Школа Шальнова
Языки через общение, самостоятельность, развитие способностей
   Школа  Программы  Видео  Статьи  Параллели  Дискуссии  Уроки  Магазин  ВКонтакте 

Bonjour, Tristesse

Français - Русский
Параллельный текст

Françoise Sagan

Françoise Sagan

Смутная улыбка

Un certain sourire

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

PREMIERE PARTIE

ГЛАВА ПЕРВАЯ

CHAPITRE PREMIER

После двенадцати мы сидели в кафе на улице Сен-Жак, это был обычный весенний день, такой же, как все.

Nous avions passé l'après-midi dans un café de la rue Saint-Jacques, un après-midi de printemps comme les autres.

Я немного скучала, потихоньку; пока Бертран обсуждал лекцию Спайра, я бродила от проигрывателя к окну.

Je m'ennuyais un peu, modestement; je me promenais de la machine à disques à la fenêtre pendant que Bertrand discutait le cours de Spire.

Помню, облокотившись на проигрыватель, я засмотрелась на пластинку, как она медленно поднимается, потом ложится на сапфировое сукно, прикасаясь к нему нежно, будто щека к щеке.

Je me souviens qu'à un moment, m'étant appuyée à la machine, j'avais regardé le disque se lever, lentement, pour aller se poser de biais contre le saphir, presque tendrement, comme une joue.

И, не знаю почему, меня охватило сильное ощущение счастья: в тот момент я вдруг физически остро почувствовала, что когда-нибудь умру и рука моя уже не будет опираться на этот хромированный бортик, и солнце уже не будет смотреть в мои глаза.

Et, je ne sais pourquoi, j'avais été envahie d'un violent sentiment de bonheur; de l'intuition physique, débordante, que j'allais mourir un jour, qu'il n'y aurait plus ma main sur ce rebord de chrome, ni ce soleil dans mes yeux.

Я обернулась к Бертрану.

Je m'étais retournée vers Bertrand.

Он смотрел на меня и, увидев мою улыбку, встал.

Il me regardait et, quand il vit mon sourire, se leva.

Он и мысли не допускал, что я могу быть счастлива без него.

Il n'admettait pas que je fusse heureuse sans lui.

Я имела право на счастье только в те минуты, которые были важными для нашей совместной жизни.

Mes bonheurs ne devaient être que des moments essentiels de notre vie commune.

Я уже начала понимать это, но в тот день мне это было невыносимо – и я отвернулась.

Cela, je le savais déjà confusément, mais, ce jour-là, je ne pus le supporter et me détournai.

Рояль и кларнет, чередуясь, выводили «Покинутый и любимый», мне был знаком каждый звук.

Le piano avait esquissé le thème de Lone and sweet; une clarinette le relayait, dont je connaissais chaque souffle.

Я встретила Бертрана в прошлом году, во время экзаменов.

J'avais rencontré Bertrand aux examens de l'année précédente.

Мы провели бок о бок беспокойную неделю, пока я не уехала на лето к родителям.

Nous avions passé une semaine angoissée côte à côte avant que je ne reparte pour l'été chez mes parents.

В последний вечер он меня поцеловал.

Le dernier soir il m'avait embrassée.

Потом он мне писал.

Puis il m'avait écrit.

Сначала о пустяках.

Distraitement, d'abord.

Затем тон его изменился.

Ensuite, le ton avait changé.

Я следила за этими изменениями не без некоторого волнения, и когда он написал мне: «Смешно так говорить, но, кажется, я люблю тебя», – я не солгала, ответив ему в том же тоне: «И правда смешно, но я тоже тебя люблю».

Je suivais ces gradations non sans une certaine fièvre, de sorte que, lorsqu'il m'avait écrit: «Je trouve cette déclaration ridicule, mais je crois que je t'aime», j'avais pu lui répondre sur le même ton et sans mentir: «Cette déclaration est ridicule, mais je t'aime aussi.»

Это вышло как-то само собой, вернее, внешне было созвучно тому, что написал мне он.

Cette réponse m'était venue naturellement, ou plutôt phonétiquement.

В доме моих родителей, на берегу Ионны, было не очень весело.

La propriété de mes parents, au bord de l'Yonne, offrait peu de distractions.

Я ходила на высокий берег и, глядя на скопище желтых водорослей, на их колыхание, начинала бросать шелковистые, обкатанные камешки, черные и стремительные на глади волн, как ласточки.

Je descendais sur la berge, je regardais un moment les troupeaux d'algues, ondoyants et jaunes, à la surface, puis je faisais des ricochets avec des petites pierres douces, usées, noires et agiles sur l'eau comme des hirondelles.

Все лето я про себя повторяла «Бертран», думая о будущем.

Tout cet été, je répétais «Bertrand» en moi-même, et au futur.

В конце концов, договориться о взаимной страсти в письме – было вполне в моем духе.

D'une certaine manière, établir les accords d'une passion par lettres me ressemblait assez.

И вот теперь Бертран стоял позади меня.

A présent, Bertrand était derrière moi.

Он протягивал мне стакан. Я обернулась, и мы оказались лицом к лицу.

Il me tendait mon verre; en me retournant je me trouvai contre lui.

Он всегда немного обижался на то, что я не принимала участия в их спорах.

Il était toujours un peu vexé de mon absence à leurs discussions.

Я любила читать, но говорить о литературе мне было скучно.

J'aimais pourtant assez lire, mais parler littérature m'ennuyait.

Он никак не мог к этому привыкнуть.

Il ne s'y habituait pas.

– Ты всегда ставишь одну и ту же мелодию.

«Tu mets toujours le même air, dit-il.

И знаешь, я ее очень люблю.

Remarque, je l'aime bien.»

Последнее он постарался сказать равнодушно, и я вспомнила, что первый раз мы слушали эту пластинку вместе.

Pour cette dernière phrase, il avait pris une voix neutre et je me souvins que nous avions pour la première fois entendu ce disque ensemble.

Я постоянно обнаруживала в нем ростки сентиментальности – он помнил какие-то вещи, служившие вехами в нашей связи, которые моя память не сохранила.

Je retrouvais toujours chez lui des petites poussées sentimentales, des jalons dans notre liaison, dont je n'avais pas gardé le souvenir.

«Ведь он ничего не значит для меня, – вдруг подумала я, – мне скучно, я ко всему равнодушна, ничего не ощущаю, ровным счетом ничего».

«Il ne m'est rien, pensai-je soudain, il m'ennuie, je suis indifférente à tout, je ne suis rien, rien, parfaitement rien»;

И снова чувство какого-то бессмысленного возбуждения подступило к горлу.

et le même sentiment d'exaltation absurde me prit à la gorge.

– Мне нужно повидать моего дядю – путешественника, – сказал Бертран. – Ты пойдешь?

«Je dois aller voir mon oncle, le voyageur, dit Bertrand. Tu viens?»

Он прошел мимо меня, и я последовала за ним.

Il passait devant et je le suivais.

Я не знала дядю – путешественника и не испытывала ни малейшего желания его узнать.

Je ne connaissais pas l'oncle voyageur et je n'avais pas envie de le conna ître.

Но что-то заставляло меня идти за этим молодым человеком, глядя на его чисто выбритый затылок, соглашаться, не сопротивляясь, а тем временем в голове моей проносились обрывки мыслей, холодные и ускользающие, как маленькие рыбки.

Mais il y avait quelque chose en moi qui me destinait à suivre la nuque bien rasée d'un jeune homme, à me laisser toujours emmener, sans résistance, avec ces petites pensées glaciales et glissantes comme des poissons.

Впрочем, я чувствовала к Бертрану нежность.

Et une certaine tendresse.

Мы шли с ним по бульвару, звуки наших шагов сливались так же, как ночью сливались наши тела; он держал меня за руку; мы были такие изящные, так хорошо смотрелись, как на картинке.

Je descendais le boulevard avec Bertrand; nos pas s'accordaient comme nos corps la nuit; il me tenait la main; nous étions minces, plaisants, comme des images.

Пока мы шли по бульвару и стояли на площадке автобуса, который вез нас к дяде – путешественнику, я любила Бертрана.

Tout au long de ce boulevard et sur la plateforme de l'autobus qui nous emmenait retrouver l'oncle voyageur, j'aimais bien Bertrand.

Из-за тряски меня бросало к нему, он смеялся и обнимал меня, защищая от толчков.

Les cahots me jetaient sur lui, il riait et m'entourait d'un bras protecteur.

Я прислонилась к нему, к его плечу, к мужскому плечу, такому удобному, чтобы положить на него голову.

Je restais appuyée sur sa veste, contre la courbe de son épaule, cette épaule d'homme si commode pour ma tête.

Я вдыхала его запах, он был мне хорошо знаком, он волновал меня.

Je respirais son parfum, je le reconnaissais bien, il m'émouvait.

Бертран был моим первым любовником.

Bertrand était mon premier amant.

Это благодаря ему я узнала, как пахнет мое собственное тело.

C'était sur lui que j'avais connu le parfum de mon propre corps.

Так всегда, благодаря телу другого мы узнаем свое собственное, его длину, запах, сначала с недоверием, потом с признательностью.

C'est toujours sur le corps des autres qu'on découvre le sien, sa longueur, son odeur, d'abord avec méfiance, puis avec reconnaissance.

Бертран говорил мне о своем дяде – путешественнике, которого он, видимо, не любил.

Bertrand me parlait de l'oncle voyageur qu'il semblait peu aimer.

Он рассказывал о его поездках так, будто это была сплошная комедия; Бертран постоянно выискивал комедии в чужих жизнях, так что начал побаиваться, не разыгрывает ли комедию и он, сам того не замечая.

Il me disait sa comédie de voyages; car Bertrand passait son temps à chercher les comédies chez les autres, à tel point qu'il vivait un peu dans la crainte de se jouer lui-même une comédie dont il ne serait pas conscient.

Мне это казалось комичным.

Ce qui me paraissait comique.

Его это приводило в ярость.

Ce qui le rendait furieux.

Дядя – путешественник ждал Бертрана на террасе кафе.

L'oncle voyageur attendait Bertrand à la terrasse d'un café.

Когда я заметила его, то сказала Бертрану, что он весьма недурен.

Quand je l'aperçus, je dis à Bertrand qu'il n'avait pas l'air mal du tout.

Но мы уже подошли к нему, он поднялся.

Déjà nous étions près de lui, il se levait.

– Люк, – сказал Бертран, – я пришел с подругой, это Доминика.

«Luc, dit Bertrand, je suis venu avec une amie, Dominique.

Это мой дядя Люк – путешественник.

C'est mon oncle Luc, le voyageur.»

Я была приятно удивлена.

J' étais agréablement surprise.

Я подумала: «Очень даже ничего этот дядя-путешественник».

Je me disais: «Tout à fait possible, l'oncle voyageur.»

У него были серые глаза, лицо усталое, пожалуй, грустное.

Il avait les yeux gris, l'air fatigué, presque triste.

Он был по-своему красив.

D'une certaine manière il était beau.

– Как прошла последняя поездка? – спросил Бертран.

«Comment s'est passé le dernier voyage? dit Bertrand.

– Отвратительно.

— Très mal.

В Бостоне пришлось заниматься скучнейшим делом о наследстве.

J'ai réglé une succession assommante à Boston.

Всякие заплесневелые адвокаты суют носы во все углы.

Il y avait des petits juristes poussiéreux dans tous les coins.

Очень надоело.

Très ennuyeux.

А что у тебя?

Et toi?

– У нас через два месяца экзамены, – сказал Бертран.

— Notre examen est dans deux mois», dit Bertrand.

Слово «у нас» он подчеркнул.

Il avait insisté sur le «notre».

В этом была супружеская сторона Сорбонны:

C'était là le côté conjugal de la Sorbonne.

говорить об экзаменах как о грудном младенце.

On parlait de l'examen comme d'un nourrisson.

Дядя повернулся ко мне: – Вы тоже сдаете экзамены?

L'oncle se tourna vers moi: « Vous passez aussi des examens?

– Да, – сказала я неопределенно.

— Oui, dis-je vaguement.

(Моя деятельность всегда заставляла меня испытывать некоторый стыд.

(Mes activités, si minimes fussent-elles, me faisaient toujours un peu honte.)

) – У меня кончились сигареты, – сказал Бертран.

— Je n'ai plus de cigarettes», dit Bertrand.

Он встал, и я проследила за ним взглядом.

Il se leva et je le suivis du regard.

Он шел быстро, упругой походкой.

Il marchait vite, avec souplesse.

Когда я порой думала, что весь этот набор мускулов, рефлексов, матовой кожи принадлежит мне, то всегда считала это удивительным подарком.

Je pensais parfois que cet assemblage de muscles, de r éflexes, de peau mate, m'appartenait et cela me paraissait un étonnant cadeau.

– Чем вы занимаетесь кроме экзаменов? – спросил дядя.

«Que faites-vous, à part les examens? dit l'oncle.

– Ничем, – ответила я. – Всякой ерундой.

— Rien, fis-je. Enfin pas grand-chose.»

– Я вяло махнула рукой.

Je levai la main en signe de découragement.

Он поймал мою руку на лету.

Il l'attrapa au vol;

Я смотрела на него озадаченная.

je le regardai, interloquée.

В голове моей пронеслось: «Он мне нравится.

Pendant une seconde, très vite, je pensai:

Немного староват, и он мне нравится».

«II me plaît. Il est un peu vieux et il me plaît.»

Но он опустил мою руку на стол и улыбнулся: – У вас все пальцы перепачканы чернилами.

Mais il reposait ma main sur la table en souriant: «Vous avez les doigts pleins d'encre.

Это хороший признак.

C'est bon signe.

Вы успешно сдадите экзамены и будете блестящим адвокатом, хотя по вашему виду не скажешь, что вы разговорчивы.

Vous réussirez à votre examen et vous serez une brillante avocate, bien que vous n'ayez pas l'air loquace.»

Я засмеялась вместе с ним.

Je me mis à rire avec lui.

Мне захотелось, чтобы он стал моим другом.

Il fallait m'en faire un ami.

Но тут вернулся Бертран; Люк заговорил с ним.

Mais déjà Bertrand revenait; Luc lui parlait.

Я не вслушивалась в их разговор.

Je n'écoutais pas ce qu'ils disaient.

Люк говорил медленно, у него были большие руки.

Luc avait une voix lente, de grandes mains.

Я подумала: «Типичный соблазнитель юных девиц моего склада».

Je me disais: «C'est le type même du séducteur pour petites jeunes filles de mon genre.»

Я насторожилась.

Déjà je me mettais en garde.

Не настолько, впрочем, чтобы не почувствовать легкого укола, когда он предложил нам позавтракать через день всем вместе, но уже с его женой.

Pas assez pour ne pas avoir un petit coup de déplaisir quand il nous invita à déjeuner pour le surlendemain, mais avec sa femme.

ГЛАВА ВТОРАЯ

CHAPITRE II

Два дня до этого завтрака у Люка прошли довольно скучно.

Avant de déjeuner chez Luc, je passai deux journées assez ennuyeuses.

Да и в самом деле, что мне было делать?

Au fond, qu'avais-je à faire?

Готовиться к экзамену, от которого я не ждала ничего особенного, валяться на солнце, заниматься любовью с Бертраном без особенной взаимности с моей стороны?

Travailler un peu un examen qui ne me mènerait pas à grand-chose, traîner au soleil, être aimée, sans grande réciprocité de ma part, par Bertrand.

Я, впрочем, любила его.

Je l'aimais bien, d'ailleurs.

Доверие, нежность, уважение – я не пренебрегала всем этим, мало думая о страсти.

La confiance, la tendresse, l'estime ne me paraissaient pas dédaignables et je pensais peu à la passion.

Такое отсутствие подлинных чувств казалось мне наиболее нормальным способом существования.

Cette absence d'émotions véritables me semblait être la manière la plus normale de vivre.

Жить, в конце концов, значило устраиваться как-нибудь так, чтобы быть максимально довольным.

Vivre, au fond, c'était s'arranger pour être le plus content possible.

Но и это не так легко.

Et ce n'était déjà pas si facile.

Я жила в частном пансионе, населенном одними студентами.

J'habitais une sorte de pension de famille uniquement peupl ée d'étudiantes.

Хозяева отличались широким взглядом на вещи, и я спокойно могла возвращаться домой в час, в два ночи.

La direction avait l'esprit large et je pouvais rentrer assez facilement à une ou deux heures du matin.

У меня была большая, с низким потолком, комната, совершенно голая, потому что мои первоначальные планы как-то ее украсить быстро провалились.

Basse de plafond, ma chambre était grande et complètement nue, car mes projets de décoration du début étaient vite tombés.

От убранства комнаты я требовала одного– чтобы оно мне не мешало.

Je demandais peu à un décor, si ce n'était de ne pas me gêner.

В доме царил тот самый провинциальный дух, который я так люблю.

Il régnait dans la maison un parfum de province que j'aimais bien.

Мое окно выходило во двор, огороженный низкой стеной, над ней кое-как примостилось небо, всегда урезанное по краям, зажатое со всех сторон небо Парижа, иногда вырывавшееся в убегающую даль над какой-нибудь улицей или балконом, волнующее и нежное.

Ma fenêtre donnait sur une cour fermée d'un mur bas, au-dessus de laquelle s'accroupissaient les ciels toujours rognés, maltraités de Paris, qui s'échappaient parfois en fuyantes perspectives au-dessus d'une rue ou d'un balcon, émouvants et doux.

Я вставала, ходила на лекции, встречалась с Бертраном, мы завтракали.

Je me levais, j'allais au cours, je retrouvais Bertrand, nous d éjeunions.

Библиотека Сорбонны, кино, занятия, террасы кафе, друзья.

Il y avait la bibliothèque de la Sorbonne, les cinémas, le travail, les terrasses des cafés, les amis.

По вечерам мы ходили на танцы или шли к Бертрану, лежали в постели, занимались любовью и потом долго разговаривали в темноте.

Le soir nous allions danser, ou bien nouj rentrions chez Bertrand, nous nous allongions sur son lit, nous nous aimions et après nous parlions longtemps dans le noir.

Мне было хорошо, но всегда во мне, словно теплое живое существо, был этот привкус тоски, одиночества, порой возбуждения.

J'étais bien, et il y avait toujours en moi, comme une bête chaude et vivante, ce goût d'ennui, de solitude et parfois d'exaltation.

Я говорила себе, что у меня, должно быть, просто больная печень.

Je me disais que j'étais probablement hépatique.

В пятницу, до завтрака у Люка, я зашла к Катрин и посидела у нее полчаса.

Ce vendredi-l à, avant de me rendre chez Luc pour déjeuner, je passai chez Catherine et y restai une demi-heure.

Катрин была подвижна, деспотична и непрерывно влюблена.

Catherine était vivante, autoritaire et perpétuellement amoureuse.

Я не столько дорожила ее дружбой, сколько ее терпела.

Je subissais son amitié plutôt que je ne la choisissais.

Она считала меня существом хрупким, незащищенным, и мне это нравилось.

Mais elle me considérait comme quelqu'un de fragile, de désarmé et j'y prenais plaisir.

Иногда она даже казалась мне удивительной.

Souvent même elle me paraissait merveilleuse.

Мое равнодушие ко всему представлялось ей чем-то поэтичным, так же как оно долго представлялось поэтичным Бертрану, пока его не захватило желание обладать, всегда такое требовательное.

Mon indifférence devenait poétique à ses yeux, comme elle l'avait été longtemps à ceux de Bertrand avant que ce subit désir, si exigeant, de possession ne l'eût pris.

В этот день она была влюблена в одного из своих двоюродных братьев и очень длинно рассказывала мне об этой идиллии.

Ce jour-là elle était éprise d'un cousin; elle me fit le long récit de cette idylle.

Я сказала ей, что иду завтракать к родственникам Бертрана, и сама вдруг заметила, что уже немного забыла Люка.

Je lui dis que j'allais déjeuner chez des parents de Bertrand et m'aperçus à ce moment-là que j'avais un peu oublié Luc.

И пожалела об этом.

Je le regrettai.

Почему я не способна рассказать Катрин такую же нескончаемую и наивную любовную историю?

Pourquoi n'avais-je pas, moi aussi, un de ces interminables et naïfs récits d'amour à faire à Catherine?

Она даже этому не удивлялась.

Elle ne s'en étonnait même pas.

Мы с ней прочно утвердились каждая в своей роли.

Nous étions déjà tellement figées dans nos rôles respectifs.

Она рассказывала – я слушала, она советовала – тут я уже не слушала.

Elle racontant, moi écoutant, elle conseillant, moi n'écoutant plus.

Встреча с Катрин выбила меня из колеи.

Cette visite me déprima.

Я отправилась к Люку без всякого энтузиазма.

Je me rendis chez Luc sans grand enthousiasme.

Даже со страхом: надо разговаривать, быть любезной, казаться веселой.

Même avec effroi: il allait falloir parler, être aimable, se recréer à leurs yeux.

Насколько приятнее было бы позавтракать одной, вертеть в руках баночку с горчицей, и чтобы не было никакой ответственности, ни малейшей, совершенно никакой.

J'aurais voulu déjeuner seule, tourner un pot de moutarde entre mes mains, être vague, vague, complètement vague...

Когда я пришла к Люку, Бертран был уже там.

Quand j'arrivai chez Luc, Bertrand était déjà là.

Он представил меня жене своего дяди.

Il me présenta à la femme de son oncle.

У нее было открытое, доброе, очень хорошее лицо.

Elle avait quelque chose d'épanoui, de très bon, de très beau dans le visage.

Крупная, немного тяжеловесная, светловолосая.

Grande, un peu lourde, blonde.

В общем, красивая, но не вызывающая.

Belle, enfin, mais sans agressivité.

Я подумала – она из тех женщин, которых многие мужчины хотели бы иметь рядом с собой, женщин, умеющих давать счастье, словом, ласковых, мягких.

Je pensai que c'était le genre de femmes que beaucoup d'hommes voudraient avoir et garder, une femme qui les rendrait heureux, une femme douce.

Ласкова ли я?

Etais-je douce?

Надо будет спросить у Бертрана.

Il faudrait le demander à Bertrand.

Конечно, я брала его за руку, не кричала на него, перебирала его волосы.

Sans doute je lui prenais la main, je ne criais pas, je lui caressais les cheveux.

Но ведь я вообще терпеть не могла кричать, а моим рукам нравилось ласкать его волосы, теплые и густые, как мех какого-то животного.

Mais je détestais crier et mes mains aimaient ses cheveux, chauds et drus, comme ceux d'une bête.

