в клубе, к «малютке Катрин», это будет унизительно для Натали, да и для него самого.

D'autre part, s'il se précipitait sur Catherine, au Club, c'était humiliant pour Nathalie, pour lui-même.

Он вздохнул и потребовал счет.

Il soupira, demanda la note,

Испортил себе еще час жизни.

il n'avait fait que gâcher une heure.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

CHAPITRE IX

Нет, он испортил себе не только час.

Il n'avait pas fait que gâcher une heure.

В этом он окончательно убедился на следующее утро, когда проснулся и сразу же позвонил Натали.

Il s'en rendit compte le lendemain en téléphonant à Nathalie, dès son réveil.

– Я позабыла вчера напомнить тебе, чтобы ты взял из чистки свой синий костюм – он уже готов,– сказала она.

– J'avais oublié hier soir de t'expliquer que ton costume bleu était prêt chez le teinturier, dit-elle.

– Позвонила еще раз, но ты не подошел к телефону.

Je t'ai appelé mais ça ne répondait pas.

Ну, конечно, не подошел: ведь пай-мальчик удрал из дому через минуту после того, как повесил трубку.

Bien sûr, il était sorti une minute après son coup de téléphone d'enfant sage.

Впрочем, удрал-то совершенно зря – но разве она теперь ему поверит?

Sorti pour rien d'ailleurs mais comment pourrait-elle le croire, à présent?

И правда и ложь объединились в заговоре против него.

La vérité, le mensonge se liguaient contre lui.

А ведь он и в самом деле собирался остаться дома, когда разговаривал с ней.

Il était bien décidé à rester chez eux pourtant, à ce moment-là.

– Я сразу догадалась, что тебе захотелось повидаться с друзьями,– произнес далекий голос Натали.

– J'imaginais bien que tu irais voir tes amis, dit la voix de Nathalie,

– Но зачем ты выкинул со мной этот номер?

mais pourquoi me faire ce numéro?

Неужели я тебе в тягость?

Te suis-je si lourde?

Зачем надо было говорить о нашем доме, о слишком широкой постели и о музыке?

Pourquoi parler de la maison et du lit trop grand et de la musique?

Зачем, Жиль?

Pourquoi, Gilles?

– Я действительно хотел остаться, когда звонил тебе,– ответил он.

– Je «voulais» rester, dit-il, quand je t'ai appelée.

– А потом вдруг решил пойти в клуб.

Et puis j'ai décidé brusquement de sortir.

– Через минуту?

– Une minute après?

Слова его прозвучали фальшиво – правда чаще всего звучит ужасно фальшиво, тут уж он ничего не мог поделать.

Ça sonnait faux, la vérité sonnait affreusement faux, il n'y pouvait rien.

Но все-таки он продолжал объяснять: – Выпил в клубе с Жаном и через час уже был дома.

Il continua quand même: – J'ai pris un verre au Club avec Jean et je suis rentré au bout d'une heure.

«Мало того, что ради тебя не подступился к очаровательной Катрин, мало того, что вел себя, как ангел, все равно причинил тебе страдание, и ты еще думаешь, будто я лгу».

«Et non seulement à cause de toi, je n'ai rien fait à cette ravissante Catherine, non seulement je me suis conduit comme un ange, mais en plus je t'ai fait souffrir et tu crois que je mens.

Положение безвыходное!

C'est sans issue.»

Он был в ярости, но понимал ее: при всей его добросовестности он был уличен во лжи.

II était furieux et il la comprenait: il était de bonne foi et convaincu de mensonge.

– Не так уж важно то, что ты сделал или не сделал.

– Ce n'est pas ce que tu fais ou pas, dit Nathalie.

Важно то, что ты сказал, то, что считал себя обязанным сказать.

C'est ce que tu dis, ce que tu te crois obligé de dire.

Он вздохнул, закурил сигарету, провел рукой по волосам.

Il soupira, alluma une cigarette, passa la main dans ses cheveux.

– Я потом тебе все объясню,– сказал он.

– Je t'expliquerai, dit-il.

– Как тетя?

Comment va ta tante?

– Очень плоха.

– Mal.

Вряд ли протянет еще день-два.

En fait elle va sûrement mourir dans un jour ou deux.

Я как раз еду туда с Пьером.

J'y vais tout à l'heure avec Pierre.

Правда, ведь она живет у Пьера, и, должно быть, Пьер был свидетелем, как его сестра вчера снимала трубку, отвечала ласковым голосом, как потом воскликнула: «Ах, химчистка!»

C'est vrai qu'il y avait Pierre, qu'il avait dû voir sa sœur décrocher la veille, répondre d'une voix tendre, puis ensuite s'exclamer «ah! le teinturier»,

– позвонила сама и, не получив ответа, обратила к брату чересчур спокойное лицо.

rappeler et sans réponse tourner vers lui un visage trop calme.

Мы зачастую больнее раним людей через их близких, чем причиняя боль им самим.

On fait souvent plus de mal aux gens à travers leurs proches qu'à travers eux-mêmes.

Ведь тогда приходится из гордости лгать, что-то придумывать, изощряться, как будто позабыв, что телефон-то рядом.