Франсуаза с самого начала отнеслась ко мне очень мило.

Françoise fut tout de suite très gentille.

Показала мне квартиру – отлично обставленную, наполнила мне рюмку, усадила в кресло, заботливо и непринужденно.

Elle me montra l'appartement qui était luxueux, me versa à boire, m'installa dans un fauteuil avec aisance, attention.

Неловкость, которую я чувствовала из-за своей немного поношенной юбки и обвисшего свитера, почти прошла.

La gêne que j'avais ressentie de ma jupe et de mon sweater un peu usés, déformés, s'atténuait.

Ждали Люка, он был на работе.

On attendait Luc qui travaillait.

Я подумала, не надо ли мне проявить хоть какой-нибудь интерес к профессии Люка, чего, вообще говоря, я никогда не делала.

Je pensais que je devrais peut-être simuler quelque intérêt pour la profession de Luc, ce que je ne pensais jamais à faire.

Мне хотелось спрашивать у людей: «Вы влюблены? Что вы читаете?»,

J'aurais voulu demander aux gens: «Etes-vous amoureux? Que lisez-vous?»,

но никогда меня не трогала их профессия – часто, с их точки зрения, вопрос первостепенный.

mais je ne m'inquiétais pas de leur profession... souvent primordiale à leurs yeux.

– У вас грустный вид, – заметила Франсуаза, улыбаясь.

«Vous avez l'air soucieux, remarqua Françoise en riant.

– Налить вам еще виски?

Voulez-vous un peu plus de whisky?

– Спасибо.

— Volontiers.

– У Доминики уже репутация пьяницы, – сказал Бертран.

— Dominique a déjà une réputation d'ivrogne, dit Bertrand.

– И знаете почему?

Vous savez pourquoi?»

Он вдруг встал и подошел ко мне с серьезным видом:

Il se leva d'un bond et vint près de moi, l'air important:

– Верхняя губа у нее коротковата: когда она пьет, прикрыв глаза, на лице появляется проникновенное выражение, не имеющее отношения к виски.

« Elle a la lèvre supérieure un peu courte; quand elle boit en fermant les yeux, ça lui donne un air de ferveur sans rapport avec le scotch.»

Говоря, он держал мою верхнюю губу между большим и указательным пальцами.

En parlant, il avait pris ma lèvre supérieure entre le pouce et l'index.

Он демонстрировал меня Франсуазе, как молодую охотничью собаку.

I1 me montrai; à Françoise, comme un chiot.

Я засмеялась, и он меня отпустил.

Je me mis à rire et il me lâcha.

Вошел Люк.

Luc entrait.

Когда я увидела его, я еще раз подумала, и на этот раз с некоторой болью, что он очень красив.

Quand je le vis je me dis, une fois de plus, mais cette fois avec une espèce de douleur, qu'il était très beau.

Его красота действительно причиняла мне боль, как любая вещь, которой я не могла обладать.

Cela me fit vraiment un peu mal, comme toute chose que je ne pouvais prendre.

Мне редко хотелось чем-нибудь обладать, но тут я сразу поймала себя на мысли, что мне хочется взять это лицо в руки, неистово сжать пальцами, прижаться губами к этим крупным, немного удлиненным губам.

J'avais rarement le goût de prendre, mais là je pensai très vite que j'aurais voulu attraper ce visage entre mes mains, le serrer dans mes doigts, violemment, presser cette bouche pleine, un peu longue, contre la mienne.

А ведь красив он все-таки не был.

Pourtant Luc n'était pas beau.

Потом мне это часто говорили.

On devait me le dire souvent par la suite.

И несмотря на это, хотя я видела это лицо всего два раза, было в нем что-то, что сделало его для меня в тысячу раз менее чужим, в тысячу раз более желанным, чем лицо Бертрана, который мне как-никак нравился.

Mais il y avait quelque chose dans ses traits qui faisait que ce visage, aperçu deux fois, m'était mille fois moins étranger que celui de Bertrand, mille fois moins étranger, mille fois plus désirable que celui de Bertrand qui pourtant me plaisait.

Он вошел, поздоровался, сел.

Il entra, nous dit bonjour, s'assit.

Он умел сохранять удивительную неподвижность.

Il pouvait avoir une immobilité étonnante.

Я хочу сказать, в медлительности его жестов было что-то напряженное, сдержанное, он как бы забывал о своем теле, и это даже тревожило.

Je veux dire qu'il y avait quelque chose de tendu, de retenu, dans la lenteur de ses gestes, l'abandon de son corps qui inquiétait.

Он с нежностью смотрел на Франсуазу.

Il regardait Françoise avec tendresse.

Я смотрела на него.

Je le regardais.

Я не помню, о чем мы говорили.

Je ne me rappelle plus ce que nous disions.

Особенно много говорили Бертран и Франсуаза.

Bertrand et Françoise surtout parlaient.

Надо сказать, я не могу без ужаса вспоминать всю эту преамбулу.

J'éprouve d'ailleurs quelque horreur à me remémorer ces préambules.

В тот момент было достаточно проявить хоть немного осторожности, замкнуться – и я бы ускользнула от него.

A ce moment-là, il m'aurait suffi d'un peu de prudence, d'un peu d'espace pour lui échapper.

Зато мне не терпится дойти до того первого раза, когда я была счастлива с ним.

En revanche, il me tarde d'en venir à la première fois où je fus heureuse par lui.

Одна мысль, что я опишу эти первые мгновения, вдохну на минуту жизнь в слова, наполняет меня радостью, горькой и нетерпеливой.

La seule pensée de décrire ces premiers moments, de briser un instant l'inertie des mots, m'emplit d'un bonheur amer et impatient.

И вот завтрак с Люком и Франсуазой кончился.

Il y eut donc ce déjeuner avec Luc et Françoise.

Потом, на улице, я сразу же приноровилась к быстрым шагам Люка – как ходит Бертран, я забыла.

Puis, dans la rue, je me mis aussitôt au pas de Luc, qui était rapide, et oubliai celui de Bertrand.

Когда мы переходили улицу Люк взял меня за локоть. Помню, меня это стесняло.

Il me prit par le coude pour me faire traverser: cela me gêna, je m'en souviens.

Я не ощущала ни своего предплечья, ни кисти, вяло повисшей вдоль тела, как будто там, где не было руки Люка, моя рука омертвела.

Je ne savais plus que faire de mon avant-bras, ni de ma main qui pendait au bout, désolée, comme si, à partir de la main de Luc, mon bras eût été mort.

Я не могла вспомнить, как же это я ходила с Бертраном.

Je ne me rappelais plus comment je faisais avec Bertrand.

Потом они с Франсуазой отвели меня к портному и купили мне красное драповое пальто, а я была в таком оцепенении, что не смогла ни отказаться, ни даже поблагодарить их.

Plus tard, Françoise et lui nous emmenèrent chez un couturier et m'achetèrent un manteau de drap roux, sans que je sache, dans ma stupéfaction, ni refuser, ni les remercier.

Уже тогда в присутствии Люка все происходило очень быстро, развивалось стремительно.

Déjà il y avait quelque chose qui allait très vite, qui se précipitait, dès que Luc était là.

Потом время снова обрушилось как удар, снова появились минуты, часы, выкуренные сигареты.

Le temps retombait ensuite, comme un coup, et il y avait de nouveau les minutes, les heures, les cigarettes.

Бертрана очень разозлило, что я приняла это пальто.

Bertrand était furieux que j'eusse accepté ce manteau.

Когда мы остались одни, он устроил мне настоящую сцену: – Это совершенно невероятно!

Quand nous les eûmes quittés, il me fit une scène violente: «C'est absolument incroyable.

Неизвестно кто предложит тебе неизвестно что, и ты не откажешься!

N'importe qui t'offrirait n'importe quoi, tu ne refuserais pas!

Более того, даже не удивишься!

Tu ne serais même pas étonnée!

– Это не неизвестно кто.

— Ce n'est pas n'importe qui.

Это твой дядя, – выкручивалась я.

C'est ton oncle, répliquai-je avec mauvaise foi.

– В любом случае я не смогла бы купить это пальто сама: оно ужасно дорогое.

Et de toutes manières je ne pouvais pas me payer ce manteau moi-même; il est horriblement cher.

– Ты могла бы обойтись и без него, я полагаю.

— Tu pouvais t'en passer, je suppose.»

За два часа я успела привыкнуть к новому пальто – оно мне удивительно шло – и эта последняя фраза меня немного задела.

Depuis deux heures je m'étais habituée à ce manteau qui m'allait parfaitement bien et cette dernière phrase me choqua un peu.

В моих рассуждениях была все-таки некоторая логика, ускользавшая от Бертрана.

Il y avait une sorte de logique qui échappait à Bertrand.

Я сказала ему об этом, мы стали спорить.

Je le lui dis, nous nous disputâmes.

В заключение он привел меня к себе без обеда, в виде наказания.

Pour finir il m'emmena chez lui, sans dîner, comme à une punition.

Наказанием это было для него, я знала, что час обеда – самый важный, самый почитаемый им час суток.

Une punition qui était pour lui, je le savais, le moment le plus intense, le plus valable de sa journée.

Он лежал рядом со мной и целовал меня с осторожностью и трепетом, это трогало меня и пугало.

Allongé près de moi, il m'embrassait avec une sorte de respect, de tremblement qui m'émouvait et me faisait peur.

Мне больше нравилось веселое бесстыдство первой поры нашей связи, молодые, по-животному непосредственные объятия.

J'avais mieux aimé la gaieté désinvolte du début, le côté jeune, animal, de nos étreintes.

Но когда я почувствовала его всего, когда он стал нетерпеливо искать меня, я забыла нынешнего Бертрана и наше взаимное недовольство.

Mais quand il s'allongea sur moi, qu'il me chercha avec impatience, j'oubliai ce qui n'était pas lui, et notre double murmure.

Со мной был прежний Бертран, и это ожидание, и это наслаждение.

C'était Bertrand de nouveau, et cette angoisse, et ce plaisir.

И сейчас, именно сейчас, счастье, физическое самозабвение кажутся мне невероятным подарком и поэтому особенной насмешкой представляется необходимость признать это главным, несмотря на все мои былые выводы и ощущения.

Encore aujourd'hui, surtout aujourd'hui, ce bonheur, cet oubli des corps me paraît un incroyable cadeau et d'une telle dérision, si je pense à mes raisonnements, à mes sentiments, à ce que je ne peux, quoi que j'en aie, ne pas appeler l'essentiel.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

CHAPITRE III

Мы еще несколько раз обедали вчетвером или с приятелями Люка.

Il y eut d'autres dîners, tous les quatre, ou avec des amis de Luc.

Потом Франсуаза уехала на десять дней к своим друзьям.

Puis Françoise alla passer dix jours chez des amis.

Я уже полюбила ее; она была необыкновенно внимательна к людям, очень добра, в ее доброте чувствовалась большая твердость, а порой боязнь чего-то в людях не понять, и это нравилось мне больше всего.

Je l'aimais déjà; elle portait une extrême attention aux gens, elle avait une grande bonté, de l'assurance dans sa bonté, et, par moments, un efîroi de ne pas les comprendre qui, plus que tout, me plaisait.

Франсуаза была как земля, надежная как земля, а иногда ребячливая.

Elle était comme la terre, rassurante comme la terre, parfois enfantine.

Они с Люком часто смеялись вместе. Мы провожали ее с Лионского вокзала.

Luc et elle riaient beaucoup ensemble Nous l'accompagnâmes à la gare de Lyon.

Я уже была не такой робкой, как вначале, напротив – почти раскованной: словом, я повеселела, потому что исчезновение вечной моей тоски, которой я все еще не решаюсь дать название, внесло приятную нотку в мой характер.

J'étais moins intimidée qu'au début, presque décontractée; en somme, tout à fait gaie, car la disparition totale de mon ennui, sur lequel je n'avais pas encore osé mettre un nom, me changeait agréablement.

Я стала живой, иногда озорной; мне казалось, что такое положение вещей может продолжаться бесконечно.

Je devenais vive et parfois drôle; il me semblait que cet état de choses pourrait durer éternellement.

Я привыкла видеть Люка, а внезапное волнение, охватывавшее меня при встрече с ним, приписывала эстетическим причинам или привязанности.

Je m'étais habituée au visage de Luc et les subites émotions qu'il me donnait parfois me semblaient relever de l'esthétique ou de l'affection.

У вагона Франсуаза улыбнулась:

A la portière Françoise souriait.

– Я вам его доверяю, – сказала она нам.

«Je vous le confie», nous dit-elle.

Поезд отошел.

Le train partit.

Когда мы возвращались, Бертран отстал, чтобы купить уж не знаю какой литературно – политический журнал, что-то его там возмутило.

Au retour Bertrand s'arrêta pour acheter je ne sais quel journal politico-littéraire qui lui donnerait prétexte à indignation.

Люк вдруг повернулся ко мне и очень быстро сказал: – Пообедаем завтра вместе?

Subitement Luc se tourna vers moi et me dit très vite: «Nous dînons ensemble demain?»

Я начала ему говорить: «Хорошо, я спрошу у Бертрана», – но он меня перебил: «Я вам позвоню».

J'allais lui dire: «Entendu, je vais demander à Bertrand», mais il me coupa: «Je vous téléphonerai»

– И повернулся к Бертрану, в этот момент нас догнавшему: – Что за журнал тебе понадобился?

et, se tournant vers Bertrand qui nous rejoignait: «Quel journal achètes-tu?

– Я его не нашел.

— Je ne l'ai pas trouvé, dit Bertrand.

У нас сейчас лекция, Доминика. Надо торопиться.

Nous avons un cours maintenant, Dominique; je crois qu'il faudrait se dépêcher.»

Он взял меня под руку.

Il m'avait prise par le bras.

Я была в его власти.

Il me tenait.

Они с Люком смотрели друг на друга с недоверием.

Luc et lui se regardaient avec méfiance.

Я растерялась.

Je restai décontenancée.

Франсуаза уехала, и все стало тревожным и неприятным.

Françoise partie, tout devenait trouble et déplaisant.

Я без всякого удовольствия вспоминаю это первое проявление внимания ко мне Люка, потому что, как уже говорила, нацепила на себя превосходные шоры.

De cette première marque de l'intérêt de Luc, j'ai gardé un mauvais souvenir, car, je l'ai dit, je m'étais fabriqué de belles œillères.

Я отчаянно хотела возвращения Франсуазы, которая была для нас оплотом.

J'eus brusquement envie de retrouver Françoise, comme un rempart.

Я понимала, что наш квартет держится на фальшивой основе, и это огорчало меня; как все, кому ничего не стоит солгать, я была чувствительна к окружающей обстановке и вполне искренна, играя в ней свою роль.

Je comprenais que ce quatuor que nous avions formé n'avait jamais reposé que sur des bases truquées et cela me consternait, car, comme tous les gens facilement menteurs, j'étais sensible aux atmosphères, et sincère en y jouant mon rôle.

– Я вас отвезу, – бросил Люк.

«Je vais vous ramener», dit Luc nonchalamment.

У него была открытая, быстрая машина, он хорошо ее водил.

Il avait une voiture d écouverte, rapide, qu'il conduisait bien.

По дороге никто из нас не проронил ни слова, только «до скорого», когда расставались.

Pendant le trajet nous ne dîmes rien, seulement: «A très bientôt», en nous quittant.

– В общем, я рад, что она уехала, – сказал Бертран.

«En fin de compte, ce départ me soulage, dit Bertrand.

– Невозможно постоянно видеть одних и тех же людей.

On ne peut pas toujours voir les mêmes gens.»

Эта фраза исключала Люка из наших планов, но я ничего не сказала Бертрану.

Cette phrase éliminait Luc de nos projets, mais je ne le lui fis pas remarquer.

Я становилась осторожной.

Je devenais prudente.

– И потом, – продолжал Бертран, – все-таки они немного староваты, правда?

« Et puis, continua Bertrand, ils sont quand, même un peu vieux, non?»

Я не ответила, и мы отправились на лекцию Брема об эпикурейской морали.

Je ne répondis pas et nous allâmes nous asseoir au cours de Brème sur la morale d'Epicure.

Я слушала ее некоторое время, не шевелясь.

Je l'écoutai un moment, immobile...

Люк хотел пообедать со мной вдвоем.

Luc voulait dîner seul avec moi.

Это было похоже на счастье.

C'était probablement cela le bonheur.

Я водила пальцами по скамье, чувствовала на лице невольную улыбку.

J'écartai mes doigts sur le banc, je sentis un petit sourire irrépressible me déformer la bouche.

Пришлось отвернуться, чтобы ее не увидел Бертран.

Je détournai la tête pour que Bertrand ne le vît pas.

Это длилось минуту, не больше.

Cela dura une minute.

Потом я сказала себе: «Тебе польстило его приглашение, это вполне естественно».

Puis, je me dis: «Tu es flattée, c'est bien normal.»

Сжигать за собой мосты, отрезать себе все пути, не поддаваться – у меня всегда была хорошая ответная реакция молодости.

Couper les ponts, barrer les issues, ne pas se laisser prendre, j'avais toujours les bons réflexes de la jeunesse.

На следующий день я решила, что мой обед с Люком должен быть занятным и без последствий.

Le lendemain je décidai que mon dîner avec Luc devait être drôle et sans conséquences.

Я представляла себе, как он появится и с пламенным видом сделает мне признание.

Je l'imaginais surgissant l'air enflammé et me faisant une déclaration sur-le-champ.

Он приехал, немного опоздав, был рассеян, я же испытывала единственное желание – чтобы он обнаружил хоть какое-нибудь волнение от нашего тет-а-тет.

Il arriva un peu en retard, distrait, et je n'eus plus qu'un désir, c'était qu'il montrât quelque trouble de ce tête-à-tête impromptu.

Но никакого волнения не было, он говорил о разных вещах так спокойно и с такой непринужденностью, что в конце концов и я переняла его тон.

Il n'en fit rien, parla tranquillement de choses et d'autres avec une aisance que je finis par partager.

Вероятно, это был единственный человек, с которым мне было уютно и совершенно не скучно.

C'était probablement la première personne qui me rendît tout confortable et sans le moindre ennui.

Потом он предложил мне пообедать и повез меня в «Сонни».

Puis il me proposa d'aller danser en dînant et me conduisit au Sonny's.

Там он встретил друзей, они присоединились к нам, и я мысленно обозвала себя тщеславной дурочкой – с чего я, собственно, взяла, что ему хочется остаться со мной наедине?

Là il rencontra des amis qui se joignirent à nous et je pensai que j'étais une petite sotte, bien vaniteuse de l'avoir cru un instant désireux d'une solitude partagée avec moi.

К тому же, глядя на женщин за нашим столиком, я отметила, что во мне нет ни элегантности, ни блеска.

Je m'apercevais aussi, en regardant les femmes qui étaient à notre table, que je manquais d'élégance et de brillant.

Короче говоря, от роковой молодой девушки, какой я казалась себе весь день, к полуночи осталась жалкая, упавшая духом личность, стесняющаяся своего платья и взывающая про себя к Бертрану, которому она кажется красавицей.

Bref, de la jeune fille fatale que je m'étais tout un jour imaginé être, il ne resta plus, vers minuit, qu'une loque effondrée, cachant sa robe et appelant intérieurement Bertrand pour qui elle était belle.

Приятели Люка говорили о содовой воде, о ее благотворном действии на следующий день после попойки.

Les amis de Luc parlaient de l'aqua-selzer et de ses bienfaits pour les lendemains de f ête.

Все эти существа употребляли содовую воду, а по утрам тщательно занимались собой, будто собственное тело – это прелестная игрушка, оно служит предметом удовольствия и неустанных забот.

Il y avait donc toute une série d'êtres qui prenaient de l'aqua-selzer, qui sentaient leur corps le matin comme un merveilleux jouet, que l'on use en s'amusant, que l'on soigne avec entrain.

Может быть, мне нужно забросить книги, разговоры, прогулки пешком и броситься в море дорогих развлечений, в суету сует и другие затягивающие занятия того же рода?

Peut-être devais-je quitter les livres, les conversations, les promenades à pied et aborder au rivage des plaisirs de l'argent, de la futilité et autres distractions absorbantes.

Иметь средства и стать красивой вещью.

En avoir les moyens et devenir un bel objet.

Эти люди, нравятся ли они Люку?

Luc les aimait-il?

Он, улыбаясь, повернулся ко мне и пригласил танцевать.

Il se tournait vers moi en souriant, il m'invitait à danser.

Он обнял меня, осторожно прижал к себе, моя голова оказалась возле его подбородка.

Il me prit dans ses bras, m'y installa avec douceur, ma tête contre son men ton.

Мы стали танцевать.

Nous dansâmes.

Я чувствовала его тело.

J'avais conscience de son corps contre le mien.

– Вам скучно с этими людьми, правда? – сказал он.

« Vous trouvez ces gens ennuyeux, n'est-ce pas? dit-il.

– Женщины слишком много щебечут.

Toutes ces femmes pépient beaucoup.

– Я ни разу не была в настоящем ночном кабачке. И сейчас просто потрясена.

— Je ne connaissais pas de vraie boîte de nuit, dis-je. Ça m'éblouit.»

Он засмеялся.

Il se mit à rire.

– А вы забавны, Доминика.

« Vous êtes drôle, Dominique.

И очень мне нравитесь.

Je vous trouve très plaisante.

Давайте еще поговорим, пойдемте.

Allons parler plus loin, venez.»

И мы ушли.

Nous quitt âmes le Sonny's.

Люк повел меня в бар на улице Марбеф, там мы начали размеренно пить.

Luc m'emmena dans un bar, rue Marbeuf, et nous commençâmes à boire méthodiquement.

Мне нравилось виски, а кроме того, я знала, что для меня это единственный способ хоть немного разговориться.

En dehors de mon goût pour le whisky, je savais que c'était le seul moyen pour moi de parler un peu.

Очень скоро Люк стал казаться мне приятным, обольстительным и совсем не страшным.

Bientôt Luc m'apparut comme un homme agréable, séduisant et plus du tout terrifiant.

Я даже испытывала к нему какую-то расслабленную нежность.

J'éprouvais même une tendresse désinvolte pour lui.

Разумеется, мы заговорили о любви.

Nous en arrivâmes tout naturellement à parler de l'amour.

Он сказал, что это прекрасная вещь, не такая уж необходимая, как утверждают, но для полного счастья нужно быть любимым и горячо любить самому.

Il me dit que c'était une bonne chose, moins importante qu'on ne le prétendait, mais qu'il fallait être aimé et aimer soi-même assez chaudement pour être heureux.