Car alors, par orgueil, ils doivent plaider le faux, imaginer n'importe quoi, se dépenser, oublier apparemment le téléphone si proche.

Будь Натали одна, она, может быть, стала бы звонить ему каждые полчаса и вскоре дозвонилась бы.

Seule, Nathalie l'eût peut-être rappelé toutes les demi-heures et elle serait tombée sur lui au second coup de fil.

Ах, в конечном счете жизнь устроена слишком глупо!

Ah, la vie était trop bête, à la fin.

–Натали, – сказал он, – я люблю тебя.

– Nathalie, dit-il, je t'aime.

– Я тоже,– ответила она, но голос ее прозвучал невесело: скорее, она смиренно признавала бесспорный факт.

– Moi aussi, dit-elle, mais il n'y avait aucune gaieté dans sa voix, plutôt une constatation résignée.

И она повесила трубку.

Elle raccrocha.

Через неделю он все ей объяснит, он будет держать ее в объятиях, будет прижимать к себе теплое, живое тело Натали, оно и станет связью между ними,

Dans une semaine, il lui expliquerait tout, il la tiendrait dans ses bras, il aurait contre lui le corps chaud, vivant, ouvert de Nathalie

а не ее упрямо замкнутое лицо и не те нелепые унылые фразы, которыми она обменивалась по телефону.

au lieu de cette tête dure et fermée, au lieu de ces phrases stupides, mornes qui leur servaient de lien au téléphone.

Что же до других (он не знал в точности, кто эти «другие»,– просто в воображении возникал злобно жужжащий рой парижан) – они еще увидят.

Quant aux autres (il ne savait pas exactement qui c'était, «les autres», il imaginait un énorme essaim parisien, menaçant et bourdonnant), ils allaient voir aussi.

Вернее сказать, ничего не увидят.

Ou plus exactement ne pas voir.

Во-первых, не увидят Жиля Лантье целую неделю, а потом, когда Натали вернется, не увидят их обоих.

Ne plus le voir, lui, pendant une semaine, d'abord, puis ne plus les voir du tout, eux, quand elle serait rentrée.

Они будут сидеть дома или ходить в театры, раз она любит театр, или будут ходить на концерты, раз он любит музыку.

Ils resteraient chez eux ou ils iraient au théâtre, puisqu'elle aimait le théâtre, ou au concert, puisqu'il aimait la musique.

Разумеется, он лично предпочитает послушать хорошую пластинку, лежа на ковре, но раз нужно, так нужно,– он все будет делать в угоду Натали.

Bien sûr, il préférait un bon disque en fait, affalé sur la moquette, mais il ferait ce qu'il fallait faire.

Приободрившись от этих мыслей, он встал, напевая, отправился в редакцию чуть ли не раньше времени и весь день усердно работал.

Réconforté par cette idée, il se leva en chantant, partit au journal presque en avance, travailla bien.

И как же он был ошеломлен, когда в три часа утра обнаружил, что сидит в клубе и рассуждает с английским журналистом о сегрегации в Америке.

Il fut tout ahuri de se retrouver debout au Club à 3 heures du matin, discutant avec un journaliste anglais de la ségrégation américaine.

А через десять дней в одиннадцать часов вечера приехала Натали, и он встречал ее на их любимом Юго-Западном вокзале.

Elle arriva à 11 heures, dans leur chère gare du Sud-Ouest, dix jours plus tard.

На перроне их обгоняла – или шла за ними – веселая толпа дам-провинциалок, одетых так же, как Натали:

Il y avait une joyeuse foule de dames de province qui la dépassaient ou suivaient derrière, et elle était habillée comme elles,

все в юбках чуть длиннее, чем требовала мода, в шелковых платочках на голове, в руке – чемоданчик.

un peu trop long, un foulard de soie autour de la tête, sa petite valise à la main.

Кроме гордой посадки головы, а при ближайшем рассмотрении – и красоты, ничто не отличало ее от других.

A part son port de tête et, de plus près, sa beauté, rien ne la distinguait des autres.

У него бывали любовницы, чьих собачек, точно букеты цветов, носили грумы, и тогда он не видел в этом ничего особенного.

Il avait vécu avec des femmes dont des grooms portaient les petits chiens comme des fleurs, et cela ne l'avait pas amusé du tout à l'époque.

Но на этом сером и унылом вокзале (шел дождь) ему хотелось, чтобы Натали появилась, как яркое пятно, как что-то несбыточное, как взметнувшееся пламя.

Mais néanmoins dans cette gare grise et triste (il pleuvait) il eût aimé voir arriver comme une tache de couleur, un objet baroque, une flamme, sa maîtresse.

Он крепко обнял ее, поцеловал.

Il la serra dans ses bras, l'embrassa.

Глаза у нее были обведены темными кругами, и она была, конечно, в трауре..

Elle avait les yeux cernés et elle était en deuil, bien sûr,

Какой же он идиот!

qu'il était bête!

– Ах, это ты! – сказала она и замерла, прижавшись к нему.

– Ah, c'est toi, dit-elle et elle s'abandonnait contre lui, immobile.

На них смотрели, и ему стало немного стыдно: ведь им в конце концов, не по двенадцать лет, чтобы так откровенно выказывать на вокзале свои чувства.

On les dévisageait et il avait un peu honte: ils n'avaient pas douze ans, après tout, pour se livrer à ces démonstrations dans une gare.

Он попытался пошутить: – А кто, по-твоему, это мог быть?

Il essaya de rire: – Qui voulais-tu que ce soit?

– Ты,– ответила она. – Именно ты.

– Toi, dit-elle. Justement toi.

Она вскинула голову, и он пристально посмотрел на нее.

Elle avait relevé la tête vers lui et il la dévisageait.

Ему показалось, что лицо у нее немного припухло, что она небрежно подкрасилась, этот осмотр казался ему вполне естественным, так же как и ее возвращение к нему.

Il lui trouvait les traits un peu gonflés, elle était mal maquillée et il trouvait son examen aussi normal que sa présence, à lui-même.

Он приехал на вокзал встретить любовницу, почти жену, и рассматривал ее, как все старые любовники рассматривают друг друга,– вот и все.

Il était allé prendre sa maîtresse, sa femme presque, à la gare et il la regardait comme tous les vieux amants se regardent.

Он взял ее под руку.

Il prit son bras:

– Я купил жареную курицу, поужинаем дома.

– J'ai acheté du poulet froid, on va dîner à la maison.

Ты выехала сразу после похорон?

Tu es partie aussitôt après l'enterrement?

– Да, разумеется.

– Oui, bien sûr.

Ты же понимаешь, мне не так-то приятно было в Лиможе.

Tu sais, Limoges n'était pas si agréable.

– Честные люди бросали в тебя камнями на улице?

– Les honnêtes gens te jetaient des pierres dans la rue?

– Нет,– ответила она, – они знают, что плоть слаба.

– Oh non, dit-elle, ils savent que la chair est faible.

Они теперь читают газеты.

Ils lisent les journaux, à présent.

Дома она окинула рассеянным взглядом беспорядок, который он успел произвести за два часа – перед тем как поехать на вокзал,-прошла в ванную, подкрасилась, а он тем временем, яростно ругаясь, разрезал курицу.

Elle jeta un coup d'œil distrait sur le désordre qu'il était arrivé à mettre en deux heures chez eux, avant d'aller à la gare, passa dans la salle de bains, se remaquilla, pendant qu'il découpait le poulet avec force jurons.

После кофе они прошли в гостиную, и Жиль осторожно поставил только что купленную им пластинку Гайдна.

Après le café, ils passèrent dans le studio et il mit précautionneusement le nouvel enregistrement de Haydn qu'il venait d'acheter.

– Ну что? – сказала она. – Что нового в Париже?

– Alors, dit-elle, que s'est-il passé à Pans?

Она произнесла это небрежно, закрыв глаза, таким тоном, словно в Париже ничего нового не могло быть.

Elle parlait nonchalamment, les yeux clos, il semblait à l'entendre qu'il ne pût rien se passer vraiment à Paris.

– Да больших новостей нет,– ответил он.

– Pas grand-chose, dit-il.

– Ты читала газеты?

Tu as lu les journaux?

– А ты?

– Et toi?

Тон вопроса был тот же.

La voix était la même.

Он улыбнулся. – Я тоже не читал.

Il sourit: – Rien, non plus.

Много работал.

J'ai beaucoup travaillé.

Пожалуй, выпивал лишнего без тебя да вот купил эту пластинку.

Un peu trop bu, peut-être, en ton absence, et j'ai acheté ce disque.

Он не добавил, что однажды пошел, очень пьяный, проводить Катрин до дому и потерпел полное фиаско.

Il n'ajoutait pas qu'il avait finalement raccompagné la belle Catherine, très ivre, chez elle et que c'avait été un fiasco complet.

Но во всяком случае, можно быть уверенным, что девица будет помалкивать.

En tout cas, pour une fois, elle se tairait celle-là.

В ее же интересах скрыть его внезапное бессилие, поскольку ему теперь известны все ее прихоти.

Elle avait d'autant plus intérêt à cacher l'impuissance subite de Gilles qu'il était au courant de toutes ses petites manies.

Он протянул руку, и Натали сжала ее.

Il tendit la main vers Nathalie et elle la prit:

– Ну а ты? Видела Франсуа?

– Et toi? Tu as vu François?

– Да, видела.

– Oui, dit-elle, bien sûr.

Он специально приезжал к Пьеру, чтобы встретиться со мной.

Il est venu me voir chez Pierre.

– Зачем?

– Pourquoi?

– Уговаривал вернуться.

– Il voulait que je revienne.

Мне кажется, он тоскует.

Je crois qu'il s'ennuie.

– Провинция переменилась,– сказал Жиль.

– La province a changé, dit Gilles.

Он был раздосадован, сам не зная почему.

Il était un peu vexé sans savoir pourquoi.

Все мужчины хотят отнять у него эту женщину и ни на секунду не допускают мысли, что она его любит… что она может любить его.

Tous les hommes voulaient lui prendre cette femme et n'imaginaient pas une seconde qu'elle l'aimât... qu'elle pût l'aimer.

Ясно. Он в ее жизни – просто случай.

Il était un accident, visiblement, dans sa vie.