Я только кивала в ответ.

J'opinai de la tête.

Он сказал, что очень счастлив, потому что любит Франсуазу, а она любит его.

Il me dit qu'il était très heureux parce qu'il aimait beaucoup Françoise qui l'aimait beaucoup lui-même.

Я поздравила его, уверяя, что меня это ничуть не удивляет, потому что оба они – он и Франсуаза – люди очень, очень хорошие.

Je le félicitai, assurant que ça ne m'étonnait pas, que Françoise et lui étaient des gens très, très bien.

Меня захлестнуло умиление.

Je sombrais dans l'attendrissement.

– Поэтому, – сказал Люк, – если бы у нас с вами получился роман, я был бы по-настоящему рад.

«Sur ce, dit Luc, si je pouvais avoir une aventure avec vous, ça me plairait beaucoup.»

Я глупо засмеялась.

Je me mis à rire sottement.

У меня уже не осталось способности реагировать.

Je me sentais dépourvue de réactions.

– А Франсуаза? – спросила я.

«Et Françoise? dis-je.

– Франсуаза… Я, может быть, скажу ей об этом.

— Françoise, je le lui dirais peut-être.

Знаете, вы ей очень нравитесь.

Elle vous aime bien, vous savez.

– Вот именно, – сказала я.

— Mais justement, dis-je...

– И потом, не знаю, наверное, такие вещи не рассказывают…

Et puis, je ne sais pas, on ne dit pas les choses comme ça...»

Я негодовала.

J'étais indignée.

Непрерывные переходы из одного состояния в другое в конце концов вымотали меня.

Passer sans cesse d'un état à l'autre finissait par m'épuiser.

Мне казалось одновременно и абсолютно естественным, и абсолютно неприличным, что Люк предлагает мне лечь с ним в постель.

Il me paraissait à la fois prodigieusement naturel et prodigieusement inconvenant que Luc me proposât son lit.

– Во всяком случае, что-то есть, – сказал Люк серьезно.

«D'une certaine façon, dit Luc sérieusement, il y a quelque chose.

– Я хочу сказать: между нами.

Je veux dire: entre nous.

Видит Бог, я вообще не люблю молоденьких девочек.

Dieu sait qu'en g énéral je n'aime pas les petites jeunes filles.

Но мы с вами похожи.

Mais nous avons le même personnage.

Я думаю, это было бы не так уж глупо и не банально.

Enfin, je veux dire que ce ne serait pas si bête, ni tellement banal.

А это редко случается.

Et c'est rare.

Так что подумайте.

Enfin, vous réfléchirez.

– Ну что ж, – сказала я. – Подумаю.

— C'est ça, dis-je, je réfléchirai.»

Должно быть, у меня был жалкий вид.

Je devais avoir l'air lamentable.

Люк наклонился ко мне и поцеловал в щеку.

Luc se pencha vers moi et m'embrassa sur la joue.

– Бедная вы моя девочка, – сказал он.

«Mon pauvre chéri, dit-il.

– Ну как вас не пожалеть.

Vous êtes bien à plaindre.

Если бы вы имели хоть какое-нибудь понятие об элементарной морали.

Si encore vous aviez quelques notions de morale élémentaire.

Но у вас его не больше, чем у меня.

Mais vous n'en avez pas plus que moi.

И вы благородны.

Et vous êtes gentille.

И любите Франсуазу.

Et vous aimez bien Françoise.

И меньше скучаете со мной, чем с Бертраном.

Et vous vous ennuyez moins avec moi qu'avec Bertrand.

Да! Ну и дела!

Ah! vous voilà bien!»

Он засмеялся.

Il éclata de rire.

Я была задета.

J'étais vexée.

Я и потом всегда чувствовала себя более или менее уязвленной, когда Люк начинал, по его выражению, подводить итоги.

Par la suite, je devais toujours me sentir plus ou moins ulcérée quand Luc se mettait, comme il disait, à résumer les situations.

В тот раз он это заметил.

Cette fois-là je le laissai voir.

– Все это пустяки, – сказал он.

«Ça ne fait rien, dit-il.

– В таких вещах все это действительно не важно.

Rien n'est vraiment important dans cet ordre de choses.

Вы мне очень нравитесь. Ты мне очень нравишься.

Je vous aime bien, je t'aime bien.

Нам будет весело вместе.

Nous serons très gais ensemble.

Весело – и только.

Seulement gais.

– Я вас ненавижу, – сказала я замогильным голосом.

— Je vous déteste», dis-je.

Мы оба засмеялись.

J'avais pris une voix sépulcrale et nous nous mîmes à rire ensemble.

Это согласие, достигнутое в течение трех минут, показалось мне подозрительным.

Cette complicité établie en trois minutes me paraissait louche.

– А сейчас я тебя отвезу, – сказал Люк.

«Maintenant, je vais te ramener, dit Luc.

– Уже поздно.

Il est très tard.

Или, если хочешь, поедем на набережную Берси, посмотрим восход солнца.

Ou, si tu veux, nous allons sur le quai de Bercy voir le lever du jour.»

Мы доехали до набережной Берси.

Nous allâmes jusqu'au quai de Bercy.

Люк остановил машину.

Luc arrêta la voiture.

Небо над Сеной, застывшей среди подъемных кранов, как грустный ребенок среди игрушек, было совсем белым.

Le ciel était blanc sur la Seine assise entre ses grues comme entre ses jouets une enfant triste.

Совсем белым и серым одновременно: оно поднималось навстречу дню над безжизненными домами, мостами, над этим скопищем железа, медленно, упорно, в своем ежеутреннем усилии.

Le ciel était blanc et gris aussi; il montait vers le jour, par-dessus les maisons mortes, les ponts et les ferrailles, lentement, obstinément, dans son effort de tous les matins.

Люк молча курил, стоя около меня, лицо его было неподвижно.

Près de moi Luc fumait sans rien dire, le profil immobile.

Я протянула ему руку, он взял ее в свою, и мы тихо возвратились к моему пансионату.

Je tendis la main vers lui, il la prit et nous rentrâmes doucement vers ma pension de famille.

Около дверей он выпустил мою руку, я вышла из машины, и мы улыбнулись друг другу.

Devant la porte il lâcha ma main, je descendis et nous nous sourîmes.

Я рухнула на постель, подумала, что надо бы раздеться, постирать чулки, повесить платье на вешалку, и тут же заснула.

Je m'écroulai sur mon lit, pensai qu'il eût fallu me déshabiller, laver mes bas, mettre ma robe sur un cintre et je m'endormis.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

CHAPITRE IV

Я проснулась с тягостным ощущением необходимости прийти к какому-то решению.

Je me réveillai avec la pénible sensation d'un problème urgent à résoudre.

Люк предлагал мне игру, соблазнительную, но тем не менее способную разрушить мое чувство к Бертрану и еще какое-то неясное ощущение во мне, неясное, но все-таки достаточно острое и противостоящее, как бы там ни было, кратковременности.

Car enfin, ce que me proposait Luc, c'était bien un jeu, un jeu séduisant, mais qui n'en détruisait pas moins un sentiment sûrement assez solide pour Bertrand et en plus quelque chose de confus en moi, confus mais âpre et, quoi que j'en eusse, opposé au provisoire.

По крайней мере, той непринужденной кратковременности, которую предлагал мне Люк.

Tout au moins à ce provisoire délibéré que me proposait Luc.

И потом, если любая страсть, даже связь, и представлялась мне преходящей, принять это как изначальную необходимость я не могла.

Et puis, si je ne concevais toute passion, même toute liaison, que brève, je ne pouvais à priori l'admettre comme une nécessité.

Подобно всем людям, живущим среди каких-то полукомедий, я выносила только те, что ставила сама и сама смотрела.

Comme toute personne qui vit sur des semi-comédies, je ne pouvais les supporter qu'écrites par moi et moi seule.

К тому же я хорошо понимала – такая игра опасна, если вообще это было игрой, если возможна игра между двумя людьми, которые действительно нравятся друг другу и хотят заполнить друг другом свое одиночество, пусть даже временно.

De plus, je le savais bien, ce jeu — si jeu il y avait, si jeu il peut y avoir entre deux personnes qui se plaisent vraiment et qui peuvent entrevoir l'une par l'autre une faille, même provisoire, à leur solitude — ce jeu était dangereux.

Глупо было считать себя более сильной, чем я была на самом деле.

Il ne fallait pas sottement me faire plus forte que je n'étais.

С того дня, когда Люк, как говорила Франсуаза, «приручил» меня, признал и полностью принял, я уже не смогла бы расстаться с ним без боли.

Du jour où je serais «apprivoisée», comme disait Françoise, admise et supportée entièrement par Luc, je ne pourrais sans souffrir le quitter.

Бертран был способен только на одно – любить меня.

Bertrand n'était pas capable d'autre chose que de m'aimer.

Я говорила себе это и чувствовала нежность к Бертрану, но о Люке думала без всякой сдержанности.

Je me disais cela avec tendresse pour Bertrand, mais je pensais à Luc sans réticence.

Потому что, по крайней мере пока ты молод, – в этом долгом обмане, называемом жизнью, ничто не кажется таким отчаянно желанным, как опрометчивый шаг.

Car enfin, tout au moins quand on est jeune, dans cette longue tricherie qu'est la vie, rien ne paraît plus désespérément souhaitable que l'imprudence.

Наконец, я никогда сама ничего не решала.

Je n'avais, au reste, jamais rien décidé.

Меня всегда выбирали.

J'avais toujours été choisie.

Почему не позволить сделать это еще раз?

Pourquoi, une fois de plus, ne pas me laisser faire?

Будет Люк со своим обаянием, будет повседневная скука, вечера.

Il y aurait le charme de Luc, l'ennui quotidien, les soirs.

Все случится само собой, и не стоит даже пытаться что-то понять.

Tout se ferait tout seul; il était inutile de chercher à savoir.

И вот, охваченная блаженной покорностью, я отдалась течению.

C'est nantie de cette béate résignation que je me rendis au cours.

Я снова встречалась с Бертраном, с друзьями: мы вместе шли завтракать на улицу Кюжа, и все это, в общем такое обычное, казалось мне неестественным.

Je retrouvai Bertrand, les amis; nous allâmes déjeuner ensemble rue Cujas, et tout ceci, pourtant si quotidien, me parut anormal.

Мое настоящее место было рядом с Люком.

Ma vraie place était près de Luc.

Я смутно чувствовала это, а между тем Жан-Жак, один из приятелей Бертрана, заметил с иронией, намекая на мой мечтательный вид:

Je l'éprouvais confusément, tandis que Jean-Jacques, un ami de Bertrand, se lançait dans des sarcasmes à propos de mon air rêveur.

– Это немыслимо, Доминика, ты явно влюблена!

« Ce n'est pas possible, Dominique: tu es amoureuse!

Бертран, в кого ты превратил эту рассеянную девушку?

Mais Bertrand, qu'as-tu fait de cette jeune fille distraite?

В принцессу Клевскую!

Une princesse de Clèves?

– Я тут ни при чем, – сказал Бертран.

— Je n'en sais rien», dit Bertrand.

Я посмотрела на него.

Je le regardai.

Он покраснел и отвел от меня взгляд.

Il était rouge et évita mon regard.

Это и впрямь было невероятно: мой соучастник, мой спутник в течение целого года, разом превратился в противника!

C'était en effet incroyable: mon complice, mon compagnon depuis un an, devenu brusquement cet adversaire!

Я невольно сделала движение в его сторону.

J'eus un mouvement vers lui.

Мне хотелось сказать: «Бертран, послушай, ты не должен страдать, мне было бы жаль, я этого не хочу».

J'aurais voulu lui dire: «Bertrand, je t'assure, il ne faut pas que tu souffres, c'est trop dommage, je n'aime pas ça.»

Я могла бы даже глупо добавить: «Вспомни, наконец, лето, зиму, твою комнату, все, что невозможно уничтожить за три недели, это неразумно».

Bêtement je serais allée jusqu'à ajouter: «Enfin, rappelle-toi, ces jours d'été, ces jours d'hiver, ta chambre, tout cela ne peut être démoli en trois semaines, ce n'est pas raisonnable.»

И мне хотелось, чтобы он яростно подтвердил мои слова, успокоил меня, вновь меня обрел.

Et j'aurais aimé qu'il me le confirmât avec violence, qu'il me rassurât, qu'il me reprît.

Потому что он любил меня.

Car il m'aimait.

Но он не был мужчиной.

Mais ce n'était pas un homme.

В некоторых мужчинах, в Люке, была какая-то сила, которой ни Бертран и ни один из этих молодых людей не обладали.

Chez certains hommes, et chez Luc, on pressentait une force que ni Bertrand ni aucun de ces très jeunes hommes ne possédait.

И дело тут не в опыте…

Ce n'était pourtant pas l'expérience...

– Отстаньте от Доминики, – сказала Катрин властно, как всегда.

«Ne fatiguez pas Dominique, dit Catherine avec son autorité habituelle.

– Брось, Доминика, мужчины– такие грубияны, пойдем, выпьем кофе.

Viens, Dominique, les hommes sont des brutes, allons prendre le café ensemble.»

Когда мы вышли, она объяснила мне, что все это ерунда, что в душе Бертран очень ко мне привязан и что не нужно расстраиваться из-за приступа плохого настроения.

Dehors elle m'expliqua que ce n'était pas très important, qu'au fond Bertrand m'était très attaché et que je n'avais pas à m'inquiéter de ces petites crises d'humeur.

Я не возражала.

Je ne protestai pas.

В конце концов, лучше, если Бертран не будет унижен в глазах общих друзей.

Après tout, vis-à-vis de nos amis, il valait mieux que Bertrand ne fût pas humilié.

Меня тошнило от их вечных разговоров, от всех этих мальчишеских и девчоночьих историй, от их драм.

Moi j'étais écœurée de leurs discours, de ces histoires de garçons, de filles, de ces enfantillages soi-disant amoureux, de leurs drames.

Но был Бертран, он страдал, и это уже был не пустяк.

Mais il y avait Bertrand, la souffrance de Bertrand et cela n'était pas négligeable.

Как все быстро происходит!

Tout allait si vite!

Не успела я порвать с Бертраном, как они уже обсуждают это, ищут объяснений, и я, в раздражении, готова обострить и усложнить то, что могло бы быть всего-навсего мимолетной растерянностью.

Je délaissais à peine Bertrand que déjà ils en discutaient, ils interprétaient, et me poussaient ainsi à brusquer et aggraver, par agacement, ce qui eût pu n'être qu'un égarement passager.

– Ты не понимаешь, – сказала я Катрин.

«Tu ne comprends pas, dis-je à Catherine.

– Не в Бертране дело.

Il ne s'agit pas de Bertrand.

– А!.. – вырвалось у нее.

— Ah!» fit-elle.

Я обернулся к ней и увидела на ее лице выражение такого любопытства, такого страстного желания давать советы и такой кровожадности, что даже рассмеялась.

Je me retournai vers elle et je vis sur son visage une telle curiosit é, une telle manie des conseils, une telle expression de vampirisme que je me mis à rire.

– Я собираюсь уйти в монастырь, – сказала я серьезно.

«Je pense au couvent», repris-je gravement.

Тогда Катрин, не особенно удивившись, пустилась в длинную дискуссию о радостях жизни, о маленьких птичках, солнышке и т. д.

Là-dessus Catherine s'engagea, sans plus d'étonnement, dans une longue discussion sur les plaisirs de la vie, les petits oiseaux, le soleil, etc.

«Вот что я оставлю из-за сущего безумия!» Потом она заговорила о плотских наслаждениях и, понизив голос, зашептала:

«Tout ce que j'allais laisser et par quelle folie!» Elle me parla aussi des plaisirs du corps en baissant la voix, en chuchotant:

«Нужно прямо сказать, это тоже кое-чего стоит».

«II faut bien le dire... Ça compte aussi.»

Короче говоря, если бы я действительно подумывала об уходе в монастырь, она своими описаниями радостей жизни ввергла бы меня в религиозный экстаз.

Bref elle m'eût, si j'y avais vraiment pensé, précipitée dans la religion par sa description des plaisirs de la vie.

Я тут же распрощалась с ней не без радости.

Etait-il possible que la vie soit «ça» pour quelqu'un? Car enfin moi, si je m'ennuyais, du moins m'ennuyais-je passionnément. De plus elle se montra si riche en lieux communs, si prête à l'odieuse promiscuité des filles, aux confidences précises, que je la plantai sur le trottoir avec allégresse.

«Катрин мы тоже упраздним, – подумала я весело. – Катрин и ее самоотверженность».

«Et supprimons aussi Catherine, pensai-je gaiement, Catherine et ses dévouements.»

Я даже начала тихонько напевать от ярости.

Je chantonnais presque de férocité.

Я погуляла часок, зашла в шесть магазинчиков, без стеснения вступала со всеми в разговор.

Je me promenai une heure, entrai dans six boutiques, discutai avec tout le monde, sans g êne.

Я чувствовала себя такой свободной, такой веселой.

Je me sentais toute libre, toute gaie.

Париж принадлежал мне.

Paris m'appartenait.

Париж принадлежит людям раскованным, непринужденным, я всегда это чувствовала, но с болью – я этими качествами не обладала.

Paris appartenait aux sans scrupules, aux désinvoltes, je l'avais toujours senti, mais cruellement, par manque de désinvolture.

На этот раз он был мой, мой прекрасный город, золотистый и пронзительный, такой, «что даже выдумать невозможно».

Cette fois, c'était ma ville, ma belle ville dorée et tranchante, la ville «à qui on ne la faisait pas».

Я шла, окрыленная чем-то, должно быть радостью.

J'étais soulevée par quelque chose qui pouvait être de la joie.

Я шла быстро.

Je marchais vite.

Меня мучило нетерпение, кровь пульсировала в жилах; я чувствовала себя юной, юной до смешного.

J'avais un poids d'impatience, de sang aux poignets; je me sentais jeune, ridiculement jeune.

В эти минуты безумного счастья мне показалось, что я обрела истину куда более очевидную, чем те маленькие и жалкие, которые я без конца пережевывала, когда мне было грустно.

Dans ces moments de bonheur fou, j'avais l'impression d'arriver à une vérité beaucoup plus évidente que les pauvres petites vérités rabâchées de mes tristesses.

Я зашла в кино на Елисей ских полях, где шли старые фильмы.

J'entrai dans un cinéma des Champs-Elysées où l'on jouait de vieux films.

Какой-то молодой человек сел рядом со мной.

Un jeune homme vint s'asseoir près de moi.

Украдкой взглянув на него, я увидела, что он приятен, только слишком белокур.

Un coup d'oeil m'apprit qu'il était plaisant, peut-être un peu blond.

Скоро он пристроил свой локоть рядом с моим и осторожно подвинул руку к моему колену: я перехватила его руку на лету и сжала в своей.

Bientôt il bougea son coude contre le mien, avança vers mon genou une main prudente: je la saisis au vol, la retins dans la mienne.

Мне хотелось смеяться, смеяться, как школьнице.

J'avais envie de rire, d'un rire d'écolière.

Отвратительная теснота темных залов, прижимания украдкой, стыд – что все это значило?

Les affreuses promiscuités des salles obscures, les étreintes furtives, la honte, qu'était-ce?

В моей руке горячая рука незнакомого молодого человека, он для меня ничто, мне хотелось только смеяться.

J'avais dans ma main la main chaude d'un jeune homme inconnu, je n'avais rien à faire de ce jeune homme, j'avais envie de rire.

Он повернул свою руку в моей, медленно подвинул колено.

Il retourna sa main dans la mienne, avança lentement un genou.

Я смотрела на его действия с любопытством и страхом, но поощрительно.

Je le regardais faire avec une sorte de curiosité, de peur et d'encouragement.

Как и он, я боялась, что во мне проснется чувство собственного достоинства, я превращалась в старую даму, которая поднимается со своего кресла, потому что ей все это уже надоело.

Comme lui, je craignais que ma dignité ne se réveillât, et me sentais devenir la vieille dame qui se lève, excédée, de son fauteuil.

Сердце мое немного заколотилось: от волнения или от фильма?

Mon cœur battait un peu: était-ce le trouble ou le film?

Фильм, кстати, был хороший.

Le film qui était bon, au reste.

Следовало бы устроить кинотеатр, где шли бы пустяковые фильмы для тех, кому не с кем поразвлечься.

On devrait consacrer une salle aux films insignifiants pour les personnes en mal de compagnons.

Молодой человек вопросительно взглянул на меня и, поскольку это был шведский фильм на светлой пленке, я убедилась что он в самом деле довольно красив.

Le jeune homme tourna vers moi un visage interrogateur et, le film étant suédois, donc la pellicule claire, je vis qu'il était effectivement assez beau.

«Довольно красив, но не в моем вкусе», – подумала я в то время, как он осторожно приближал свое лицо к моему.

«Assez beau, mais pas mon style», pensai-je, tandis qu'il avançait vers le mien un visage précautionneux.

Я на секунду вспомнила о людях, сидящих позади нас – они, вероятно, думали, что…

Je pensai une seconde aux gens derrière nous qui devaient trouver que...

Он хорошо целовался, но одновременно продолжал прижимать колено и продвигать руку, незаметно и глупо, захватывая преимущество, в котором я ему до сих пор не отказывала.

Il embrassait bien, mais en même temps resserrait son genou, avançait sa main, cherchait à prendre de l'avantage, sournoisement, stupidement, un avantage que je ne lui avais pas jusqu'ici refusé.

Я встала и вышла.

Je me levai et sortis.

Наверняка, он ничего не понял.

Il n'y dut rien comprendre.

Я шла по Елисейским полям, ощущая вкус незнакомых губ, потом решила вернуться домой и почитать новый роман.

Je me retrouvai dans les Champs-Elysées avec sur les lèvres le goût d'une bouche étrangère et décidai de rentrer pour lire un nouveau roman.

Это была замечательная книга Сартра «Время разума».

C'était un très beau livre de Sartre, L'Age de raison.

Я с радостью накинулась на нее.

Je m'y jetai avec bonheur.

Я была молода, один мужчина мне нравился, другой меня любил.

J'étais jeune, un homme me plaisait, un autre m'aimait.

Мне предстояло решить одну из глупых, маленьких девичьих проблем; я раздувалась от гордости.

J'avais à résoudre un de ces stupides petits conflits de jeune fille; je prenais de l'importance.

Мужчина даже был женат, и, значит, существовала другая женщина, и мы разыгрывали наш квартет, запутавшись в парижской весне.

Il y avait même un homme marié, une autre femme, tout un petit jeu de quatuor qui s'engageait dans un printemps parisien.

Из всего этого я составила прекрасное, четкое уравнение, циничное, лучше некуда.

Je me faisais de tout cela une belle équation sèche, cynique à souhait.

К тому же я поразительно хорошо чувствовала себя в своей шкуре.

De plus, j'étais remarquablement bien dans ma peau.

Я принимала и грусть, и нерешенные проблемы, и будущие удовольствия, я заранее принимала все с насмешкой.

J'acceptais toutes ces tristesses, ces conflits, ces plaisirs à venir, j'acceptais tout d'avance avec dérision.

Я читала. Наступил вечер.

Je lus; le soir tomba.

Положила книгу; облокотившись на руку, глядела на небо, которое из сиреневого становилось серым.

Je posai mon livre, appuyai ma tête sur mon bras, regardai le ciel passer du mauve au gris.

Я вдруг почувствовала себя слабой и незащищенной.

Je me sentis soudainement faible et désarmée.

Моя жизнь проходила, я ничего не делала, я насмешничала.

Ma vie s'écoulait, je ne faisais rien, je ricanais.

Хоть кто-нибудь был бы рядом со мной, кого я буду беречь, кого я прижму к себе с мучительной, безудержной силой любви.

Quelqu'un contre ma joue, que je garderais; que je serrerais contre moi avec la déchirante violence de l'amour.

Я была не настолько цинична, чтобы завидовать Бертрану, но мне было достаточно грустно, чтобы завидовать любой счастливой любви, каждой встрече, от которой теряют голову, всякому любовному рабству.

Je n'étais pas assez cynique pour envier Bertrand, mais assez triste pour envier tout amour heureux, toute rencontre éperdue, tout esclavage. Je me levai et sortis.

ГЛАВА ПЯТАЯ

CHAPITRE V

В последующие две недели я несколько раз встречалась с Люком.

Les deux semaines qui suivirent, je sortis plusieurs fois avec Luc.

И всегда с его друзьями.

Mais toujours avec ses amis.

Это были в основном путешествующие люди с приятной внешностью и рассказами о своих поездках.

En général c'étaient des voyageurs avec des récits et des têtes assez plaisantes.

Люк говорил быстро, с юмором, был ко мне внимателен, сохраняя непринужденный и рассеянный вид одновременно, и это постоянно заставляло меня сомневаться в том, что я ему действительно интересна.

Luc parlait vite, drôlement, me regardait avec complaisance, conservait cet air distrait et pressé à la fois qui me faisait toujours douter qu'il s'intéressât vraiment à moi.

Он сразу же подвозил меня к дому, выходил из машины и перед уходом легонько касался губами моей щеки.

Il me ramenait ensuite à ma porte, descendait de voiture et m'embrassait sur la joue, légèrement, avant de repartir.

Он больше не заговаривал о своем желании обладать мной, и от этого я чувствовала и облегчение, и разочарование.

Il ne parlait plus de ce désir qu'il avait dit avoir de moi et je m'en sentais à la fois soulagée et déçue.

Наконец он сказал, что Франсуаза возвращается послезавтра, и мне стало ясно, что эти две недели прошли как во сне, и что все мои размышления были ни к чему.

Enfin il m'annonça que Françoise rentrait le surlendemain et je me rendis compte que ces deux semaines avaient passé comme un rêve et que je m'étais fait beaucoup de discours pour rien.

Утром мы отправились на вокзал встречать Франсуазу, без Бертрана – он был сердит на меня вот уже десять дней.

Nous allâmes un matin chercher Françoise à la gare, mais sans Bertrand, qui depuis dix jours d'ailleurs me boudait.

Я жалела об этом, но одиночество не мешало мне жить праздно и беспечно, и мне это нравилось.

Je le regrettais, mais en profitais pour mener seule une vie désœuvrée et nonchalante qui me plaisait.

Я знала, ему очень тяжело не видеть меня – от этого мне было не по себе.

Je le savais malheureux de ne plus me voir et cela m'empêchait de l'être vraiment moi-même.

Франсуаза приехала улыбающаяся, поцеловала нас, сказала, что мы плохо выглядим, но это скоро пройдет: мы приглашены на уик-энд к сестре Люка, той, что доводилась Бертрану матерью.

Françoise arriva toute souriante, nous embrassa, s'écria que nous avions très mauvaise mine, mais que ça tombait bien: nous étions invités à passer le week-end chez la sœur de Luc, laquelle était la mère de Bertrand.

Я запротестовала, ссылаясь на то, что я не приглашена и что мы с Бертраном немного поссорились.

Je protestai que je n'étais pas invitée, que d'ailleurs j'étais un peu brouillée avec Bertrand.

Люк добавил, что сестра его раздражает.

Luc ajouta que sa sœur l'exaspérait.

Франсуаза все устроила: Бертран попросит свою мать, чтобы она меня пригласила.

Mais Françoise arrangea tout: Bertrand avait demandé à sa mère de m'inviter.

«Исключительно для того, – сказала Франсуаза, улыбаясь, – чтобы прекратить эту ссору».

«Probablement, dit Françoise en riant, pour dissiper cette fameuse brouille.»

Что же касается Люка, ему полезно время от времени проникаться духом семьи.

Quant à Luc, il fallait bien qu'il eût de temps en temps l'esprit de famille.

Она смотрела на меня улыбаясь, и я тоже улыбнулась ей, растерявшись от ее приветливости.

Elle me regardait en riant et je lui souriais, éperdue de gentillesse.

Она пополнела.

Elle avait grossi.

Пожалуй, она была немного грузной, но от нее исходили тепло и доверчивость, и я обрадовалась, что между мной и Люком ничего не произошло и что нам снова может быть хорошо, как раньше – всем троим вместе.

Elle était un peu forte, mais si chaleureuse, si confiante, que j'étais ravie à l'idée qu'il ne se soit rien passé entre Luc et moi et que nous pourrions être heureux, tous les trois ensemble, comme avant.

Я вернусь к Бертрану, с ним, в сущности, не так уж скучно, он прекрасно образован и умен.

Je retrouverais Bertrand qui, au fond, ne m'ennuyait pas tant et qui était si cultivé, si intelligent.

Мы были очень благоразумны – Люк и я.

Nous avions été des sages Luc et moi.

Но сидя в машине между ним и Франсуазой, я посмотрела на него в какой-то момент как на человека, от которого отказалась, и это причинило мне странную боль, мимолетную, но очень ощутимую.

Pourtant, en m'asseyant dans la voiture, entre lui et Françoise, je le regardai une seconde comme quelqu'un à qui je renonçais et cela me fit une bizarre petite secousse intérieure, très désagréable.

Прекрасным вечером мы покинули Париж и поехали к матери Бертрана.

Par un beau soir nous quittâmes Paris pour nous rendre chez la mère de Bertrand.

Я знала, что муж оставил ей очень красивый загородный дом, и мысль поехать куда-то на уик-энд удовлетворяла во мне некоторый, ну, скажем, снобизм – до сих пор у меня не было случая в нем поупражняться.

Je savais que son mari lui avait laissé une fort jolie maison de campagne, et l'idée d'aller quelque part passer un week-end satisfaisait chez moi un certain snobisme de mots que je n'avais pas eu jusque-là l'occasion d'exercer.

Бертран говорил мне, что его мать очень приятный человек.

Bertrand m'avait expliqué que sa mère était une très aimable personne.

При этом он напустил на себя рассеянный вид: так делают все молодые люди, рассказывая о своих родителях, чтобы как можно яснее показать, насколько далека от всего этого их собственная настоящая жизнь.

Ge disant, il prenait l'air 'distrait qu'affectionnent les jeunes gens en parlant de leurs parents, pour bien marquer que leur v éritable vie est ailleurs.

Я потратилась на полотняные брюки, у Катрин такие были, но слишком широкие для меня.

Je m'étais engagée dans les frais d'un pantalon de toile, ceux de Catherine étant vraiment trop larges pour moi.

Это приобретение несколько подорвало мой бюджет, но я знала, что Люк и Франсуаза позаботятся обо мне, если это будет необходимо.

Cette acquisition compromettait mon budget, mais je savais que Luc et Françoise pourvoiraient à mes besoins, si besoin était.

Я сама удивлялась легкости, с какой принимала их помощь, но как всякий человек, умеющий ладить с собственной совестью, по крайней мере в мелочах, я приписывала эту легкость скорее деликатности, с которой они проявляли свое великодушие, чем отсутствию у меня таковой.

Je m'étonnais de ma facilité à l'admettre, mais comme toute personne portée à s'entendre avec elle-même, tout au moins pour les petites choses, j'avais attribué cette facilité bien plus à la délicatesse de leur générosité qu'à mon indélicatesse.

Куда более разумно все-таки наделять какими-то качествами других, чем признавать свои недостатки.

Il est d'ailleurs plus sain de prêter des qualités aux autres que de se reconnaître des défauts.

Люк и Франсуаза заехали за нами в кафе на бульваре Сен-Мишель.

Luc vint nous chercher avec Françoise dans un café du boulevard Saint-Michel.

Люк снова выглядел усталым и немного грустным.

Il semblait de nouveau fatigué et un peu triste.

Он очень быстро вел по шоссе машину, даже рискованно.

Sur l'autoroute il se mit à conduire très vite, presque dangereusement.

От страха Бертрана разбирал смех, я немедленно присоединилась к нему и Франсуаза, услышав, что мы смеемся, обернулась.

Bertrand fut pris d'une sorte de fou rire d'effroi que je partageai bientôt et Françoise se retourna en nous entendant rire.

У нее был растерянный вид, свойственный мягким людям, неспособным протестовать, даже когда речь идет об их жизни.

Elle avait cet air décontenancé des gens très aimables qui n'osent jamais protester, serait-ce pour défendre leur vie.

– Почему вы смеетесь?

« Pourquoi riez-vous?

– Они молоды, – сказал Люк.

— Ils sont jeunes, dit Luc.

– В двадцать лет еще можно позволить себе беспричинный смех.

Vingt ans, c'est encore l'âge des fous rires.»

Не знаю почему, мне не понравилась эта фраза.

Je ne sais pourquoi cette phrase me d éplut.

Я не любила, когда Люк обращался со мной и Бертраном как с парой, тем более как с парой детей.

Je n'aimai pas que Luc nous traitât, Bertrand et moi, comme un couple, surtout un couple d'enfants.

– Это на нервной почве, – сказала я.

«C'est un fou rire nerveux, dis-je.

– Вы едете очень быстро, тут уж не до примерного поведения.

Parce que vous conduisez vite et qu'on ne se sent pas fiers.

– Поедешь со мной, – сказал Люк, – я научу тебя водить.

— Tu viendras avec moi, dit Luc, je t'apprendrai à conduire.»

Он впервые сказал мне «ты» на людях.

C' était la première fois qu'il me tutoyait en public.

Это можно расценить как промах, подумала я.

C'est peut-être ce qu'on appelle la gaffe, pensai-je.

Франсуаза взглянула на Люка.

Françoise regarda Luc une seconde.

Мысль о промахе рассмешила меня.

Puis cette idée de gaffe me parut ridicule.

Я не верила в разоблачающие оплошности, перехваченные взгляды, поразительные предчувствия.

Je ne croyais pas aux gaffes révélatrices, aux regards interceptés, aux intuitions foudroyantes.

В романах мне попадались фразы вроде: «И вдруг она поняла, что он обманывает ее», – это меня всегда удивляло.

Il y avait une phrase qui me surprenait toujours dans les romans: «Et subitement elle sut qu'il lui mentait.»

Мы приехали.

Nous arrivions.

Люк резко развернулся на узкой дороге, и меня бросило к Бертрану.

Luc tourna brusquement dans un petit chemin et je fus projet ée contre Bertrand.

Он прижал меня к себе, сильно и нежно, меня это очень смутило.

Il me retint contre lui, solidement, tendrement, et j'en fus tr ès gênée.

Было невыносимо, что Люк это видел.

Je ne supportais pas que Luc nous vît ainsi.

Это показалось мне неприличным и, что уж совсем глупо, невежливым по отношению к нему.

Cela me parut grossier et, bien sottement d'ailleurs, indélicat à son égard.

– Вы похожи на птичку, – сказала мне Франсуаза.

«Vous avez l'air d'un oiseau», me dit Françoise.

Она обернулась и смотрела на нас.

Elle s' était retournée et nous regardait.

У нее был действительно добрый взгляд, в нем чувствовалось расположение.

Elle avait vraiment un bon regard, de très bon goût.

В ней не было этакого превосходства зрелой женщины перед парой подростков.

Elle n'avait pas pris cet air complice et approbateur des dames mûres devant les couples d'adolescents.

По-видимому, она просто хотела сказать, что мне очень хорошо в объятиях Бертрана, что я очень трогательна.

Elle semblait simplement dire que j'étais assez bien dans les bras de Bertrand, que j'étais attendrissante.

Мне, разумеется, нравилось выглядеть трогательной, это часто избавляло меня от необходимости размышлять, обдумывать, отвечать.

Il me plaisait assez d'être attendrissante, ça m'évitait souvent de croire, de penser, de répondre.

– На старую птичку, – сказала я.

«Un vieil oiseau, dis-je.

– Я чувствую себя старой.

Je me sens vieille.

– Я тоже, – сказала Франсуаза.

— Moi aussi, dit Françoise.

– Но это легче объяснить.

Mais ça s'explique mieux.»

Люк, улыбаясь, обернулся к ней.

Luc tourna la t ête vers elle avec un petit sourire.

Я вдруг подумала: «Они приятны друг другу; и они наверняка еще спят вместе.

Je pensai soudain: «Ils se plaisent; ils couchent encore ensemble, sûrement.

Он спит рядом с ней, ложится рядом, любит ее.

Luc dort à côté d'elle, s'étend contre elle, l'aime.

Думает ли он о том, что Бертран обладает мной?

Pense-t-il aussi que Bertrand dispose de mon corps?

Представляет ли себе это?

L'imagine-t-il?

И чувствует ли, как я, думая о нем, смутную ревность?»

En est-il, comme moi de lui, vaguement jaloux?

– Вот мы и дома, – сказал Бертран.

» «Et nous voilà à la maison, dit Bertrand.

– Еще одна машина; боюсь, нет ли тут кого из обычных гостей матери.

Il y a une autre voiture; je crains que ma mère n'ait quelques-uns de ses invités habituels.

– В этом случае мы уезжаем, – ответил Люк.

— Auquel cas nous repartons, répliqua Luc.

– Меня в ужас приводят гости моей дорогой сестры.

J'ai horreur des invités de ma chère sœur.

Я знаю прелестную гостиницу в двух шагах отсюда.

Je connais une charmante auberge à deux pas d'ici.

– Посмотрим, – сказала Франсуаза, – хватит плохого настроения.

— Voyons, dit Françoise, assez de mauvais esprit.

Это прекрасный дом, и Доминика его еще не видела. Идемте, Доминика.

Cette maison est charmante et Dominique ne la connaît pas. Venez, Dominique.»

Она взяла меня за руку и повела к довольно красивому дому, окруженному лужайками.

Elle me prit par la main et m'emmena vers une assez belle maison, entourée de pelouses.

Я подчинилась, думая про себя, что не хватало мне еще сделать ей гадость – обмануть Франсуазу с ее мужем – и что я ее все-таки очень люблю, я бы предпочла не знаю что сделать, лишь бы не причинять ей боль.

Je la suivis en me disant que j'avais failli en somme faire le très vilain geste de la tromper avec son mari et que pourtant je l'aimais beaucoup, que j'aimerais mieux faire n'importe quoi plutôt que la peiner.

Она всего этого, конечно, не знала.

Evidemment, elle ne l'aurait pas su.

– Ну вот и вы, наконец, – послышался резкий голос.

«Vous voilà enfin», dit une voix aiguë.

За оградой появилась мать Бертрана.

La mère de Bertrand surgissait d'une haie.

Я никогда раньше не видела ее.

Je ne l'avais jamais vue.

Она бросила на меня испытующий взгляд, каким матери молодых людей всегда одаривают представленных им девушек.

Elle me jeta un de ces coups d'ceil investigateurs comme ne peuvent en avoir que les mères des jeunes gens pour les jeunes filles qu'ils leur présentent.

Мне она показалась прежде всего белокурой и немного крикливой.

Elle me parut, avant tout, blonde et un peu criarde.

Она тут же начала суетиться вокруг нас; скоро я почувствовала усталость.

Aussitôt elle se mit à tourner autour de nous en pépiant; je me sentis vite excédée.

Люк смотрел на нее как на несчастье.

Luc la regardait comme une catastrophe.

Бертран выглядел немного смущенным, таким он мне нравился.

Bertrand semblait un peu gêné, ce qui me poussa à faire l'aimable.

Наконец я с облегчением оказалась в своей комнате.

Enfin je me retrouvai dans ma chambre avec soulagement.

Кровать была очень высокой, с простынями из голубого полотна, у меня в детстве была такая.

Le lit était très haut, avec des draps rugueux, comme ceux de mon enfance.

Я открыла окно, за которым шумели зеленые деревья, и сильный запах мокрой земли и травы наполнил комнату.

J'ouvris ma fenêtre sur des arbres verts, bruissants, tandis qu'une violente odeur de terre mouillée, d'herbe, envahissait la pièce.

– Тебе тут нравится? – спросил Бертран.

«Ça te plaît?» demanda Bertrand.

Вид у него был растерянный и вместе с тем довольный.

Il avait un air confus et content à la fois.

Я подумала, что для него этот уик-энд со мной в доме матери нечто весьма важное и сложное.

Je pensai que pour lui ce week-end avec moi chez sa mère devait être quelque chose d'assez important et compliqué.

Я улыбнулась ему.

Je lui souris:

– У тебя очень красивый дом.

« Tu as une très jolie maison.

Что же касается твоей матери, я не знаю ее, но она производит приятное впечатление.

Quant à ta mère, je ne la connais pas, mais elle a l'air gentille.

– Словом, тебе тут не так уж плохо.

— Bref, ça ne te déplaît pas.

Кстати, я в комнате рядом.

D'ailleurs, je suis à côté.»

Мы обменялись понимающими улыбками.

Il eut un rire complice que je partageai.

Мне очень нравились незнакомые дома, ванные с черно-белым кафелем, большие окна, сильные молодые мужчины.

J'aimais bien les maisons inconnues, les salles de bain en carreaux blancs et noirs, les grandes fen êtres, les jeunes hommes impérieux.

Бертран прижал меня к себе, нежно поцеловал.

Il me prit contre lui, m'embrassa la bouche doucement.

Его дыхание, манера целоваться – все было мне знакомо.

Je connaissais son souffle, sa manière d'embrasser.

Я не говорила ему о молодом человеке в кино.

Je ne lui avais pas parlé du jeune homme du cinéma.

Ему это было бы неприятно.

Il l'eût mal pris.

Мне самой теперь было неприятно.

Moi aussi, maintenant, je le prenais mal.

Немного стыдно было вспоминать об этом, как-то смешно и неловко, в общем, довольно противно.

A distance cela me laissait un souvenir un peu honteux, à la fois comique et trouble, somme toute déplaisant.

В тот день после обеда я чувствовала себя веселой и свободной; больше я такой не была.

J'avais été quelqu'un de drôle et de libre un après-midi; je ne l'étais plus.

– Пойдем обедать, – сказала я Бертрану, который наклонился ко мне, чтобы поцеловать еще раз.

«Viens dîner», dis-je à Bertrand qui se penchait pour m'embrasser une nouvelle fois, les yeux un peu dilatés.

Мне нравилось, когда он меня хотел.

J'aimais qu'il me désirât.

Зато я не очень нравилась самой себе.

En revanche je m'aimais peu.

Стиль юной холодной дикарки – «Мои зубы белей, чем снег, мое сердце черней, чем ночь» – казался мне пригодным лишь для развлечения пожилых джентльменов.

Ce style jeune fille sauvage et froide petite jeune fille «j'ai le cœur noir et les dents blanches», me paraissait une comédie pour vieux messieurs.

Обед был смертельно скучным.

Le dîner fut mortel.

Там действительно были друзья матери Бертрана: болтливая супружеская пара.

Il y avait effectivement des amis de la mère de Bertrand: un couple bavard et dans le mouvement.

За десертом муж – звали его Ришаром, и был он президентом уж не знаю какого административного совета – не удержался, чтобы не начать классическую тему: – Вот вы, девушка, тоже небось из этих несчастных экзистенциалисток?

Au dessert le mari, qui s'appelait Richard et présidait je ne sais quel conseil d'administration, ne put s'empêcher d'entamer le classique refrain: «Et vous, jeune fille, êtes-vous une de ces malheureuses existentialistes?

Нет, в самом деле, Марта, дорогая, – теперь он обращался к матери Бертрана, – не понимаю я этих разочарованных молодых людей.

En fait, ma chère Marthe — il s'adressait à présent à la mère de Bertrand —, ces jeunes gens désabusés me dépassent.

В их возрасте, черт побери, надо любить жизнь!

A leur âge, que diable, on aimait la vie!

В мое время мы не так уж часто балаганили, но, ей Богу, нам было весело!

De mon temps on s'amusait, on faisait un peu la foire, mais gaiement, ça, je vous le jure.»

Его жена и мать Бертрана засмеялись в знак согласия.

Sa femme et la mère de Bertrand riaient d'un air entendu.

Люк зевал, Бертран готовил никому не нужную речь.

Luc bâillait, Bertrand préparait un discours qui ne serait pas écouté.

Франсуаза со своим обычным доброжелательством пыталась понять, почему же эти люди так скучны.

Avec sa bonne volonté habituelle Françoise essayait visiblement de comprendre pourquoi ces gens étaient si ennuyeux.

Что же касается меня, уже в десятый раз я слушала, как порозовевшие и подвыпившие мсье, будучи в прекрасном расположении духа, мямлят с наслаждением тем большим, чем меньше они понимают смысл, слово «эксистенциализм».

Quant à moi, c'était la dixième fois que des messieurs rosés et gris me faisaient le coup de leur bonne et saine humeur en mâchonnant, avec un délice d'autant plus grand qu'ils en ignoraient le sens, le mot «existentialisme».

Я не ответила.

Je ne répondis pas

– Мой дорогой Ришар, – сказал Люк, – боюсь, что балаганить только и можно в вашем возрасте, я хотел сказать – в нашем возрасте.

«Mon cher Richard, dit Luc, je crains que ce ne soit guère qu'à votre âge — je veux dire: à notre âge — qu'on fasse la foire.

Эти молодые люди занимаются не балаганами, а любовью. Это же хорошо.