– И что же ты ему сказала?

– Et que lui as-tu dit?

– Что не вернусь.

– Que non.

Что люблю тебя.

Que je t'aimais.

Что очень сожалею, но… Пьер тоже уговаривал меня остаться.

Que j'étais désolée. Pierre aussi voulait que je reste.

Что-то вроде негодования поднималось в душе Жиля.

Une sorte de colère montait en Gilles.

Конечно, он тут десять дней вел себя как мальчишка, как свободный от всяких уз молодой человек.

Bien sûr, il avait fait le gamin, le jeune homme libre pendant dix jours.

А к чему все это свелось?

Mais ça s'était résumé à quoi?

Провел два часа с порочной девчонкой да целые ночи разговаривал с умниками, опустошенными алкоголем и приспособленчеством.

Deux heures avec une petite vicieuse, et des nuits à parler, à parler avec des esprits épuisés d'alcool ou de conformisme.

А в это время Натали окружали знакомые лица, взволнованные люди, вдруг утратившие всю свою гордость, – она жила, она играла роль Анны Карениной – только наоборот.

Pendant ce temps, elle affrontait des visages d'hommes connus, animés, brusquement dénués d'orgueil, elle vivait, elle jouait Anna Karénine, à l'envers.

Она переживала угрызения совести, даже сожаление – словом, испытывала человеческие чувства.

Elle avait des remords, voire des regrets, des sentiments, enfin.

– Не знаю даже, зачем я тебе говорю об этом.

– Je ne sais même pas pourquoi je te parle de ça, dit-elle.

Я так устала.

Je suis si fatiguée.

Значит, ты доволен своей работой?

Alors tu es content de ton travail?

Уж не собирается ли она поставить ему хорошую отметку за поведение?

Allait-elle lui donner un bon point?

Он сам не мог понять своей ревности, своей бешеной злобы.

Il ne comprenait pas cette jalousie en lui, cette rage.

Ведь Натали вернулась.

Mais enfin elle était revenue.

Все бросила ради него.

Elle avait tout laissé pour lui.

Вот она тут.

Elle était là.

Чего же он боится?

De quoi avait-il peur?

– Я видела и твою сестру и Флорана на похоронах.

– J'ai vu ta sœur aussi et Florent, à l'enterrement.

Она жаловалась, что от тебя давно нет вестей.

Elle se plaint de n'avoir pas de nouvelles.

Ты бы ей написал.

Tu aurais dû leur écrire.

– Завтра напишу,-сказал он.

– Je le ferai demain, dit-il.

Он старался успокоиться, чтобы голос не срывался, чтобы не дрожали руки.

Il essayait de calmer sa voix, le tremblement de ses mains.

Он даже улыбался.

Il souriait même.

– Тебе надо лечь спать, – сказал он, – ты совсем извелась.

– Tu devrais aller te coucher, dit-il, tu es claquée.

Я сейчас приду.

Je te rejoins.

Оставшись один, он выпил большой глоток виски, прямо из бутылки, спирт обжег ему горло.

Resté seul, il avala une gorgée d'alcool à même la bouteille, se brûla la gorge.

Сейчас настанет час любви с этой совершенной подругой, с этой совершенной возлюбленной, с этим воплощением совершенства.

Tout à l'heure, il allait faire l'amour avec cette compagne parfaite, cette parfaite maîtresse, cette parfaite tout.

Жизнь в конечном счете наладилась..

La vie était très au point, finalement.

Он даже сможет сказать сейчас: «Знаешь, мне очень тебя недоставало»,-и это не будет ложью.

Il pourrait même lui dire tout à l'heure: «Tu m'as manqué, tu sais» sans lui mentir.

Но у него зуб на зуб не попадал..

Mais il grelottait.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

CHAPITRE X

Она действительно сожгла последние мосты, соединявшие ее с прошлым, с детством, с друзьями.

En fait, elle avait rompu les derniers ponts qui la reliaient à son passé, à son enfance, à ses amis.

Брат замучил ее советами, мольбами, а муж поставил ультиматум: «Или оставайся сейчас, или уходи навсегда».

Son frère l'avait exaspérée de conseils, de supplications et son mari lui avait mis le marché en main: «Reste maintenant ou pars à jamais.»

Обо всем этом она рассказала Жилю короткими, отрывистыми фразами, и он радовался, что она в темноте не видит его слез.

Elle avait avoué tout cela à Gilles, en petites phrases syncopées, dans le noir, et il était heureux de ce noir qui l'empêchait de voir ses larmes.

Никто в Лимузене не доверял ему, решительно никто, даже родная его сестра Одилия,

Personne ne faisait confiance à Gilles, décidément, dans le Limousin, jusqu'à sa propre sœur, Odile,

которая, однажды набравшись смелости, отвела Натали в сторону и спросила, счастлива ли она, но с таким видом, будто спрашивала о чем-то невозможном.

qui avait pris Nathalie à part, dans une subite audace et lui avait demandé si elle était heureuse comme on demande l'impossible.

«Мне там больше нечего делать»,– говорила Натали,

«Je n'ai plus rien à faire là-bas», disait Nathalie,

а он теперь часто задумывался: быть может, они правы, эти положительные люди, прочно стоящие на земле.

et il se demandait souvent si ce n'était pas eux, les solides, les terriens qui avaient raison.