Ces jeunes gens font l'amour: c'est aussi bien.

Для постоянного балагана нужны контора, письмоводитель…

Il faut une secr étaire, un bureau, pour pouvoir faire la foire.»

Конец обеда прошел благополучно, все более или менее разговаривали, кроме Люка и меня;

Le bon vivant ne répliqua pas. Le reste du dîner se passa sans éclat, tout le monde parlant plus ou moins, sauf Luc et moi;

он единственный скучал так же сильно, как я, и я спросила себя, не назвать ли нашим первым тайным сговором эту одинаковую неспособность выносить скуку.

Luc était le seul qui s'ennuyât aussi violemment que moi, et je me demandais si ce n'était pas là notre première complicité: cette espèce d'inaptitude à l'ennui.

После обеда мы пошли на террасу, поскольку погода была прекрасная; Бертран отправился поискать виски.

Après dîner, comme le temps était doux, nous passâmes sur la terrasse; Bertrand alla chercher du whisky.

Люк вполголоса посоветовал мне не пить слишком много: – Я в любом случае держу себя нормально, – ответила я обиженно.

Luc me recommanda à mi-voix de ne pas trop en boire: « De toute manière je me tiens bien, répliquai-je, vexée.

– Я буду ревновать.

— Je serais jaloux, reprit-il.

Я хочу, чтобы ты напивалась и говорила глупости только со мной.

Je voudrais que tu ne t'enivres et ne dises des bêtises qu'avec moi.

– А в остальное время что мне делать?

— Et le reste du temps que ferais-je?

– Грустное лицо, как за обедом.

— Une triste figure, comme au dîner.

– А вы, – сказала я, – думаете, у вас было очень веселое лицо?..

— Et vous, dis-je, votre figure à vous, pensez-vous qu'elle était gaie?...

Непохоже, что вы принадлежите к этому прекрасному поколению, несмотря на ваши слова.

Vous ne devez pas être de la bonne génération, contrairement à vos dires.»

Он засмеялся.

Il se mit à rire.

– Пойдем погуляем по саду.

«Viens faire un tour dans le jardin avec moi.

– В темноте?

— Dans le noir?

А Бертран, а остальные…

Et Bertrand et les autres...»

Я совсем растерялась.

J'étais affolée. « Ils nous ont assez ennuyés. Allez, viens.»

Он взял меня за руку и обернулся к остальным.

Il me prit par le bras, se retourna vers les autres.

Бертрана, ушедшего за виски, еще не было.

Bertrand n'était pas encore revenu avec le whisky.

Я смутно представила себе, что, вернувшись, он пойдет пас искать, обнаружит под каким-нибудь деревом и, может быть, убьет Люка, как в «Пелеасе и Мелисанде».

Je pensai vaguement qu'à son retour il partirait à notre recherche, nous rejoindrait sous un arbre, tuerait peut-être Luc, comme dans Pelléas et Mélisande.

– Я увожу эту юную девушку на сентиментальную прогулку, – обратился он к присутствующим.

«J'emmène cette jeune fille faire une promenade sentimentale», dit-il à la cantonade.

Не оборачиваясь, я услышала смех Франсуазы.

Je ne me retournai pas, mais j'entendis le rire de Françoise.

Он повел меня по аллее, вначале казавшейся светлой от гравия, а затем исчезающей в темноте.

Luc m'entraînait dans une allée qui semblait blanche au départ dans ses graviers et s'enfonçait dans le noir.

Мне вдруг стало очень страшно.

J'eus brusquement très peur.

Оказаться бы сейчас в доме моих родителей на берегу Ионны.

J'avais envie d'être chez mes parents, au bord de l'Yonne.

– Я боюсь, – сказала я Люку.

«J'ai peur», dis-je à Luc.

Он не засмеялся и взял меня за руку.

Il ne rit pas mais me prit la main.

Мне захотелось, чтобы он всегда был такой: молчаливый, в меру серьезный, надежный и ласковый.

J'aurais voulu qu'il fût toujours ainsi, silencieux, un peu grave, protecteur et tendre.

Чтобы он никогда меня не оставлял, говорил мне, что любит, берег бы, обнимал.

Qu'il ne me quitte pas, qu'il me dise qu'il m'aimait, qu'il me chérisse, qu'il me prenne dans ses bras.

Он остановился, обнял меня.

Il s'arrêta; me prit dans ses bras.

Я прижалась к его пиджаку, закрыла глаза.

J'étais contre son veston, les yeux fermés.

Все последние дни были просто попыткой укрыться от этой минуты; от этих рук, приподнявших мое лицо, от губ, горячих и нежных, словно созданных для моих.

Et tous ces derniers temps n'avaient été qu'une longue fuite devant cet instant-là; et ces mains qui relevaient mon visage et cette bouche chaude, douce, si bien faite pour la mienne.

Он охватил ладонью мое лицо и крепко сжал его, целуя меня.

Il avait laissé ses doigts autour de mon visage et il les resserrait durement tandis que nous nous embrassions.

Я обняла его за шею.

Je passai mes bras autour de son cou.

Я боялась себя, его, всего, чего тогда не случилось.

J'avais peur de moi, de lui, de tout ce qui n'était pas ce moment-là.

Я сразу же отчаянно полюбила его губы.

J'aimai tout de suite sa bouche, beaucoup.

Он не говорил ни слова, только целовал меня, иногда приподнимая голову, чтобы перевести дыхание.

Il ne disait pas un mot, mais m'embrassait, redressant parfois la t ête pour reprendre souffle.

Я видела тогда в сумерках его лицо, и рассеянное и сосредоточенное, похожее на маску.

Je voyais alors son visage au-dessus du mien, dans la pénombre, distrait et concentré à la fois, comme un masque.

Потом он снова очень медленно наклонялся ко мне.

Puis il revenait sur moi, très lentement.

Скоро я перестала различать его лицо, я закрыла глаза, отдаваясь теплу, заполнявшему виски, веки, гортань.

Très vite je ne distinguai plus son visage et je fermai les yeux sous la chaleur qui envahissait mes tempes, mes paupières, ma gorge.

Не поспешность, не нетерпение желания, но что-то новое, чего я не знала раньше, поднималось во мне – прекрасное, неторопливое и волнующее.

Quelque chose apparaissait en moi, que je ne connaissais pas, qui n'avait pas la hâte, l'impatience du désir, mais qui était heureux et lent, et trouble.

Люк отстранился от меня, и я немного пошатнулась.

Luc se détacha de moi et je trébuchai un peu.

Он взял меня за руку, и мы молча погуляли по саду.

Il me prit par le bras et, sans un mot, nous fîmes le tour du jardin.

Я говорила себе – пусть бы он целовал меня до рассвета, целовал и больше ничего.

Je me disais que j'aurais aimé l'embrasser jusqu'à l'aube, sans un autre geste.

Бертран быстро прекращал поцелуи: желание делало их бесполезными в его глазах; они были не более чем переход к удовольствию.

Bertrand avait très vite épuisé les baisers: le désir les rendait bientôt inutiles à ses yeux; ils n'étaient qu'une étape vers le plaisir,

Люк же заставил меня понять, что они могут быть неисчерпаемыми, несущими наслаждение сами по себе.

non quelque chose d'inépuisable, de suffisant, comme Luc me l'avait fait entrevoir.

– У тебя великолепный сад, – улыбаясь, сказал Люк своей сестре.

Ton jardin est superbe, dit Luc en souriant à sa sœur.

– Жаль, уже поздновато.

Il est malheureusement un peu tard.

– Никогда не бывает слишком поздно, – сухо ответил Бертран.

— Il n'est jamais trop tard», dit Bertrand sèchement.

Он внимательно смотрел на меня.

Il me fixait.

Я отвела глаза.

Je détournai les yeux.

Единственное, чего я хотела – остаться одной в темноте своей комнаты, чтобы вспомнить и понять те минуты в парке.

Ce que je voulais c'était être seule, dans le noir de ma chambre, pour pouvoir me rappeler et comprendre ces quelques instants dans le parc.

Во время общего разговора я как бы отложила их в сторону, но меня все равно что не было; потом, с этим воспоминанием я поднялась в свою комнату.

Je les mettrais donc à l'écart pendant tout ce temps de la conversation, je serais dans une grande absence; puis je monterais dans ma chambre avec ce souvenir.

Лежа на постели с открытыми глазами, я долго, снова и снова переживала происшедшее, чтобы уничтожить его совсем или найти нечто главное.

Je m'étendrais bien à plat, les yeux ouverts, et je le tournerais et le retournerais longtemps devant moi pour le détruire ou le laisser devenir quelque chose d'essentiel.

В этот вечер я заперла дверь, но Бертран не постучался.

Ce soir-là je fermai ma porte, mais Bertrand n'y vint pas frapper.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

CHAPITRE VI

Утро тянулось медленно.

La matinée passa lentement.

Просыпаться было приятно и сладко, как в детстве.

Le réveil avait été très agréable, très doux, comme un des réveils de mon enfance.

Но этот день не был одним из длинных, унылых, одиноких дней, прерываемых лекциями, которые обычно меня ждали: он был «другой»

Mais ce n'était pas une de ces longues journées jaunes et solitaires, entrecoupées de lecture, qui m'attendait: c'étaient «les autres».

– из тех, когда мне нужно было играть свою роль и нести за нее ответственность.

Les autres, vis-à-vis desquels j'avais un rôle à jouer, un rôle dont j'étais responsable.

Эта ответственность, эта необходимость действовать вначале так придавила меня, что я снова и снова зарывалась в подушку, чувствуя себя больной.

Cette responsabilité, cette activité me prirent à la gorge tout d'abord et je replongeai dans mon oreiller avec une impression de malaise physique.

Потом вспомнила о вчерашнем вечере, о поцелуях Люка, и что-то теплое, щемящее раскрылось во мне.

Puis je me souvins de la soirée de la veille, des baisers de Luc et quelque chose se déchira doucement en moi.

Ванная комната была изумительной.

La salle de bain était merveilleuse.

И вот, сидя в воде, я принялась бодро напевать в ритме джаза: «А теперь час пришел, час пришел – окончательно решить, мне решить».

Une fois dans l'eau je me mis à chantonner gaiement: «Et maintenant il s'agit, il s'agit, de prendre une décision, décision», sur un air de jazz.

Кто-то с силой постучал в перегородку.

Quelqu'un frappa vigoureusement à la cloison.

– Можно дать поспать порядочным людям?

«Pourrait-on laisser dormir les honnêtes gens?»

Голос был веселый, голос Люка.

C'était une voix joyeuse, la voix de Luc.

Родись я на десять лет раньше, до Франсуазы, – мы могли бы жить вместе, и по утрам он бы шутливо мешал мне петь, и мы могли бы спать вместе, и были бы счастливы долго – долго, вместо того чтобы оказаться, как сейчас, в тупике.

Nous aurions pu, si j'étais née dix ans plus tôt, avant Françoise, vivre ensemble et il m'aurait empêchée en riant de chanter le matin et nous aurions dormi ensemble et nous aurions pu être heureux, très longtemps, au lieu de nous trouver dans une impasse.

Это был действительно тупик, и, может быть, поэтому-то мы в него и не углублялись, изображая при этом безразличие.

Car c'était bien une impasse et peut-être était-ce pour cela que nous ne nous y engagions pas, malgré nos belles indifférences ennuyées.

Надо было избегать Люка, уехать.

Il fallait le fuir, s'en aller.

Я вышла из ванной.

Je sortis de mon bain.

Но найдя мягкий, пушистый пеньюар, отдававший немного старыми шкафами загородных домов, и закутавшись в него, я сказала себе, что, следуя здравому смыслу, нужно пустить все на самотек, не анализировать без конца, а быть спокойной и смелой.

Mais pour trouver un peignoir pelucheux qui sentait les vieilles armoires de campagne et dans lequel je m'entortillai en me disant que le bon sens consistait à laisser les choses se faire ou ne pas se faire, qu'il ne fallait pas toujours disséquer, mais être tranquille, brave:

Я мурлыкала себе это под нос, не очень веря в свои слова.

j'en ronronnais de mauvaise foi.

Я примерила полотняные брюки, купленные перед отъездом, и посмотрелась в зеркало.

J'essayai le pantalon de toile que j'avais acheté et me regardai dans la glace.

Я не понравилась себе: острые черты лица, неудачная прическа, любезный вид.

Je ne me plaisais pas, j'étais mal coiffée, avec un visage pointu et l'air gentil.

Мне нравились правильные лица, обрамленные косами, – такие бывают у молодых девушек с печальными глазами, заставляющими мужчин страдать, лица строгие и вместе с тем чувственные.

J'aurais aimé un visage régulier avec des tresses, l'œil sombre des jeunes filles destinées à faire souffrir les hommes, un visage sévère et charnel à la fois.

Если откинуть голову немного назад, вид у меня, пожалуй, был сладострастный, но какая женщина в такой позе выглядит иначе?

En renversant la tête en arrière j'avais peut-être l'air voluptueux, mais quelle femme dans cette attitude ne l'eût pas eu?

Кроме того, брюки были просто смешны, они были слишком узкие.

Et puis ce pantalon était ridicule; j'avais l'air trop étroite:

Ни за что на свете я не спущусь вниз в таком виде.

jamais je n'oserais descendre ainsi.

Эти приступы отчаяния были мне хорошо знакомы; мой собственный вид до того меня раздражал, что теперь уже целый день у меня будет отвратительное настроение, если я все-таки решусь выйти к столу.

C'était une forme de désespoir que je connaissais bien; ma propre image me déplaisait tant que j'étais odieuse toute la journée si je me décidais à sortir.

Но вошла Франсуаза и все уладила.

Mais Françoise entra et arrangea tout

– Моя маленькая Доминика, вы сегодня очаровательны.

«Ma petite Dominique, que vous êtes charmante ainsi!

Такая юная, яркая.

Vous avez l'air encore plus jeune et plus vif.

Вы просто живой упрек мне.

Vous êtes un remords vivant pour moi.»

Она присела на край постели и посмотрела на себя в зеркало.

Elle s' était assise sur mon lit et se regardait dans la glace.

– Почему упрек?

«Pourquoi un remords?»

Она ответила, не глядя на меня.

Elle me répondit sans me regarder:

– Ем слишком много пирожных под предлогом, что люблю их.

«Je mange trop de gâteaux sous prétexte que j'aime les gâteaux.

И к тому же эти морщины, вот здесь.

Et puis, il y a ces rides, là.»

У нее были довольно заметные морщины в уголках глаз.

Elle avait des rides assez sévères au coin des yeux.

Я погладила их указательным пальцем: – А мне они кажутся восхитительными, – ласково сказала я.

J'y posai mon index: «Moi, je trouve ça merveilleux, dis-je tendrement.

– Надо прожить много ночей, побывать во многих странах, увидеть много лиц, чтобы получить эти две крошечные черточки…

Toutes les nuits, tous les pays, tous les visages qu'il a fallu pour avoir ces deux minuscules petites lignes-là...

Вам они идут.

Vous y gagnez.

И потом, они оживляют лицо.

Et puis ça donne l'air vivant.

Я не знаю, но, по-моему, это красиво, выразительно, это волнует.

Et puis, je ne sais pas, moi, je trouve ça beau, expressif, troublant.

Я терпеть не могу гладкие лица.

J'ai horreur des têtes lisses.»

Она засмеялась: – Чтобы меня утешить, вы готовы спровоцировать банкротство института красоты.

Elle éclata de rire: « Pour me consoler, vous provoqueriez la faillite des instituts de beauté.

Какая вы милая, Доминика.

Vous êtes une gentille Dominique.

Ужасно милая.

Une très gentille.»

Мне стало стыдно.

J'avais honte.

– Не так уж я мила, как вы думаете.

«Je ne suis pas si gentille que ça.

– Я вас обидела?

— Je vous vexe?

Молодые люди так боятся быть милыми.

Les jeunes gens ont horreur d'être gentils.

Но вы никогда не говорите ничего неприятного или несправедливого.

Mais vous ne dites jamais rien de désagréable, ni d'injuste.

И вы любите людей.

Et vous aimez bien les gens.

Так вот, я нахожу, что вы – совершенство.

Donc, je vous trouve parfaite.

– Вовсе нет.

— Je ne le suis pas.»

Как давно мне не доводилось говорить о себе.

Il y avait très longtemps que je n'avais pas parlé de moi.

Я много практиковалась в этом виде спорта до семнадцати лет.

C'était pourtant un sport que j'avais beaucoup pratiqué jusqu'à dix-sept ans.

А потом немного устала от него.

Mais je ressentais une espèce de lassitude.

Я только потому и могла заинтересоваться собой и полюбить себя, что Люк любил меня и интересовался мной.

En fait je ne pouvais m'intéresser à moi, m'aimer, que si Luc m'aimait, si Luc s'intéressait à moi.

Идиотская мысль.

Cette dernière pensée était stupide.

– Я преувеличиваю, – сказала я вслух.

«J'exagère, dis-je tout haut.

– И вы невероятно рассеянны, – сказала Франсуаза.

— Et vous êtes incroyablement distraite, dit Françoise:

– Потому что никого не люблю, – ответила я.

— Parce que je n'aime pas», dis-je.

Она посмотрела на меня.

Elle me regarda.

Откуда взялось это искушение?

Quelle tentation m'envahissait?

Сказать ей: «Франсуаза, я могла бы полюбить Люка, но вас я тоже очень люблю, возьмите его, увезите его».

Lui dire: «Françoise, je pourrais aimer Luc, je vous aime beaucoup aussi, prenez-le, emmenez-le.»

– А Бертран? Действительно все кончено?

«Et Bertrand, c'est vraiment fini?»

Я пожала плечами: – Я его больше не вижу.

Je haussai les épaules: «Je ne le vois plus.

Я хочу сказать: больше на него не смотрю.

Je veux dire: je ne le regarde plus.

– Может быть, вы должны сказать ему об этом?

— Vous devriez peut-être le lui dire?»

Я не ответила.

Je ne répondis pas.

Что сказать Бертрану?

Que dire à Bertrand?

«Я больше не хочу тебя видеть?

«Je ne veux plus te voir»?

» Но мне как раз было приятно его видеть.

Mais je voulais bien le voir.

Я очень хорошо к нему относилась.

Je l'aimais bien.

Франсуаза улыбнулась: – Понимаю.

Françoise sourit: «Je comprends.

Все не так просто. Идемте завтракать.

Rien n'est facile. Venez déjeuner.

На улице Кумартен я видела прелестный свитер к этим брюкам.

J'ai vu rue Caumartin un jersey qui serait ravissant avec ce pantalon.

Мы вместе пойдем, посмотрим его и…

Nous irons le voir ensemble et...

Спускаясь по лестнице, мы весело болтали о туалетах.

» Nous parlions gaiement toilette en descendant l'escalier.

Я не испытывала страсти к подобным темам, но лучше говорить об этом, чем о чем-нибудь другом, лучше подыскивать какие-то определения, ошибаться, вызывая ее негодование, смеяться.

Ce genre de sujet ne me passionnait pas, mais j'aimais parler comme ça, pour ne rien dire, suggérer un adjectif, me tromper pour qu'elle s'indigne, rire.

Внизу Люк и Бертран завтракали.

En bas Luc et Bertrand déjeunaient.

Они говорили о купании.

Ils parlaient de bain.

– Давайте поедем в бассейн?

« Nous pourrions aller à la piscine?»

Это сказал Бертран.

C'était Bertrand qui parlait.

Должно быть, он думал, что в лучах весеннего солнца будет выглядеть лучше, чем Люк.

Il devait penser qu'il résisterait mieux que Luc à ce premier soleil.

А может быть, у него и не было столь низменных мыслей?

Mais peut-être n'avait-il pas de sentiments si bas?

– Блестящая идея.

«C'est une excellente idée.

Я заодно поучу Доминику водить машину.

En même temps j'apprendrai à conduire à Dominique.

– Без глупостей, без глупостей, – сказала мать Бертрана, входя в комнату в роскошном халате.

— Pas de folies, pas de folies, dit la mère de Bertrand qui entrait dans la pièce vêtue d'une somptueuse robe de chambre.

– Вы хорошо спали?

Vous avez bien dormi?

А ты, малыш?

Et toi, mon tout petit?»

Бертран смутился.

Bertrand prit l'air gêné.

Он напустил на себя важный вид, который ему совершенно не шел.

Il avait un air digne qui lui allait mal.

Мне он нравился веселым.

Je l'aimais gai.

Всегда приятно видеть веселыми людей, которым мы причинили огорчение.

On aime bien que les gens auxquels on fait du mal soient gais.

Это меньше расстраивает.

Ça dérange moins.

Люк поднялся.

Luc se levait.

Он явно не выносил присутствия своей сестры.

Il ne supportait visiblement pas la présence de sa sœur.

Меня это смешило.

Cela me faisait rire.

Мне тоже случалось чувствовать физическую неприязнь, но я вынуждена была это скрывать.

J'avais eu aussi des sortes de haines physiques, mais que j'étais obligée de cacher.

Было что-то детское в Люке.

Il y avait quelque chose d'enfantin chez Luc.

– Я пойду наверх, возьму свои плавки.

«Je vais prendre mon maillot là-haut.»

Все начали суматошно собираться.

Dans un remue-ménage chacun commença à chercher ses affaires.

Наконец мы были готовы.

Enfin nous fûmes tous prêts.

Бертран поехал с матерью в машине ее друзей, и мы оказались втроем.

Bertrand partit avec sa mère dans la voiture de leurs amis et nous nous retrouvâmes tous les trois.

– Поезжай, – сказал Люк.

«Conduis», dit Luc.

У меня были некоторые, хотя и смутные представления о вождении – сейчас они мне пригодились.

J'avais d'assez vagues notions et cela ne se passa pas trop mal.

Люк сидел рядом со мной, а сзади Франсуаза что-то говорила, не чувствуя опасности.

Luc était à côté de moi et, derrière, Françoise, inconsciente du danger, parlait.

И снова меня охватила тоска по тому, что могло бы быть: долгие путешествия и Люк рядом со мной, дорога, освещенная фарами, ночь, моя голова на плече у Люка, Люк, такой уверенный за рулем, такой быстрый.

J'eus de nouveau une violente nostalgie de ce qui aurait pu être: les longs voyages avec Luc à mes côtés, la route blanche sous les phares, la nuit, moi appuyée contre l'épaule de Luc, Luc si solide au volant, si rapide.

Рассветы где-нибудь за городом, сумерки на море…

Les aubes dans la campagne, les crépuscules sur la mer...