Время шло, апрель уже опушил зеленью деревья, и они все жили, как жилось.

En attendant, les jours passaient, avril reverdissait les arbres et ils vivaient comme ils pouvaient.

Однажды утром Жиль пришел в редакцию сияющий: накануне вечером он написал очень хорошую статью о Греции.

Un matin, Gilles arriva triomphant au journal: il avait écrit un très bon papier la veille sur la Grèce,

Он прочел ее Натали, она была взволнована этой статьей, и он почувствовал себя очень уверенным.

il l'avait lu à Nathalie que ça avait passionnée, il se sentait sûr de lui.

В самом деле, Фермон нашел, что написано хорошо, и Жан похвалил; даже Гарнье, который со времени знаменитой ночной вылазки Жиля немного сторонился его, поздравил товарища с удачей.

Effectivement, Fairmont trouva ça très bon, Jean aussi et même Garnier, qui depuis sa fameuse bringue l'évitait un peu, le félicita.

Статья была написана сжато, страстно и четко; именно такие статьи газете следовало бы печатать каждую неделю, заявил Фермон.

C'était un article concis, violent et précis, un article comme il leur en faudrait un chaque semaine, déclara Fairmont.

Жиль был в превосходном настроении и, когда утром заверстали газету, пригласил Жана, доброго старого друга Жана, позавтракать с ним.

Gilles était enchanté et comme ils bouclaient le journal le matin, il invita Jean à déjeuner avec lui.

За столиком они все время говорили о политике, потом решили в этот день больше не работать, а пойти в кино.

Ils parlèrent politique tout le repas, puis, poussés par la paresse, décidèrent d'aller au cinéma.

Обошли все кинотеатры на Елисейских полях, но тщетно: если один не видел картины, другой непременно видел.

Ils descendirent en vain les Champs-Elysées, chacun ayant vu le film que l'autre n'avait pas vu.

– К себе я тебя не приглашаю,– сказал Жан.

– Je ne te propose pas d'aller chez moi, dit Jean.

– Сегодня у Марты гости.

C'est le jour de réception de Marthe.

Не могу подложить тебе такую свинью.

Je ne peux pas te faire ça.

– Пойдем лучше ко мне,– сказал Жиль.

– Allons à la maison, dit Gilles.

– Натали вернется только в половине седьмого.

Nathalie rentrera vers 6 heures et demie.

А дома нам удобнее будет поговорить о событиях в Греции.

D'ailleurs, j'aime mieux te parler encore de cette histoire grecque.

Он чувствовал, как ясно, абстрагируясь от всего, работает сейчас его ум, и радовался, что еще два часа может развивать свои мысли перед Жаном, который, как он знал, умел и слушать и возражать.

Il se sentait l'esprit vif, abstrait, il était ravi de l'exercer encore deux heures sur Jean, qui, il le savait, savait écouter et renvoyer.

Он отпер дверь, усадил Жана, налил ему кальвадоса.

Il ouvrit la porte de chez lui, fit asseoir Jean, lui versa un calvados.

– Давненько я здесь не бывал,– сказал Жан, усаживаясь поудобнее.

– Il y a longtemps que je n'étais pas venu ici, dit Jean en s'asseyant.

В голосе его не звучало ни малейшего укора, но Жиль подумал, что он прав.

Il n'y avait aucun reproche dans sa voix, mais Gilles pensa qu'il avait raison.

А раньше тут всегда толкался народ, даже стульев не хватало.

Il y avait toujours des gens chez lui avant, dans tous les fauteuils.

Так было до… Натали.

Avant... avant Nathalie.

Он поморщился: – Знаешь ли…

Il grimaça un peu: – Tu sais...

– Да знаю-знаю, дружище,– прервал его Жан.

– Mais je sais, mon vieux, dit Jean.

– Страсть – это страсть.

Une passion est une passion.

Это лучшее из всего, что могло с тобой случиться.

Et c'est ce qui pouvait t'arriver de mieux.

В особенности страсть к такой женщине, как Натали.

Surtout avec quelqu'un comme Nathalie.

Казалось, он говорил совершенно искренне.

Il avait l'air parfaitement sincère.

– И да и нет,-сказал Жиль и наклонился к Жану.

– Oui et non, dit Gilles et il se pencha en avant.

Он по-чувствовал, что способен к психологическому анализу, тонкому, прустовскому анализу.

Il se sentait à nouveau l'esprit analyste, subtil, proustien.

Когда чувствуешь себя умным, предателем себя не чувствуешь.

On ne se sent jamais traître quand on se sent intelligent.

– Видишь ли, когда я с ней познакомился, я был… ну, ты, конечно, помнишь… с меня словно кожу содрали.

– Vois-tu, quand je l'ai connue, j'étais... tu te rappelles... j'étais écorché vif.

Бог знает почему, но именно так и было.

Dieu sait pourquoi mais je l'étais.

Она положила меня на пуховую подушечку, согрела, вернула к жизни.

Elle m'a entouré de plumes, mis au chaud, redonné vie.

Право.

Vraiment.

Но теперь… Теперь эта подушка давит мне на лицо, душит.

Mais maintenant... Maintenant l'oreiller pèse sur ma figure, il m'étouffe.

Вот оно как.

Voilà.

Все, что я любил в ней и что поддерживало меня – ее властность, ее прямолинейность, цельность,– все это обратилось против нее…

Tout ce que j'aimais en elle, qui me soutenait, son absolutisme, son côté linéaire, son intégrité totale... Tout s'est retourné contre elle.

– Потому что сам ты вялый и неустойчивый,– ласково сказал Жан.

– Parce que tu es veule et instable, dit Jean affectueusement.

– Если хочешь, да.

– Si tu veux.

Может быть, я последняя сволочь, но, право же, бывают минуты, когда я дорого дал бы за то, чтобы не представать перед ее судом.

Je ne suis peut-être qu'un pauvre salaud. Mais il y a des moments où-où... je donnerais cher pour ne pas être jugé par elle.

И быть, как прежде, одиноким.

Et pour être seul, comme avant.

Ему следовало бы, ради точности, добавить, что он не может и помыслить себе жизни без нее.

Il aurait dû ajouter, par souci d'exactitude, qu'il était incapable de concevoir la vie sans elle.

Но в порыве гордости и самодовольства по поводу своей удачной статьи и всеобщего одобрения, видя явное сочувствие Жана, он избавил себя от этого признания.

Mais dans l'élan que lui donnaient la satisfaction d'avoir fait cet article, l'approbation de tous et l'intérêt de Jean, il s'en dispensa.

– Может быть, тебе следует все это объяснить ей,– сказал Жан и умолк.

– Tu pourrais peut-être lui expliquer, dit Jean. Mais il s'arrêta net.

Жиль обернулся. В дверях спальни стояла Натали. Она казалась спокойной.

Gilles se retourna, Nathalie était dans la porte qui menait à la chambre à coucher, tranquille.

Нет, глаза у нее были светлее, чем обычно.

Si, elle avait les yeux plus clairs que d'habitude.

А дверь была закрыта, когда они пришли?

Cette porte était-elle fermée quand ils étaient rentrés?

– Добрый вечер,-сказал Жан.

– Bonsoir, dit Jean.

И поднялся с места.

Il s'était levé.

Он тоже немного побледнел.

Il était un peu pâle, lui aussi.

– Вы тут беседовали? – сказала Натали.

– Vous parliez? dit Nathalie.

– Агентство сегодня днем закрыто, и я этим воспользовалась, чтобы немного поспать.

L'agence était fermée cet après-midi et j'en ai profité pour dormir un peu.

– Я… Ты спала? – в отчаянии лепетал Жиль.

– Je... Tu dormais, dit Gilles désespérément.

– Только что проснулась.

– Je viens de me réveiller.

И сейчас покину вас: мне надо кое-что купить.

J'ai quelques courses à faire, je vous laisse.

– Да останься же, – торопливо проговорил Жиль, – останься.

– Mais reste, dit Gilles très vite, reste.

Мы с Жаном как раз говорили о моей статье, которую я вчера прочитал тебе.

On parlait de cet article avec Jean, justement, que je t'ai lu hier.

– Хорошая статья, верно?-сказала она Жану.

– N'est-ce pas qu'il était bon? dit-elle à Jean.

-Нет, остаться я не могу. Право, мне надо идти.

Non, il faut vraiment que je sorte.

– И, улыбнувшись им, она ушла.

Elle leur sourit et disparut.

Они медленно опустились в кресла.

Ils se rassirent lentement.

– Ах, дьявол!-выругался Жиль.- Ах, дьявол!..

– Nom de Dieu! jura Gilles. Nom de Dieu...

Как по-твоему, она…

Tu crois que...

– Нет, не думаю,-ответил Жан.

– Je ne crois pas, dit Jean.

– Мне кажется, дверь была закрыта.

Il me semble que la porte était fermée.

Во всяком случае, ты не сказал ничего ужасного.

De toute façon, tu n'as rien dit de grave.

Только то, что иногда тебе бывает муторно.

Tu as juste dit que par moments, tu en avais marre.

Каждой женщине это знакомо.

Toute femme sait ça.

– Нет, это ужасно.

Si, c'était grave!

Даже очень.

C'était même horriblement grave.

Как ты не понимаешь?– крикнул он.

– Mais tu ne te rends pas compte, cria-t-il.

-Ужасно, что я говорил вот так о моих отношениях с ней, да еще тебе…

Que je parle de mes relations avec elle, comme ça et avec toi en plus...

– Что значит-«да еще тебе»?

– Quoi avec moi, en plus?

Чем я провинился?

Qu'est-ce que j'ai fait?

– Ничем,– ответил Жиль.

– Rien, dit Gilles, rien.

– Сейчас не время обижаться.

Ce n'est pas le moment de te vexer.

– Послушай меня, давай допьем кальвадос и подождем немного.

– Crois-moi, finissons ce calvados et attendons, dit Jean, apaisant.

Вечером она закатит тебе бурную сцену – это худшее, что тебя ждет, но ведь ты уже привык к этому.