– Знаете, я никогда не видела моря… Это был вопль негодования.

« Vous savez, je n'ai jamais vu la mer...»

– Я тебе его покажу, – мягко сказал Люк.

Ce fut un tollé. «Je te la montrerai», dit Luc doucement.

И, обернувшись ко мне, улыбнулся.

Et, se tournant vers moi, il me sourit.

Как будто пообещал.

C'était comme une promesse.

Франсуаза, не расслышав его слов, продолжала.

Françoise ne l'avait pas entendu; elle continuait:

– В следующий раз, когда мы поедем, Люк, надо будет взять ее с собой.

«La prochaine fois que nous irons, Luc, il faut l'emmener.

Она будет повторять: «Вот это вода, ну и вода!»

Elle dira: «Que d'eau, que «d'eau!» comme je ne sais plus qui.

– Я, наверное, сначала искупаюсь, – сказала я.

— Je commencerai probablement par me baigner, dis-je.

– А говорить буду потом.

Je parlerai après.

– А знаете, это действительно очень красиво, – сказала Франсуаза.

— Vous savez que c'est vraiment très beau, dit Françoise.

– Желтые пляжи с красными скалами и вся эта синяя вода, настигающая тебя сверху…

Les plages sont jaunes, avec des rochers rouges, et toute cette eau bleue qui arrive dessus...

– Обожаю твои описания, – сказал Люк, смеясь. – Желтое, синее, красное.

— J'adore tes descriptions, dit Luc en riant: jaune, bleu, rouge.

Как школьница.

Comme une écolière.

Как юная школьница, конечно, – добавил он извиняющимся тоном, оборачиваясь ко мне.

Une jeune écolière, bien sûr, ajouta-t-il sur un ton d'excuse en se tournant vers moi.

– Бывают ведь и старые школьницы, очень – очень сведущие во всем.

Il y a de vieilles écolières, très, très calées.

Поверните налево, Доминика, если сможете.

Tournez à gauche, Dominique; si vous pouvez...»

Я смогла.

Je pouvais.

Мы подъехали к поляне.

Nous arrivâmes sur une pelouse.

Посредине был большой бассейн с прозрачной голубой водой, при взгляде на нее мне заранее стало холодно.

Au milieu de la pelouse il y avait une grande piscine pleine d'une eau bleu clair qui me gela d'avance.

Надев купальники, мы быстро пошли к краю бассейна.

Nous fûmes vite sur le bord, en maillot de bain.

Я встретила Люка, когда он выходил из кабинки: вид у него был недовольный.

J'avais rencontré Luc comme il sortait de sa cabine; il avait l'air mécontent.

Я спросила его– почему, и он улыбнулся немного смущенно: – Не слишком я красив.

Je lui en demandai la raison et il me fit un petit sourire gêné: « Je ne me trouve pas beau.»

И, в общем, он был прав.

Il ne l' était d'ailleurs pas.

Высокий, худой, сутуловатый, отнюдь не смуглый.

Il était grand et maigre, un peu voûté, et pas très brun.

Но вид у него был такой несчастный, он так старательно держал перед собой полотенце – ну прямо как мальчишка – подросток, – что я умилилась.

Mais il avait l'air si malheureux, il tenait si précautionneusement sa serviette devant lui, il faisait si «âge ingrat» que j'en fus attendrie.

– Идемте, идемте, – сказала я весело, – не так вы безобразны, как вам кажется!

« Voyons, voyons, repris-je sur un ton allègre, vous n'êtes pas si laid que ça!»

Он искоса взглянул на меня, чуть ли не шокированный, потом рассмеялся.

Il me jeta un coup d'ceil oblique, presque choqué, et éclata de rire.

– А ты становишься непочтительной!

« Toi, tu commences à me manquer de respect!»

Потом он разбежался и бросился в воду.

Puis il se mit à courir et se jeta dans l'eau.

Он сразу же вынырнул с отчаянными криками, и Франсуаза села на край бассейна.

Il en émergea aussitôt en poussant des cris de détresse et Françoise vint s'asseoir sur la margelle.

Она выглядела лучше, чем в одежде, и напоминала одну из луврских статуй.

Elle était mieux ainsi qu'habillée, elle avait l'air d'une statue du Louvre.

– Зверски холодно, – сказал Люк, высунув голову из воды.

« C'est atrocement froid, disait Luc, la tête hors de l'eau.

– Надо быть сумасшедшим, чтобы купаться в мае.

Il faut être fou pour se baigner en mai.

– В апреле о купании не может быть и речи.

— En avril ne te découvre pas d'un fil.

А в мае – делай что хочешь, – наставительно произнесла мать Бертрана.

En. mai, fais ce qu'il te plaît», émit sentencieusement la mère de Bertrand.

Но стоило ей попробовать воду ногой, как она сразу пошла одеваться.

Mais d ès qu'elle eut tâté l'eau du pied, elle partit se rhabiller.

Я посмотрела на эту радостную, щебечущую группу вокруг бассейна, незагорелую, взбудораженную, и меня охватило какое-то тихое веселье, и в то же время не давала покоя вечная мысль:

Je regardais cette joyeuse troupe pépiante, blanchâtre et agitée, autour de la piscine, et je me sentais envahie d'une douce hilarité en même temps que de l'éternelle petite pensée:

«При чем здесь я?» – Будешь купаться? – спросил Бертран.

«Mais que fais-je donc ici?» «Tu te baignes?» demandait Bertrand.

Он стоял передо мной на одной ноге, и я смотрела на него с одобрением.

Il était devant moi sur un pied et je le regardais avec approbation.

Я знала, что каждое утро он упражнялся с гантелями: однажды мы вместе проводили уик-энд и, приняв мою дремоту за глубокий сон, он на рассвете начал делать перед окном всякие упражнения; глядя на него, я втихомолку смеялась до слез, но он, видимо, считал, что выполняет их отменно.

Je savais qu'il faisait des haltères tous les matins: nous avions passé une fois un week-end ensemble et, prenant ma somnolence pour un profond sommeil, il avait exécuté à l'aube des mouvements divers devant la fenêtre, mouvements qui, sur le coup, m'avaient fait rire silencieusement aux larmes, mais semblaient lui avoir réussi.

Сейчас Бертран выглядел очень чистеньким и здоровым.

Il avait un petit air sain et propret.

– Это для нас возможность отполировать кожу, – сказал он, – ты посмотри на остальных.

« C'est une chance pour nous d'avoir la peau mate, dit-il. Regarde les autres.

– Идем в воду, – сказала я.

— Allons à l'eau», dis-je.

Я боялась, как бы он не пустился в раздраженные разглагольствования о своей матери, поскольку она выводила его из себя.

J'avais peur qu'il ne se livrât à des considérations exaspérées sur sa mère qui l'excédait.

С огромным отвращением я окунулась в воду, проплыла вокруг бассейна, чтобы не уронить достоинства, и вышла, дрожа от холода.

Je me mis à l'eau avec la plus grande répugnance, fis le tour de la piscine pour l'honneur et sortis en grelottant.

Франсуаза растерла меня полотенцем.

Françoise me frotta avec une serviette.

Я подумала, почему у нее нет детей– ведь она создана для материнства – широкобедрая, пышнотелая, нежная.

Je me demandai pourquoi elle n'avait pas eu d'enfant, elle si visiblement faite pour la maternité, avec ses hanches larges, son corps épanoui, sa douceur.

Как жаль.

C'était trop dommage.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

CHAPITRE VII

Через два дня после этого уик-энда, в шесть часов вечера, я встретилась с Люком.

Deux jours apr ès ce week-end, j'avais rendez-vous avec Luc à six heures.

Мне казалось, что теперь между нами всегда будет стоять что-то неизмеримое, непоправимое, препятствующее малейшей попытке сделать еще какую-нибудь глупость.

Il me semblait qu'il y aurait désormais entre nous quelque chose d'irrespirable, quelque chose d'irréparable dans tout nouvel essai de futilité.

Я даже была готова, подобно юной деве XVII века, требовать от него извинений за поцелуй.

J'étais prête, enfin, telle une jeune fille du XVIIe siècle, à lui demander réparation pour un baiser.

Мы встретились в баре на набережной Вольтера.

Nous avions rendez-vous dans un bar du quai Voltaire.

К моему удивлению, Люк был уже там.

A ma surprise Luc était déjà là.

Он очень плохо выглядел, казался усталым.

Il avait très mauvaise mine, l'air fatigué.

Я села рядом с ним, и он сразу заказал два виски.

Je m'assis près de lui et il commanda aussitôt deux whiskies.

Потом спросил, как обстоит дело с Бертраном.

Puis il me demanda des nouvelles de Bertrand.

– Все в порядке.

«Il va bien.

– Он страдает?

— Il souffre?»

Он спросил это без насмешки, но спокойно.

Il ne posait pas la question sur un ton railleur, mais tranquille.

– Почему страдает? – глупо спросила я.

«Pourquoi souffrirait-il? demandai-je bêtement.

– Он же не дурак.

— Il n'est pas sot.

– Не пойму, почему вы говорите со мной о Бертране.

— Je ne comprends pas pourquoi vous me parlez de Bertrand.

Это… м-м-м… – Это второстепенно?

C'est... euh... — C'est secondaire?»

На этот раз вопрос был задан в ироническом тоне.

Il avait cette fois posé la question d'une voix ironique .

Я вышла из терпения: – Это не второстепенно, но, в конце концов, не так уж серьезно.

Je m'impatientai: «Ce n'est pas secondaire, mais enfin ce n'est pas très grave.

Уж если говорить о серьезных вещах, поговорим о Франсуазе.

Tant qu'à parler de choses graves, parlons plutôt de Françoise.»

Он засмеялся: – Подумай, как забавно получается.

Il éclata de rire: «C'est drôle, tu verras.

В историях такого рода… ну, скажем, партнер другого кажется нам препятствием более серьезным, чем наш собственный.

Dans ce genre d'histoires, le... enfin disons le partenaire de l'autre vous paraît un obstacle plus sérieux que le vôtre propre.

Конечно, плохо так говорить, но когда знаешь кого-нибудь, то знаешь и его манеру страдать, и она кажется вполне приемлемой.

C'est assez affreux à dire, mais quand on connaît quelqu'un, on connaît aussi sa manière de souffrir et ça paraît assez acceptable.

Вернее, нет, не приемлемой, но знакомой, а значит, не такой ужасной.

Enfin acceptable, non; mais connu, donc moins effrayant.

– Я плохо знаю манеру Бертрана страдать…

— Je connais mal la manière de souffrir de Bertrand...

– У тебя просто не было времени.

— Tu n'as pas eu le temps. Moi, il y a dix ans que je suis marié.

А я вот уже десять лет женат и хорошо изучил, как страдает Франсуаза.

J'ai donc vu souffrir Françoise.

Это очень неприятно.

C'est très désagréable.»

Мы замолчали на какой-то момент.

Nous restâmes un instant immobiles.

Каждый из нас, наверно, представлял себе Франсуазу страдаю щей.

Tous deux nous évoquions probablement Françoise souffrant.

Мне она виделась отвернувшейся к стене.

Dans mon esprit, cela donnait Françoise tournée contre un mur.

– Это идиотизм, – сказал наконец Люк.

« C'est idiot, dit Luc enfin.

– Видишь ли, все куда сложнее, чем я думал.

Mais tu comprends, c'est moins simple que je ne le pensais.»

Он выпил виски, запрокинув голову.

Il prit son whisky et l'avala en renversant la tête.

У меня было такое чувство, будто я сижу в кино.

Je me sentais au cinéma.

Я говорила себе, что не время смотреть на все со стороны, но ощущение нереальности оставалось.

J'essayais de me dire que ce n'était pas le moment d'être en dehors du coup, mais j'étais dans une impression de totale irréalité.

Люк здесь, он решит, как быть, все будет хорошо.

Luc était là, il allait décider, tout allait bien.

Немного наклонившись вперед, он равномерным движением поворачивал стакан в руках.

Il se pencha un peu en avant, son verre vide entre ses mains, y faisant tourner la glace d'un mouvement r égulier.

Говорил он, не глядя на меня.

Il parlait sans me regarder.

– Разумеется, у меня были связи.

«J'ai eu des aventures, bien sûr.

Для Франсуазы большей частью неизвестные.

Françoise les a, le plus souvent, ignorées.

Кроме нескольких неудачных случаев.

Sauf quelques malheureuses fois.

Но это всегда было несерьезно.

Ce n'était jamais bien sérieux.»

Он выпрямился, вид у него был рассерженный.

Il se redressa avec une espèce de colère:

– С тобой, кстати, это тоже не очень серьезно.

«Toi non plus d'ailleurs, ce n'est pas très sérieux.

Ничего серьезного не может быть.

Rien n'est très sérieux.

Ничего не стоит Франсуазы.

Rien ne vaut contre Françoise.»

Я слушала без всякой боли, сама не зная почему.

Je l'écoutais sans souffrir, je ne sais pas pourquoi.

Мне казалось – я сижу на лекции по философии, не имеющей ко мне никакого отношения.

Il me semblait assister à un cours de philosophie, sans rapport avec moi.

– Но разница есть.

«Mais c'est différent.

Сначала я хотел тебя, как любой мужчина моего склада может хотеть молодую девушку, гибкую, упрямую и несговорчивую…

Au début je te désirais, comme un homme de mon genre peut désirer une petite jeune fille féline et butée et difficile.

Впрочем, я тебе это говорил.

Je te l'ai dit d'ailleurs.

Я хотел приручить тебя, провести с тобой ночь.

Je voulais t'apprivoiser, passer une nuit avec toi.

Я не думал… Он вдруг повернулся ко мне, взял мои руки в свои и стал говорить с нежностью.

Je ne pensais pas...» Brusquement il se tourna vers moi, me prit les mains, me parla avec douceur.

Я видела его лицо Очень близко, каждую его черточку.

Je regardais son visage de tr ès près, j'en détaillais toutes les lignes,

Я слушала его, боясь дышать, вся превратилась в слух, освободившись, наконец, от самое себя.

j'écoutais passionnément ce qu'il disait, j'étais enfin douée d'une attention sans failles, délivrée de moi-même.

Внутреннего голоса слышно не было.

Sans petite voix intérieure.

– Я подумать не мог, что могу тебя уважать.

«Je ne pensais pas que je pouvais t'estimer.

Я очень уважаю тебя, Доминика, и очень тебя люблю.

Je t'estime beaucoup, Dominique, je t'aime beaucoup.

Я никогда не буду любить тебя «по-правдашнему», как говорят дети, но мы очень похожи с тобой, ты и я.

Je ne t'aimerai jamais «pour de vrai», comme disent les enfants, mais nous sommes pareils, toi et moi.

Я хочу не просто переспать с тобой, я хочу жить вместе с тобой, провести с тобой отпуск.

Je n'ai plus seulement envie de coucher avec toi, j'ai envie de vivre avec toi, de partir avec toi en vacances.

Мы дали бы друг другу радость и нежность, со мной у тебя будет море и деньги, и что-то похожее на свободу.

Nous serions très contents, très tendres, je t'apprendrais la mer, et l'argent, et une certaine forme de liberté.

Мы бы меньше скучали вдвоем.

Nous nous ennuierions moins.

Вот так.

Voilà.

– Я тоже хотела бы этого, – сказала я.

— Je voudrais bien aussi, dis-je.

– Потом я вернусь к Франсуазе.

— Après je reviendrais à Françoise.

Чем ты рискуешь?

Qu'est-ce que tu risques?

Привязаться ко мне, а потом страдать?

De t'attacher à moi, de souffrir, après?

Ну и что из того?

Mais quoi?

Это лучше, чем скучать.

Ça vaut mieux que de t'ennuyer.

Лучше быть счастливой или несчастной, чем вообще ничего, ведь так?

Tu aimes mieux être heureuse et malheureuse que rien, non?

– Конечно, – сказала я.

— Evidemment, dis-je.

– Чем ты рискуешь?

— Qu'est-ce que tu risques?

– повторил Люк, будто убеждал самого себя.

répéta Luc comme pour s'en convaincre.

– И потом – страдать, страдать, не надо ничего преувеличивать, – вставила я.

— Et puis souffrir, souffrir, il ne faut rien exagérer, repris-je.

– У меня не такое уж нежное сердце.

Je n'ai pas le cœur si tendre.

– Вот и хорошо.

— Bon, dit Luc.

Посмотрим, подумаем.

On verra, on réfléchira.

Поговорим о чем-нибудь другом.

Parlons d'autre chose.

Хочешь еще выпить?

Veux-tu un autre verre?»

Мы выпили за наше здоровье.

Nous bûmes à notre santé.

Мне было ясно одно – кажется, мы уедем вдвоем на машине, как я уже представляла себе, но считала невозможным.

Ce que je voyais de plus clair, c'est que nous allions peut-être partir ensemble, en voiture, comme je l'avais imaginé et cru impossible.

Потом я что-то придумаю, чтобы не привязаться к нему – ведь заранее известно, что все пути отрезаны.

Et puis je me débrouillerais bien pour ne pas m'attacher à lui, sachant les ponts coupés d'avance.

Не так уж я глупа.

Je n'étais pas aussi folle.

Мы гуляли по набережным.

Nous allâmes nous promener sur les quais.

Люк смеялся вместе со мной, болтал.

Luc riait avec moi, parlait.

Я тоже смеялась, я говорила себе, что с ним надо всегда смеяться, и в общем ничего не имела против.

Je riais aussi, je me disais qu'avec lui il faudrait toujours rire, et je m'y sentais assez disposée.

«Смех сопутствует любви», – утверждает Ален.

«Le rire est le propre de l'amour», disait Alain.

Но в данном случае речь шла не о любви, только о соглашении.

Mais il n'était pas question d'amour, simplement d'accord.

Кроме всего прочего, я, наконец, была почти горда собой: Люк думает обо мне, уважает меня, хочет меня; я имела право считать себя до некоторой степени интересной, вызывающей уважение, желанной.

Et puis enfin, j'étais assez fière: Luc pensait à moi, il m'estimait, me désirait: je pouvais me concevoir comme un peu drôle, estimable, désirable.

Маленький страж моей совести, показывающий мне всякий раз, когда я начинаю думать о себе, образ довольно невзрачный, возможно, был слишком суров, слишком пессимистичен.

Le petit fonctionnaire de ma conscience qui, dès que je pensais à moi-même, m'en renvoyait une image minable, était peut-être trop dur, trop pessimiste.

Расставшись с Люком, я пошла в бар и выпила еще виски на все четыреста франков, оставленные на завтрашний обед.

Quand j'eus quitté Luc, j'entrai dans un bar et bus un autre whisky avec les quatre cents francs qui devaient assurer mon dîner.

Через десять минут мне стало чудесно, я чувствовала себя нежной, доброй, веселой.

Au bout de dix minutes j'étais merveilleusement bien, je me sentais tendre, bonne, plaisante.

Мне необходим был кто-то, кому я могла бы, для его же пользы, объяснить все жестокое, нежное и горькое, что я знаю о жизни.

Il me fallait rencontrer quelqu'un pour qu'il en profite, que je lui explique toutes les choses dures, douces et aigu ës que je savais sur la vie.

Я могла бы говорить часами.

J'aurais pu parler des heures.

Бармен был любезен, но заинтересованности не проявлял.

Le barman était gentil, mais sans intérêt.

Так что я отправилась в кафе на улицу Сен-Жак.

Aussi me rendis-je au café de la rue Saint-Jacques.

Там я встретила Бертрана.

J'y rencontrai Bertrand.

Он был один; перед ним уже стояло несколько пустых рюмок.

Il était seul avec quelques soucoupes.

Я села около него; он обрадовался, увидев меня.

Je m'assis près de lui et il eut l'air enchanté de me voir.

– Я как раз думал о тебе.

« Je pensais justement à toi.

В «Кентукки» новый поп-оркестр.

Il y a un nouvel orchestre de bop au Kentucky.

Может, пойдем?

Si on y allait?

Мы уже пропасть времени не танцевали.

Il y a un temps fou qu'on n'a pas dansé.

– У меня нет ни единого су.

— Pas un sou, fis-je piteusement.

– Мать дала мне на днях десять тысяч франков.

— Ma mère m'a donné dix mille francs l'autre jour.

Давай выпьем по стаканчику и пойдем.

On va boire encore quelques verres et on y va.

– Сейчас не больше восьми, – возразила я.

— Mais il n'est que huit heures, objectai-je.

– Раньше десяти не откроют.

Ça n'ouvre qu'à dix heures.

– Значит, выпьем по нескольку стаканчиков, – сказал Бертран весело.

— On boira plusieurs verres», dit Bertrand gaiement.

Я оживилась.

J'étais ravie.

Я очень любила танцевать с Бертраном под быстрый темп поп-музыки.

J'aimais beaucoup danser les figures rapides du bop avec Bertrand.

Стоило мне услышать джазовую музыку, ноги начинали двигаться сами собой.

La boîte à disques jouait un air de jazz qui me faisait bouger les jambes.

Бертран уплатил по счету, и мне показалось, что он уже достаточно пьян.

Quand Bertrand eut payé les consommations, je me rendis compte qu'il avait dû pas mal boire.

Он был само веселье.

Il était tout gai.

К тому же он был моим лучшим другом, моим братом, я чувствовала к нему глубокую привязанность.

D'ailleurs c'était mon meilleur ami, mon frère, je l'aimais profondément.

До десяти часов мы обошли пять или шесть баров.

Nous fîmes cinq ou six bars jusqu'à dix heures.

В конце концов оба совершенно опьянели.

A la fin nous étions parfaitement ivres.

Безумно веселые, но не сентиментальные.

Follement gais, même pas sentimentaux.

Когда мы добрались до «Кентукки», оркестр только начал играть, еще почти никого не было, и на площадке мы были одни или почти одни.

Quand nous arrivâmes au Kentucky, l'orchestre avait commencé à jouer, il n'y avait presque personne et nous avions la piste pour nous tout seuls ou presque.

Вопреки моим предположениям танцевали мы очень хорошо; мы совершенно расслабились.

Contrairement à mes prévisions, nous dansions très bien; nous étions très détendus.

Мне страшно нравилась эта музыка, ее стремительный порыв, это наслаждение следовать за ней каждым движением своего тела.

Plus que tout j'aimais cette musique, l'élan qu'elle me donnait, ce plaisir de tout mon corps à la suivre.

Присаживались мы, только чтобы выпить.

Nous ne nous asseyions que pour boire.

– Музыка, – доверительно сообщила я Бертрану, – джазовая музыка – это освобождение.