Tu auras une bonne scène, ce soir, au pire, mais tu as l'habitude.

– Нет,– задумчиво сказал Жиль,– нет, не привык.

– Non, dit Gilles songeur, non, je n'ai pas l'habitude.

Время шло и как будто не шло.

Le temps passait, ne passait pas,

Жиль едва слышал, что говорил Жан,– он подстерегал шаги на лестнице.

il entendait à peine ce que disait Jean, il guettait le pas dans l'escalier.

Уже час ее нет, уже полтора часа.

Il y avait une heure qu'elle était sortie, une heure et demie.

А ведь она терпеть не могла бегать по магазинам,

Elle qui détestait faire des courses.

не может быть, чтобы она ушла за покупками.

Ce n'était pas vraisemblable.

На всякий случай он позвонил Гарнье, но тот не видел Натали.

Il téléphona à Garnier à tout hasard, mais il n'avait pas vu Nathalie.

В пять часов ему стало совершенно ясно, что она на вокзале – сейчас сядет в поезд и поедет назад в Лимож.

A 5 heures, l'évidence le saisit; elle allait prendre le train, revenir chez elle.

Он бросил Жана и помчался на вокзал, пробежал по всем вагонам и не нашел Натали.

Il abandonna Jean, se précipita à la gare, parcourut tout le train, ne la trouva pas.

Другого поезда по расписанию не было, самолета на Лимож в этот день тоже не было.

Non, il n'y avait pas de train avant, non, l'avion pour Limoges ne décollait pas ce jour-là.

В шесть часов поезд отошел без него и без нее.

A 6 heures, le train partit sans lui, sans elle.

На вокзале ее тоже не было.

Elle n'y était pas venue.

Он помчался обратно и чуть не взвыл от бешенства, попав в «пробку»…

Il refit en sens inverse tout le chemin, hurlant presque de rage dans les embouteillages...

Может быть, Натали дома? Может быть, она ничего не слышала?

Peut-être était-elle à la maison, peut-être n'avait-elle rien entendu?

Было уже почти семь часов вечера, когда он отпер дверь своей квартиры.

Il était près de 7 heures quand il ouvrit sa porte.

Там было пусто, на столе лежала записка от Жана:

La maison était vide à part un mot de Jean.

«Не волнуйся ты! Хочешь, приходи к нам ужинать».

«Ne t'agite pas trop. Si tu veux, viens dîner à la maison»,

Да что, Жан с ума сошел, что ли?

mais il était fou celui-là!...

Оставалось только одно– ждать, а для Жиля это было самым невыносимым.

Il n'avait qu'une chose à faire: attendre, la chose au monde qu'il supportait le moins.

А может быть, она у своей уродины подруги?

Et si elle était chez sa vilaine, sa vieille amie?

Он бросился к телефону.

Il se jeta sur le téléphone.

Нет, у подруги ее не было.

Mais elle n'était pas là.

Нет, погоди, пусть только вернется, он тоже даст ей две пощечины.

Il n'en pouvait plus, quand elle rentrerait, il lui donnerait une paire de claques.

Она правильно поступила в то утро, когда он пришел после пьянки.

Elle avait eu bien raison, ce matin-là, le lendemain de sa soûlerie.

Но разве она станет сознательно пугать его и мучить – это на нее не похоже.

Mais cela ne ressemblait pas à Nathalie de l'affoler ainsi, délibérément.

Она уважает людей.

Elle avait le respect des autres, elle.

Он сел в кресло, но даже и не пытался читать газету.

Il s'assit dans un fauteuil, n'essaya même pas de lire un journal.

В голове была гудящая пустота.

Il y avait un grand vide bruyant dans sa tête.

В полночь зазвонил телефон.

A minuit, le téléphone sonna.

Доктор был низенький и рыжий, с мускулистыми волосатыми руками.

Le médecin était un petit homme roux avec des mains musclées, couvertes de poils.

Странно, что у рыжих даже на фалангах пальцев растет пух.

C'était drôle à quel point les roux avaient toujours du poil sur les mains.

Доктор смотрел на него безразличным взглядом, в глазах его не было ни осуждения, ни сочувствия – Жиль часто замечал такой взгляд у врачей в больницах.

Il regardait Gilles de ce regard impersonnel, ni juge ni compatissant qu'il avait souvent vu dans les hôpitaux.

Натали нашли в половине двенадцатого.

On avait trouvé Nathalie à 11 heures et demie.

Ровно в четыре она сняла номер в гостинице, сказала, что очень утомилась и просит разбудить ее завтра в двенадцать дня, а сама приняла огромную дозу гарденала.

Elle avait loué une chambre dans un hôtel à 4 heures exactement, parlé de fatigue, demandé qu'on la réveille le lendemain à midi, pris ce qu'il fallait de gardénal.

Около одиннадцати часов вернулся к себе сосед и сквозь стену услышал ее хрип.

C'était un voisin qui, en rentrant vers 11 heures, l'avait entendue râler.

Она оставила записку Жилю, и после оказания ей первой помощи ему позвонили.

Elle avait laissé un mot pour Gilles et on l'avait appelé après les premiers soins.

Надежды на то, что она выживет, очень мало.

Il n'y avait pas grand-chose à espérer;

Организм, разумеется, восстал против смерти, борется, но сердце, должно быть, не выдержит.

le corps s'était révolté bien sûr au dernier moment, le corps s'était plaint mais le cœur ne tiendrait pas.

– Можно мне ее увидеть? – спросил Жиль.

– Je peux la voir? dit Gilles.

Он еле стоял на ногах.

Il tenait mal debout.

Все это казалось нелепым кошмаром.

Tout n'était qu'un stupide cauchemar.

Врач пожал плечами.

Le médecin haussa les épaules: –

– Если хотите.

Si vous voulez...

Она лежала полуобнаженная, и кругом были какие-то трубки.

Elle était entourée de tubes, à moitié nue,

Что-то незнакомое искажало ее лицо.

le visage déformé par quelque chose qu'il ignorait.

Он видел, как у нее на шее бьется синяя жилка, вспомнил, как быстро билась эта жилка в часы любви, и его охватило смутное чувство негодования.

Il regardait battre la veine bleue sur ce cou, il connaissait le battement fou de cette veine dans l'amour, il s'indignait obscurément.

Она не имела права так поступать, отнять навсегда у него себя, такую прекрасную, полную жизни, такую любимую, она не имела права даже пытаться бежать от него.

Elle n'avait pas pu lui faire ça, lui ôter à jamais ce beau corps vivant si ami du sien, elle n'avait pas pu essayer de lui échapper.

Ко лбу Натали прилипли мокрые от пота пряди потемневших волос, руки шевелились на одеяле.

Les mèches blondes de Nathalie étaient collées à son front par la sueur, ses mains remuaient sur les draps.

Сидевшая у постели медицинская сестра бросила на врача вопрошающий взгляд.

Il y avait une infirmière près d'elle qui jeta un coup d'œil interrogateur au médecin.

– Сердце слабеет, доктор.

– Le cœur baisse, docteur.

– Ступайте отсюда, друг, я сейчас выйду к вам.

– Allez-vous-en, mon vieux, je vous rejoins, dit le médecin.

Вы здесь не нужны.

On n'a pas besoin de vous.

Жиль вышел, прислонился к стене.

Gilles sortit, s'appuya au mur.

В конце коридора было окно, и видно было, что там еще темнота, что над этим неумолимым городом еще простирается ночь.

Au bout du couloir, il y avait une fenêtre et c'était la nuit encore, la nuit noire sur cette ville implacable.

Жиль сунул руку в карман, нащупал какую-то бумагу, машинально достал ее.

Il mit la main dans sa poche, trouva un papier, le sortit machinalement.

Это было письмо Натали:

C'était la lettre de Nathalie.

он развернул его и не сразу понял слова, которые прочел:

Il l'ouvrit et mit un instant à comprendre ce qu'il lisait:

«Ты тут ни при чем, мой дорогой.

«Tu n'y es pour rien, mon chéri.

Я всегда была немного экзальтированная и никогда никого не любила, кроме тебя».

J'ai toujours été un peu exaltée et je n'avais jamais aimé que toi.»

Вместо подписи она поставила, немного криво, большую букву «Н».

Elle avait signé un grand N, un peu de travers.

Он положил записку в карман.

Il remit la lettre dans sa poche,

Куда же он дел сигареты?

où avait-il pu mettre ses cigarettes?

А Натали? Ведь тут рядом Натали, куда же, куда он дел Натали?

Et Nathalie, à côté, Nathalie, où avait-il mis Nathalie?

Из палаты вышел врач

Le docteur sortit de la chambre.

– он действительно был безобразно рыжий.

Il était vraiment odieusement roux.

– Все кончено, друг мой,– сказал он.

– C'est fini, mon vieux, dit-il.

– Слишком поздно.

Trop tard.

Мне очень жаль.

Je suis désolé.

Хотите ее увидеть?

Vous voulez la voir?

Но Жиль бросился бежать по коридору, натыкаясь на стены.

Mais déjà Gilles fuyait, courait vers le fond du couloir, se cognant aux murs,

Ему не хотелось, чтобы этот рыжий видел, что он плачет.

Gilles ne voulait pas que ce rouquin le vît pleurer.

Стремглав спускаясь по лестнице безвестной больницы, он едва слышал, что ему кричал врач.

Il dégringolait l'escalier à présent, dans cet hôpital anonyme, il entendait à peine ce que criait le docteur.

На последней ступеньке он остановился, задыхаясь от сердцебиения.

A la dernière marche, il s'arrêta, le cœur battant:

– А документы? – кричал сверху голос, откуда-то издалека. – Насчет документов как?

– Et pour les papiers, disait la voix, là-haut, très loin, pour les papiers?...

У нее никого нет, кроме вас?

Elle n'avait que vous?

Он заколебался, но ответил правду – он знал, что это правда:

Il hésita un instant, avant de répondre ce qu'il savait être la vérité:

– Никого.

– Oui.

Помните, что чтение об эффективных способах работы
не может заменить самой работы!

 Илья Шальнов
 http://shalnov-school.ru
 http://ipolyglot.net

Skype: ilyashalnov  
+7 (916) 277 0916  
ilyashalnov@yadex.ru