« La musique, dis-je confidentiellement à Bertrand, la musique de jazz, c'est une insouciance accélérée.»

Он резко выпрямился: – Ты права.

Il se redressa brusquement: «C'est tout à fait ça.

Очень, очень интересно.

Très, très intéressant.

Блестящее определение.

Formule excellente.

Браво, Доминика!

Dominique, bravo!

– В самом деле?

— N'est-ce pas? dis-je.

– Виски в «Кентукки» отвратительное.

— Whisky infect au Kentucky.

А музыка хороша.

Bonne musique néanmoins.

Музыка равна освобождению… А освобождению от чего?

Musique égale: insouciance... Insouciance de quoi?

– Не знаю.

— Je ne sais pas.

Послушай трубу, это уже не только освобождение, это необходимость.

Ecoute, la trompette, ce n'est pas seulement insouciant, c'est nécessaire.

Нужно дойти до последнего предела этого звука, ты чувствуешь?

Il fallait qu'il aille jusqu'au bout de cette note, tu as senti?

Необходимо.

Nécessaire.

Знаешь, ведь это как в любви, физической любви, наступает момент, когда нужно, чтобы…

C'est comme l'amour, tu sais, l'amour physique, il y a un moment où il faut que...

Когда уже нельзя по-другому… – Прекрасно.

Où il n'en peut pas être autrement. — Parfaitement.

Очень, очень интересно. Потанцуем?

Très, très intéressant. On danse?»

Так мы проводили ночь: пили и обменивались нечленораздельными звуками.

Nous passâmes la nuit, à boire et à échanger des onomatopées.

И наконец голова закружилась от множества лиц, ног, от Бертрана, который вел меня, держа на расстоянии; и эта музыка, бросавшая меня к нему, и эта немыслимая пара, и невероятное согласие наших тел…

A la fin, c'était un vertige de visages, de pieds, et le bras de Bertrand qui m'envoyait très loin de lui, et la musique qui me relançait à sa rencontre, et cette incroyable chaleur et cette incroyable souplesse de nos corps...

– Закрывают, – сказал Бертран.

«On ferme, dit Bertrand.

– Четыре часа.

Il est quatre heures.

– У меня уже тоже закрыто, – заметила я.

— C'est fermé aussi chez moi, remarquai-je.

– Не имеет значения, – сказал он.

— Ça ne fait rien», dit-il.

Это действительно не имело значения.

Il était vrai que ça ne faisait rien.

Мы поехали к нему и легли в постель, и было совершенно естественно, что в эту ночь, как и всю зиму, я чувствовала тяжесть Бертрана и что мы были счастливы вместе.

Nous allions rentrer chez lui, nous étendre sur son lit et il serait très normal que, comme tout l'hiver, j'aie sur moi, cette nuit, le poids de Bertrand et que nous soyons heureux ensemble.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

CHAPITRE VIII

Утром я лежала рядом с ним, он спал.

J'étais allongée contre lui, dans le matin, et il dormait, sa hanche contre ma hanche.

По-видимому, было еще рано; мне больше не спалось, и я говорила себе, что, как и он, погруженный в сон, я тоже как будто не здесь.

Il devait être tôt; je ne pouvais me rendormir et je me disais que pas plus que lui, enfoncé dans ses rêves, je n'étais là.

Мое настоящее «я» было очень далеко отсюда, за пригородными домиками, деревьями, полями, детством, неподвижное, в конце какой-то аллеи.

C'était comme si mon véritable moi eût été très loin, bien après des maisons de banlieue, des arbres, des champs, des enfances, immobile au bout d'une allée.

Как будто девушка, склонившаяся над этим соней, только бледное отражение моего «я», – спокойного, безжалостного, от которого, впрочем, я уже отделилась, чтобы начать жить.

Comme si cette jeune fille penchée sur ce dormeur n'eût été qu'un pâle reflet de ce moi tranquille, inexorable, dont déjà, d'ailleurs, je m'écartais pour vivre.

Как будто своему вечному «я» предпочитала собственную жизнь, оставив эту статую в конце аллеи, в сумерках – и на плечах ее, словно птиц, множество жизней, возможных и отвергнутых.

Comme si à un moi-même éternel j'eusse préféré ma vie, laissant cette statue au bout d'une allée, dans la pénombre, avec sur ses épaules, comme des oiseaux, toutes ses vies possibles et refusées.

Я потянулась, оделась…

Je m'étirai, je m'habillai...

Проснулся Бертран, о чем-то спросил, зевнул, провел рукой по щекам и подбородку, пожаловался на отросшую щетину.

Bertrand s'éveillait, me questionnait, bâillait, passait la main sur ses joues et son menton, se plaignait de sa barbe.

Я договорилась с ним на вечер и возвратилась к себе, чтобы позаниматься.

Je lui donnai rendez-vous pour le soir et regagnai ma chambre pour y travailler.

Но – напрасно: было невыносимо жарко, время приближалось к полудню,

En vain. Il faisait atrocement chaud, il allait être midi.

а я должна была завтракать с Люком и Франсуазой.

Je devais déjeuner avec Luc et Françoise: ce n'était pas la peine, pour une heure, de me mettre au travail.

Я вышла купить сигарет, вернулась, стала закуривать и вдруг остро почувствовала, что за все сегодняшнее утро не было ничего, кроме неясного инстинктивного желания сохранить свои прежние привычки.

Je ressortis acheter un paquet de cigarettes, je rentrai, en fumai une et me rendis compte brusquement, en l'allumant, que je n'avais pas vécu un seul de mes gestes de toute la matinée. Qu'il n'y avait rien eu pendant des heures que ce vague instinct de conservation de mes habitudes.

Ничего, ни одной минуты!..

Rien, pas un moment.

Да и могло ли быть иначе?

Et où l'aurais-je trouvé?

Я не верила в радостные улыбки едущих в автобусе людей, в бьющую через край жизнь городских улиц, и я не любила Бертрана.

Je ne croyais pas au merveilleux sourire humain dans l'autobus, ni à la vie palpitante de la rue et je n'aimais pas Bertrand.

Мне необходим был кто-нибудь или что-нибудь.

Il me fallait quelqu'un ou quelque chose.

Я так и сказала себе, закуривая сигарету, почти в полный голос: «Кто-нибудь или что-нибудь», и мне самой это показалось мелодраматичным.

Je me disais cela en allumant ma cigarette, presque à voix haute: «Quelqu'un ou quelque chose» et cela me paraissait mélodramatique.

Мелодраматичным и нелепым.

Mélodramatique et drôle.

Подобно Катрин, я переживала приступ сентиментального отчаяния.

Ainsi, comme Catherine, j'avais des moments d'exaspération sentimentale.

Я любила любовь и слова, имеющие к ней отношение: нежный, жестокий, ласковый, доверчивый, непомерный, – и я никого не любила.

J'aimais l'amour et les mots qui se rapportaient à l'amour, «tendre, cruel, doux, confiant, excessif», et je n'aimais personne.

Разве что Люка, когда он был рядом.

Luc, peut-être, quand il était là.

Но я не решалась думать о нем после вчерашнего.

Mais je n'osais penser à lui depuis la veille.

Мне не хотелось снова испытывать такое чувство, будто я от него отказалась, чувство, подступавшее к горлу всякий раз, когда я о нем вспоминала.

Je n'aimais pas ce goût de renonciation qui m'emplissait la gorge quand je me le rappelais.

Я ждала Люка и Франсуазу, как вдруг почувствовала странное головокружение – пришлось немедленно идти в туалет.

J'attendais Luc et Françoise quand ce bizarre vertige, qui me mena rapidement au lavabo, me prit.

Когда все прошло, я подняла голову и посмотрела в зеркало.

Quand ce fut fini je relevai la tête et me regardai dans la glace. J'avais eu bien le temps de compter.

«Итак, – сказала я вслух, – случилось!

«Ainsi, dis-je à voix haute, c'est arrivé!»

« Снова начинался этот кошмар, я хорошо знала это состояние, хотя часто пугалась напрасно.

Ce cauchemar, que je connaissais bien pour l'avoir souvent fait à tort, recommençait.

Но на этот раз…

Mais cette fois-ci...

А может, причина во вчерашнем виски и волноваться не из-за чего.

Peut-être était-ce le whisky de la veille et il n'y avait vraiment pas de quoi s'affoler.

Я лихорадочно обсудила этот вопрос сама с Собой, глядя в зеркало с любопытством и насмешкой.

Déjà je discutais en moi-même farouchement, en me regardant dans la glace avec un mélange de curiosité et de dérision.

Несомненно, я была в ловушке.

J'étais sans doute prise au piège.

Скажу об этом Франсуазе.

Je le dirais à Françoise.

Не может быть, чтобы Франсуаза не помогла мне из нее выбраться.

Il n'y avait que Françoise pour me tirer de là.

Но Франсуазе я ничего не сказала. Не хватило духу.

Mais je ne le dis pas à Françoise. Je n'osai pas.

И потом, за завтраком, Люк заставил нас выпить, тогда я немного забыла об этом, уговорила сама себя.

Et puis, au déjeuner, Luc nous fit boire; alors j'oubliai un peu, je me raisonnai. Mais savais-je si Bertrand, si jaloux de Luc, n'avait pas trouvé ce moyen de me retenir? Je me découvrais tous les symptômes...

На следующий день после этого завтрака началась неделя такого преждевременного лета, что я даже представить себе не могла ничего подобного.

Le lendemain de ce déjeuner commença une semaine d'été précoce, comme je croyais impossible qu'il y en eût.

Я ходила по улицам, потому что в комнате было невыносимо– такая там была духота.

Je marchais dans les rues, car ma chambre était intenable tant il y faisait chaud.

Я туманно расспрашивала Катрин о возможных выходах из положения, не решаясь ей ничего открыть.

Je questionnai vaguement Catherine sur des solutions possibles, sans oser riem lui avouer.

Я не хотела больше видеть Люка, Франсуазу, этих свободных и сильных людей.

Je ne voulais plus voir Luc, Françoise, ces êtres libres et forts.

Я чувствовала себя, как больное животное. Иногда меня одолевали приступы дурацкого нервного смеха.

J'étais malade comme une bête, avec des moments de fou rire nerveux.

Ни планов, ни сил.

Sans projets, sans forces.

К концу недели я уверилась что у меня будет ребенок от Бертрана, и немного успокоилась.

A la fin de la semaine j'étais sûre d'attendre un enfant de Bertrand, et je me sentis plus calme.

Надо было действовать.

Il allait falloir agir...

Но накануне экзаменов выяснилось, что я ошиблась, что все это действительно был только кошмар, и письменный я сдавала, улыбаясь от облегчения.

Mais la veille de l'examen je sus que je m'étais trompée, que ce n'avait été effectivement qu'un cauchemar et je passai l'écrit en riant de soulagement.

Просто в течение десяти дней я думала только об этом, и теперь с восхищением открывала для себя все остальное.

Simplement, je n'avais pensé qu'à ça pendant dix jours et je redécouvris les autres avec émerveillement.

Снова все стало возможным и радостным.

Tout devenait possible à nouveau, et gai.

Однажды ко мне случайно зашла Франсуаза, ужаснулась невыносимой духоте, предложила готовиться к устному у них.

Françoise monta par hasard dans ma chambre, se récria contre la chaleur torride, me proposa d'aller pr éparer l'oral chez eux.

Теперь я занималась, лежа на белоснежном ковре в их квартире с полуспущенными жалюзи, одна.

Je travaillais donc sur le tapis blanc de leur appartement, les volets à demi fermés, seule.

Франсуаза возвращалась к пяти часам, показывала покупки, без особой настойчивости пыталась спрашивать меня по программе, и все это кончалось шутками.

Françoise rentrait vers cinq heures, me montrait ses achats, essayait sans trop de conviction de m'interroger sur mon programme, et cela finissait en plaisanteries.

Приходил Люк, смеялся вместе с нами.

Luc arrivait, riait avec nous.

Мы шли обедать в какое-нибудь открытое кафе, они отвозили меня домой.

Nous allions dîner à une terrasse et ils me ramenaient chez moi.

Однажды Люк вернулся до прихода Франсуазы, вошел в комнату, где я занималась, опустился на ковер возле меня.

Un seul jour de la semaine Luc rentra avant Françoise, arriva dans la pièce où je travaillais, s'agenouilla près de moi sur le tapis.

Он взял меня на руки и тут же, над моими разложенными тетрадками, поцеловал, не говоря ни слова.

Il me prit dans ses bras, m'embrassa, sans un mot, par-dessus mes cahiers.

Его губы я ощутила так, будто других губ и не знала, будто все пятнадцать дней только о них и думала.

Il me semblait retrouver sa bouche, comme si je n'avais connu qu'elle et que je n'eusse pensé qu'à ça pendant quinze jours.

Потом он сказал, что напишет мне во время моих каникул и что, если я захочу, мы с ним поедем куда-нибудь на неделю.

Puis il me dit qu'il m'écrirait pendant les vacances et que, si je le voulais, nous nous retrouverions quelque part pour une semaine.

Он гладил мне затылок, искал мои губы.

Il me caressait la nuque, cherchait ma bouche.

Мне захотелось остаться вот так, не поднимая головы с его плеча, до самой ночи, тихонько жалуясь, быть может, на то, что мы не любим друг друга.

J'avais envie de rester ainsi sur son épaule jusqu'à ce que la nuit tombât, peut-être à me plaindre doucement de ce que nous ne nous aimions pas.

Учебный год кончился.

L'année scolaire était finie.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

DEUXI ÈME PARTIE

ГЛАВА ПЕРВАЯ

CHAPITRE PREMIER

Дом был длинный, серого цвета.

La maison était longue et grise.

Луга спускались к зеленоватой Ионне, застывшей среди камышей и маслянистых проток.

Une prairie descendait jusqu'à l'Yonne, figée dans ses roseaux et ses courants crémeux,

Над водой летали ласточки и тополиный пух.

l'Yonne verte et lourde, survolée d'hirondelles et de peupliers.

Один из тополей мне особенно нравился, я любила лежать возле него.

J'en aimais un surtout, près duquel je m'allongeais.

Я вытягивалась, упираясь ступнями в ствол, забывалась, глядя на ветки, – высоко надо мной их раскачивал ветер.

Je venais m'étendre, les pieds contre le tronc, la tête égarée dans ses branches que je voyais, tout en haut, osciller au vent.

Земля пахла нагретой травой, я подолгу наслаждалась всем этим, наслаждалась вдвойне из-за ощущения полной расслабленности.

La terre sentait l'herbe chaude et me procurait un long plaisir, doublé d'une sensation d'impuissance.

Я знала, как выглядит этот пейзаж в дождь и в зной.

Je connaissais ce paysage sous la pluie et sous l'été.

Знала его до Парижа, до его улиц, Сены и мужчин: он не менялся.

Je le connaissais avant Paris, avant les rues et la Seine et les hommes: il ne changeait pas.

Я много читала, потом медленно поднималась в гору, шла домой, чтобы поесть.

Je lisais, je remontais lentement prendre mes repas à la maison.

Моя мать, пятнадцать лет назад потерявшая сына при довольно трагических обстоятельствах, страдала неврастенией, которой быстро пропитался весь дом.

Ma mère avait perdu un fils quinze ans plus tôt, dans des circonstances assez tragiques, et en avait gardé une neurasthénie qui était vite devenue la maison même.

В этих стенах благоговели перед грустью.

Dans ces murs, la tristesse prenait un goût pieux.

Мой отец ходил по дому на цыпочках и носил за матерью ее шали. Бертран мне писал.

Mon père y marchait sur la pointe des pieds et y transportait, pour ma mère, des châles Bertrand m'écrivait.

Он прислал мне странное письмо, путаное, полное намеков на последнюю ночь, проведенную вместе после вечера в «Кентукки», ночь, когда, по его словам, он не проявил должного уважения ко мне.

Il m'avait envoyé une curieuse lettre, trouble, pleine d'allusions à la dernière nuit que nous avions passée ensemble, le soir du Kentucky, nuit durant laquelle il m'avait, disait-il, manqué de respect.

Я, однако, не заметила, чтобы он проявил его меньше, чем обычно, и, поскольку в этом смысле наши отношения были совершенно просты и удовлетворяли обоих, я долго размышляла, на что же он намекает.

Or, il ne m'avait pas semblé qu'il m'eût plus manqué de respect que d'habitude, et comme nous avions à cet égard des relations tout à fait simples et satisfaisantes, j'avais longuement cherché ce à quoi il faisait allusion. En vain.

Наконец я поняла, что он пытался соединить нас прочной цепью, искал ее и в результате выбрал довольно непрочную – эротику.

J'avais enfin compris qu'il cherchait à introduire entre nous, comme une lourde complicité, l'érotisme. Il cherchait quelque chose qui nous liât, il s'accrochait aux branches et, pour une fois, la choisissait un peu basse.

Сначала я рассердилась на него – зачем он усложняет то, что было между нами самым радостным и, в общем, самым чистым;

Je lui en avais voulu d'abord de compliquer ce qui avait été entre nous la chose la plus heureuse, en somme la plus pure,

я не понимала, что в определенных случаях предпочитают даже самое худшее – лишь бы не быть заурядным, лишь бы не сделать того, что от тебя ждут.

mais je ne savais pas que, dans certains cas, on recherche n'importe quoi, même le pire, plutôt que l'attendu, le médiocre.

А для него и заурядность, и необходимость вести себя именно так, как от него ждали, были связаны с тем, что я его больше не любила.

Et pour lui, l'attendu, le médiocre, c'était que je ne l'aime plus.

И при этом я понимала, что жалеет он только обо мне, а не о нас обоих, потому что после этого месяца «нас» уже не существовало, и это еще больше меня огорчало.

Je savais d'ailleurs que c'était moi qu'il regrettait et non plus nous, puisqu'il n'y avait plus de «nous» depuis un mois, et cela me faisait encore plus de peine.

От Люка не было вестей целый месяц: только очень милая открытка от Франсуазы, которую подписал и он.

De Luc pas de nouvelles pendant ce mois: simplement une carte tr ès gentille de Françoise et qu'il avait signée.

С дурацкой гордостью я повторяла себе, что не люблю его: я не страдала от его отсутствия – какие еще нужны доказательства?

Je me répétais avec une certaine fierté imbécile que je ne l'aimais pas: la preuve en étant que je ne souffrais pas de cette absence.

Мне не приходило в голову, что, действительно разлюбив его, я не торжествовала бы, а, напротив, чувствовала бы себя униженной.

Je ne pensais pas que, pour que ce fût tout à fait rassurant, il eût fallu me sentir humiliée de ne pas l'aimer et non pas, comme je l'étais, triomphante.

Впрочем, все эти премудрости меня раздражали…

D'ailleurs tous ces raffinements m'agaçaient.

Я так хорошо держала себя в руках.

Je me tenais si bien en main.

И потом, я любила этот дом, где должна была бы так скучать.

Et puis j'aimais cette maison où j'aurais dû tant m'ennuyer.

Я и скучала, но скукой приятной, а не вызывающей стыд, как в Париже.

Je m'y ennuyais, bien sûr, mais d'un ennui plaisant et non pas honteux, comme avec les gens de Paris.

Я была очень любезна и внимательна ко всем, мне нравилось быть такой.

J'étais très gentille et attentionnée pour tout le monde, me plaisais à l'être.

Бродить по комнатам, по лугам, чувствовать, что больше ни на что не способна – какое это облегчение!

Errer d'un meuble à l'autre, d'un champ à l'autre, d'un jour à l'autre, ne pas pouvoir faire autre chose, quel soulagement!

Неподвижно лежа, покрываться легким загаром, ждать, без ожидания, конца каникул.

Acquérir à force d'immobilité une sorte de haie doux sur le visage et le corps, attendre sans attendre que les vacances soient finies.

Читать.

Lire.

Каникулы похожи были на длинный урок, вязкий и бесцветный.

Les vacances étaient une énorme tache jaune et fade.

Наконец пришло письмо от Люка.

Enfin arriva la lettre de Luc.

Он писал, что приедет в Авиньон 22 сентября.

Il me disait qu'il serait à Avignon le 22 septembre.

Там будет ждать моего приезда либо письма.

Il m'y attendrait, ou une lettre de moi.

Я тут же решила ехать, и прошедший месяц показался мне воплощением простоты.

Je décidai brusquement d'y être moi-même, et ce mois passé m'apparut un paradis de simplicité.

Да, это, несомненно, Люк, его спокойный тон, этот нелепый и неожиданный Авиньон, это кажущееся отсутствие интереса.

Mais c'était bien Luc, ce ton tranquille, cet Avignon ridicule et inattendu, cette absence apparente d'intérêt.

Я наврала родителям, написала Катрин – пусть состряпает мне какое-нибудь приглашение в гости.

Je me lançai dans les mensonges, écrivis à Catherine de me faire parvenir une fausse invitation.

Она тут же прислала его вместе с другим письмом, в котором удивлялась, почему я не еду на побережье, ведь там Бертран со своей компанией.

En même temps elle m'envoya une autre lettre où elle disait sa surprise, car Bertrand était sur la Côte, avec toute la bande, et qui pouvais-je bien aller retrouver?

Мое недоверие ее очень огорчило: она ничем решительно его не заслужила!

Mon manque de confiance lui faisait de la peine; elle ne voyait rien qui le justifiât.

Я коротко поблагодарила ее и приписала, что, если ей хочется причинить Бертрану боль, достаточно будет показать ему мое письмо…

Je lui adressai un mot de remerciement, lui signalant simplement que, si elle voulait taire souffrir Bertrand, elle n'avait qu'à lui parler de ma lettre...

что она, кстати, и сделала – разумеется, из дружеских чувств к нему.

ce que, d'ailleurs, elle fit, par amiti é pour lui, bien entendu.

21 сентября, почти налегке я отправилась в Авиньон, который, к счастью, расположен на пути к Лазурному берегу.

Le 21 septembre, munie d'un l éger bagage, je m'embarquai pour Avignon qui, par bonheur, se trouve sur la route de la Côte d'Azur.

Родители провожали меня на вокзал.

Mes parents m'accompagnèrent à la gare.

Я рассталась с ними, чуть не плача, непонятно почему.

Je les quittai, les larmes aux yeux, sans comprendre pourquoi.

Впервые мне показалось, что кончилось детство, родительская опека…

Il me semblait pour la première fois abandonner mon enfance, la sécurité familiale.

Я заранее ненавидела Авиньон.

D'avance je détestai Avignon.

Из-за молчания Люка, из-за его небрежного письма я стала представлять его себе довольно равнодушным и черствым.

A la suite du silence de Luc, de sa lettre distraite, je m'étais fait de lui une image assez détachée et dure,

В Авиньон я приехала настороженная, в настроении, весьма неподходящем для так называемого любовного свидания.

et j'arrivai presque sur mes gardes à Avignon, attitude mentale inconfortable pour un rendez-vous prétendu d'amour.

Я согласилась на поездку с Люком не потому, что он меня любил или я его любила.

Je ne partais pas avec Luc parce qu'il m'aimait, ni parce que je l'aimais.

Я согласилась на нее потому, что мы говорили на одном языке и нравились друг другу.

Je partais avec lui parce que nous parlions le même langage et que nous nous plaisions.

Думая об этом, я посчитала эти причины незначительными, а саму поездку ужасной.

A y réfléchir, ces raisons me paraissaient minces et ce voyage effrayant.

Но Люк удивил меня в который уже раз.

Mais Luc, une fois de plus, me surprit.

Он стоял на платформе, весь напряженный, и, увидев меня, очень обрадовался.

Il était sur le quai de la gare, l'air inquiet, et, quand il me vit, enchanté.

Я вышла из вагона, он крепко обнял меня и нежно поцеловал.

Je descendis, il me serra dans ses bras et m'embrassa légèrement.

– Ты прекрасно выглядишь.

«Tu as une mine superbe.

Как я рад, что ты приехала.

Je suis content que tu sois venue.

– Вы тоже, – сказала я, имея в виду его внешность..

— Vous aussi», dis-je, faisant allusion à sa mine.

Он действительно выглядел подтянутым, загорел и был гораздо красивее, чем в Париже.

Effectivement il était hâlé, mince, beaucoup plus beau qu'à Paris.

– Ты знаешь, нет никакого смысла оставаться в Авиньоне.

«Il n'y a aucune raison de rester à Avignon, tu sais.

Давай двинемся к морю, раз уж мы для этого приехали.

On va aller voir la mer, puisque après tout nous sommes là pour ça.

А там видно будет.

Après, on décidera.»

Его машина стояла у вокзала.

Sa voiture était devant la gare.

Он закинул мой чемодан в багажник, и мы отправились.

Il jeta ma valise à l'arrière et nous partîmes.

Я совершенно отупела и, наперекор здравому смыслу, была немного разочарована.

Je me sentais complètement abrutie et un peu déçue, à contresens.

Я не помнила его ни таким соблазнительным, ни таким веселым.

Je rie me le rappelais ni si séduisant ni si gai.

Дорога была прекрасная, обсаженная платанами.

La route était belle, bordée de platanes.

Люк курил, и мы мчались к солнышку, опустив верх.

Luc fumait et nous filions, capote baissée, au soleil.

Я думала: «Ну вот, это в самом деле я, здесь и сейчас».

Je me disais: «Voilà, j'y suis, c'est maintenant.»

И ничего при этом не чувствовала, совсем ничего.

Et cela ne me faisait rien, mais rien.

Я могла бы с таким же успехом сидеть под своим тополем с книгой.

J'aurais aussi bien pu être sous mon peuplier avec un livre.

Эта прострация, в конце концов, меня даже развеселила.

Cette espèce d'absence aux événements finit par m'égayer.

Я повернулась и попросила сигарету.

Je me tournai vers lui et lui demandai une cigarette.

Он улыбнулся: – Полегче стало?

Il sourit: «Ça va mieux?»

Я засмеялась.

Je me mis à rire.

– Полегче.

«Oui, ça va mieux.

Я потихоньку спрашиваю себя, что это я делаю тут, с вами, вот и все.

Je me demande un peu ce que je fais avec vous, mais c'est tout.

– Ничего не делаешь, едешь, куришь, спрашиваешь себя, не соскучишься ли.

— Tu ne fais rien, tu te promènes, tu fumes, tu te demandes si tu ne vas pas t'ennuyer.

Ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Tu ne veux pas que je t'embrasse?»

Он остановил машину, обнял меня за плечи и поцеловал.

Il arrêta la voiture, me prit par les épaules et m'embrassa.

Для нас это был чудесный способ опять почувствовать друг друга.

C'était entre nous un très bon moyen de reconnaissance.

Чуть улыбаясь, я ощутила его губы, и мы поехали дальше.

Je ris un peu contre sa bouche et nous repartîmes.

Люк держал меня за руку.

Il me tenait la main.

Он хорошо меня чувствовал.

Il me connaissait bien.

Я два месяца прожила среди получужих людей, застывших в печали, которой я не разделяла, и мне казалось, что мало-помалу жизнь начинается снова.

Il y avait deux mois que je vivais avec des demi-étrangers, figés dans un deuil auquel je ne participais pas, et il me semblait que, tout doucement, la vie recommençait.

Море было удивительно; на секунду я пожалела, что Франсуаза не с нами, а то бы я сказала ей, что оно действительно синее с красными скалами, песок желтый и что все это было очень точно увидено ею.

La mer était une chose surprenante; je regrettai un instant que Françoise ne fût pas là pour pouvoir lui dire qu'effectivement elle était bleue avec des rochers rouges et un sable jaune, et que c'était très réussi.

Я немного боялась, что Люк начнет показывать мне море с торжествующим лицом, исподтишка следя за моей реакцией, – тогда мне придется отвечать прилагательными и делать восхищенное лицо; но он просто указал на него пальцем, когда мы приехали в Сен-Рафаэль.

J'avais eu un peu peur que Luc ne me la montrât avec un air de triomphe et en guettant mes réactions, ce qui m'eût obligée à répliquer par des adjectifs et une mimique admirative, mais il me la désigna juste du doigt en arrivant à Saint-Raphaël.

– Вон море.

«Voilà la mer.»

И в сумерках мы медленно поехали вдоль берега, а море рядом с нами постепенно бледнело, становилось серым.

Et nous roulâmes lentement dans le soir, la mer blêmissant près de nous jusqu'au gris.

В Канне Люк остановил машину на набережной Круазетт, у гигантского отеля, вестибюль которого привел меня в ужас.

A Cannes Luc arrêta la voiture sur la Croisette, devant un gigantesque hôtel dont le hall m'horrifia.

Я понимала – мне только тогда станет хорошо, когда я забуду об этой роскоши, о лакеях, научусь относиться к ним как к существам привычным, безопасным, не обращающим на меня внимания.

Je savais qu'avant d'être contente il me faudrait avoir oublié ce décor, ces grooms, les avoir transformés en êtres familiers, sans regards pour moi, sans danger.

Люк долго объяснялся с высокомерным человеком за стойкой.

Luc palabrait avec un homme hautain derrière un comptoir.

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

J'aurais voulu être ailleurs.

Он это почувствовал и, когда мы пересекали холл, положил мне руку на плечо, показывая дорогу.

Il le sentit, mit sa main sur mon épaule en traversant le hall, me guida.

Комната была огромная, почти белоснежная, с двумя застекленными дверьми, выходившими на море.

La chambre était immense, presque blanche, avec deux portes-fenêtres sur la mer.

Суета носильщиков, чемоданы, открытые окна, шкафы.

Il y eut un brouhaha de porteurs, de bagages, de fenêtres ouvertes, d'armoires.

Посередине – я, опустив руки, злясь на собственную неспособность что-то ощущать.

J'étais au milieu, les bras ballants, indignée de ma propre incapacité à réagir.

– Ну вот, – сказал Люк.

«Et voilà», dit Luc.

Он с удовлетворением оглядел комнату, перегнулся через перила.

Il jeta un coup d'œil satisfait autour de la pièce, se pencha sur le balcon.

– Иди посмотри.

«Viens voir.»

Я облокотилась рядом с ним, на приличном расстоянии.

Je m'accoudai près de lui, à distance respectueuse.

Мне совершенно не хотелось ни смотреть в окно, ни фамильярничать с этим не слишком хорошо знакомым человеком.

Je n'avais pas du tout envie de regarder par la fenêtre, ni d'être à tu et à toi avec cet homme que je connaissais mal.

Он взглянул на меня.

Il me jeta un bref coup d'œil.

– Ну, ты снова стала дикой.

«Allons, tu es redevenue sauvage.

Иди прими ванну, потом выпьем вместе.

Va prendre un bain et reviens boire un verre avec moi.

Комфорт и алкоголь – это, по-видимому, единственное, что способно тебя развеселить.

Dans ton cas, je ne vois que le confort et l'alcool pour te dérider.»

Он оказался прав.

Il avait raison.

Переодевшись, я пришла и встала рядом с ним со стаканом в руке, наговорила тысячу комплиментов ванной комнате и морю.

Une fois changée je m'accoudai près de lui, un verre à la main, lui fis mille compliments de la salle de bain et de la mer.

Он сказал мне, что я дивно выгляжу.

Il me dit que j'étais très en beauté.

Я ответила ему, что он тоже, и мы, довольные друг другом, стали глядеть на пальмы и толпу.

Je lui répondis que lui aussi, et nous contemplâmes les palmiers et la foule d'un air satisfait.

Потом он ушел переодеться, оставив мне второй стакан виски, и я, напевая, расхаживала босиком по толстому плюшу.

Puis il partit se changer en me laissant un second whisky, et je me promenai pieds nus sur l'épaisse moquette en chantonnant.

Обед прошел хорошо.

Le dîner se passa bien.

Мы говорили о Франсуазе и Бертране, прочувствованно и нежно.

Nous parlâmes de Françoise, de Bertrand, avec beaucoup de bon sens et de tendresse.

Я сказала, что не очень хотела бы встретиться здесь с Бертраном, но Люк ответил – мы обязательно наткнемся на кого-нибудь, кто не откажет себе в удовольствии рассказать все и ему, и Франсуазе, и у нас будет достаточно времени «расхлебывать кашу», когда мы вернемся.

Je souhaitais ne pas rencontrer Bertrand, mais Luc me dit que nous tomberions sûrement sur quelqu'un qui se ferait un plaisir de tout raconter, à lui et à Françoise, et qu'il serait bien temps de s'en préoccuper à la rentrée.

Я была тронута тем, что он пошел на такой риск.

J'étais émue qu'il prît ce risque pour moi.

Я сказала ему об этом, зевая, потому что до смерти хотела спать.

Je le lui dis en bâillant, parce que je mourais de sommeil.

Еще я сказала, что мне нравится, как он смотрит на вещи:

Je lui dis aussi que j'aimais sa manière de prendre les choses:

– Замечательно. Уж если вы решили что-то сделать, вы делаете это, заранее принимаете все последствия, ничего не боитесь.

«C'est très agréable. Vous avez décidé cela, vous le faites, vous acceptez les conséquences, vous n'avez pas peur.

– А чего мне, по-твоему, бояться?

— De quoi veux-tu que j'aie peur?

– сказал он с непонятной грустью.

dit-il avec une bizarre tristesse.

– Бертран меня не убьет.

— Bertrand ne me tuera pas.

Франсуаза не оставит.

Françoise ne me quittera pas.

Ты не полюбишь.

Tu ne m'aimeras pas.

– Может быть, Бертран убьет меня, – ответила я, задетая.

— Peut-être que Bertrand me tuera, moi, répliquai-je, vexée

– Для этого он слишком симпатичный.

— Il est bien trop gentil.

Впрочем, все симпатичные.

Tout le monde est gentil, d'ailleurs.

– Злые люди еще скучнее. Ведь это вы мне говорили.

— Les méchants sont encore plus ennuyeux, c'est vous qui me l'avez dit.

– Ты права.

— Tu as raison.

И потом, поздно уже, пойдем, пора спать.

Et puis il est tard, viens te coucher.»

Он сказал это очень просто.

Il avait dit ça naturellement.

В наших разговорах не было ничего любовного, но это «пойдем, пора спать» показалось мне все же несколько бесцеремонным.

Nos dialogues n'avaient rien de passionnel, mais ce «viens te coucher» me parut un peu cavalier.

Сказать по правде, я боялась, я очень боялась предстоящей ночи.

A la vérité j'avais peur, très peur de cette nuit à venir.

В ванной я дрожащими руками надела пижаму.

Dans la salle de bain je mis mon pyjama avec des mains tremblantes.

Я была немного похожа в ней на школьницу, но другой у меня не было.

C'était un pyjama assez écolière, mais je n'avais rien d'autre.

Когда я вошла, Люк уже лег.

Quand j'entrai Luc était déjà couché.

Он курил, повернувшись лицом к окну.

Il fumait, le visage tourné vers la fenêtre.

Я скользнула в постель.

Je me glissai près de lui.

Он спокойно потянулся ко мне, взял мою руку в свою.

Il étendit vers moi une main tranquille, prit la mienne.

Меня трясло.

Je grelottais.

– Сними пижаму, глупышка, ты ее помнешь.

«Ote ce pyjama, petite sotte, tu vas le chiffonner.

Тебе холодно в такую ночь?

Tu as froid par une nuit pareille?

Ты больна?

Tu es malade?»

Он притянул меня к себе, осторожно снял пижаму, бросил на пол.

Il me prenait dans ses bras, enlevait mon pyjama avec des gestes précautionneux, le jetait en boule par terre.

Я заметила, что она все-таки помнется.

Je lui fis remarquer qu'il serait tout de même froissé.

Он тихо засмеялся.

Il se mit à rire doucement.

Каждое его движение было полно необыкновенной нежности.

Tous ses gestes étaient devenus d'une incroyable douceur.

Он спокойно целовал мне плечи, губы, продолжая говорить: – Ты пахнешь теплой травой.

Il m'embrassait tranquillement les épaules, la bouche, continuait à parler: «Tu sens l'herbe chaude.

Тебе нравится эта комната?

Tu aimes cette chambre?

Если нет, тогда уедем.

Sinon, on irait ailleurs.

Канн все-таки приятный город… Я сдавленно отвечала: «Да, да».

C'est assez agréable, Cannes...» Je répondais: «Oui, oui», d'une voix étranglée.

Мне очень хотелось, чтобы уже было завтрашнее утро.

J'avais très envie d'être au lendemain matin.

Но когда он немного отстранился от меня и положил руку мне на бедро, сердце у меня забилось.

Ce n'est que lorsqu'il s'écarta un peu de moi et posa sa main sur ma hanche que le trouble me prit.

Он ласкал меня, а я целовала его шею, грудь, – всю эту тень, черную на фоне неба, видневшегося сквозь застекленную дверь.

Il me caressait et j'embrassais son cou, son torse, tout ce que je pouvais toucher de cette ombre, noire sur le ciel de la porte-fenêtre.

Наконец ноги наши переплелись, я обняла его: наше дыхание смешалось.

Enfin il glissait ses jambes entre mes jambes, je glissais mes mains sur son dos; nous soupirions ensemble.

Потом я уже не видела ни его, ни неба Канна.

Puis je ne le vis plus, ni le ciel de Cannes.

Я умирала, я должна была умереть и не умирала, я теряла сознание.

Je mourais, j'allais mourir et je ne mourais pas, mais je m'évanouissais.

Все остальное ничего не стоило: как можно было никогда этого не знать?

Tout le reste était vain: comment ne pas le savoir, toujours?

Когда мы оторвались друг от друга, Люк открыл глаза и улыбнулся мне.

Quand nous nous séparâmes Luc rouvrit les yeux et me sourit.

Я тотчас заснула, положив голову на его руку.

Je m'endormis aussitôt, la tête contre son bras.

ГЛАВА ВТОРАЯ

CHAPITRE II

Мне всегда говорили, что жить с кем-нибудь очень трудно.

On m'avait toujours dit qu'il était très difficile de vivre avec quelqu'un.

Я думала об этом, но так по-настоящему и не узнала во время короткой совместной жизни с Люком.

Je le pensais, mais sans l'éprouver vraiment, durant ce bref séjour avec Luc.

Я думала об этом, потому что никак не могла полностью расслабиться с ним.

Je le pensais, parce que je ne pouvais jamais être vraiment détendue avec lui.

Я боялась, не соскучится ли он со мной.

J'avais peur qu'il ne s'ennuyât.

Я не могла не заметить, что обычно боялась за себя – не соскучусь ли я, – а не за других.

Or, je ne pouvais pas ne pas remarquer que, généralement, je craignais plus de m'ennuyer avec les autres que de les voir s'ennuyer avec moi.

Такой поворот меня беспокоил.

Ce renversement m'inquiétait.

Но разве трудно жить с таким человеком, как Люк, который не заводит серьезных разговоров, ни о чем не спрашивает (особенно -«О чем ты думаешь?»), неизменно доволен, что я рядом, и не демонстрирует ни равнодушия, ни страсти?

Mais pouvais-je trouver difficile de vivre avec quelqu'un comme Luc, qui ne disait pas grand-chose, ne demandait rien (surtout pas: «A quoi penses-tu?»), avait invariablement l'air content que je sois là et ne manifestait aucune des exigences de l'indifférence ni de la passion?

Мы шли в ногу, у нас были одинаковые привычки, одинаковый ритм жизни.

Nous avions le même pas, les mêmes habitudes, le même rythme de vie.

Мы нравились друг другу, все шло хорошо.

Nous nous plaisions, tout allait bien.

Я вовсе не жалела о том, что он не делает этого огромного усилия над собой, без которого невозможно полюбить другого человека, узнать его, разрушить свое одиночество.

Et je ne pouvais pas regretter qu'il ne fît pas ce bouleversant effort qu'il faut accomplir pour aimer quelqu'un, le connaître, briser sa solitude.

Мы были друзьями, любовниками;

Nous étions amis, amants.

вместе купались в Средиземном море, чересчур синем; разморенные солнцем, завтракали, разговаривая о пустяках, и возвращались в отель.

Nous nous baignions ensemble dans cette Méditerranée trop bleue; nous déjeunions sans dire grand-chose, abrutis de soleil et nous rentrions à l'hôtel.

Иногда, в его объятиях, охваченная нежностью, наступающей после любви, я так хотела ему сказать: «Люк, полюби меня, давай попытаемся, позволь нам попытаться».

Parfois, dans ses bras, dans cette grande tendresse qui suit l'amour, j'avais envie de lui dire: «Luc, aime-moi, essayons, laisse-nous essayer.»

Я не говорила этого.

Je ne le lui disais pas.

Я только целовала его лоб, глаза, рот, каждую черточку этого нового лица, теперь осязаемого, которое губы открывают вслед за глазами.

Je me bornais à embrasser son front, ses yeux, sa bouche, tous les reliefs de ce visage nouveau, ce visage sensible que découvrent les lèvres après les yeux.

Ни одно лицо я так не любила.

Je n'avais jamais tant aimé un visage.

Я любила даже его щеки, а ведь эта часть лица всегда была для меня больше «рыбой», чем «мясом».

J'aimais même ses joues, alors que les joues m'avaient toujours paru une partie sans chair, l'aspect «poisson» du visage.

Теперь, прижимаясь лицом к щекам Люка, прохладным и немного колючим – у него быстро отрастала борода, – я поняла Пруста, длинно описывавшего щеки Альбертины.

A présent je comprenais Proust parlant longuement des joues d'Albertine, lorsque j'appuyais mon visage contre celles de Luc, fraîches et un peu rêches de la barbe qui y renaissait.

Благодаря Люку я узнала свое тело, он говорил мне о нем с интересом, без непристойности, как о какой-то драгоценности.

Il me faisait aussi découvrir mon corps, m'en parlait avec intérêt, sans indécence, comme d'une chose précieuse.

Однако не чувственность определяла наши отношения, а что-то другое, что-то вроде соучастия, нелегкого, вызванного усталостью от жизненных комедий, усталостью от слов, усталостью как таковой.

Et cependant, ce n'était pas la sensualité qui donnait le ton à nos rapports, mais quelque chose d'autre, une sorte de complicité cruelle dans la fatigue des comédies, la fatigue des mots, la fatigue tout court.

После обеда мы всегда ходили в один и тот же бар, немного мрачный, за улицей д'Антиб.

Après dîner nous nous dirigions toujours vers le même bar, un peu sinistre, derrière la rue d'Amibes.

Там был маленький оркестр; когда мы пришли туда в первый раз, Люк заказал мелодию «Покинутый и любимый», я ему о ней говорила.

Il y avait un petit orchestre auquel, en arrivant, Luc avait demandé ce Lone and sweet dont je lui avais parlé.

Он обернулся ко мне, очень довольный собой: – Ты эту мелодию хотела?

Il s'était tourné vers moi d'un air triomphant: «C'est bien celui-là que tu veux?

– Да.

— Oui.

Как приятно, что ты вспомнил.

C'est gentil d'y avoir pensé.

– Она напоминает тебе Бертрана?

— Est-ce qu'il te rappelle Bertrand?»

Я ответила – да, немного, эта пластинка уже давно в ходу.

Je lui répondis que oui, un peu, qu'il y avait assez longtemps qu'il était dans les machines à disques.

Он поморщился.

Il prit un air contrarié.

– Досадно. Но мы придумаем что-нибудь другое.

« C'est ennuyeux. Mais nous en trouverons un autre.

– Зачем?

— Pourquoi?

– Когда заводишь роман, надо выбрать мелодию, духи, какие-то ориентиры на будущее.

— Quand on a une liaison, il faut choisir un air, comme ça, et un parfum, et des points de repère, pour le futur.»

Должно быть, у меня был забавный вид, потому что он засмеялся.

J'avais dû avoir un drôle d'air, car il se mit à rire.

– В твоем возрасте не думают о будущем.

«A ton âge, on ne pense pas au futur.

А я готовлю себе приятную старость, с пластинками.

Moi je me prépare une vieillesse agréable, avec des disques.

– У тебя их много?

— Tu en as beaucoup?

– Нет.

— Non.

– Жаль, – сказала я со злостью.

— C'est dommage, dis-je avec colère.

– Мне кажется, у меня в твоем возрасте будет целая дискотека.

Moi, à ton âge, il me semble que j'aurai toute une discothèque.»

Он осторожно взял меня за руку.

II me prit la main avec pr écaution.

– Ты обиделась?

«Tu es blessée?

– Нет, – сказала я подавленно.

— Non, fis-je avec lassitude.

– Просто это довольно смешно, вот так думать, что через год или два от целой недели твоей жизни, живой недели с мужчиной, нс останется ничего, кроме пластинки.

Mais c'est un peu drôle de se dire que, dans un an ou deux, une semaine entière de votre vie, une semaine vivante, avec un monsieur, ne sera plus qu'un disque.

Особенно если мужчина заранее это знает и об этом говорит.

Surtout si le monsieur le sait déjà et le proclame.»

Я с раздражением чувствовала слезы на глазах.

Je me sentais avec irritation des larmes aux yeux.

И все из-за тона, которым он спросил: «Ты обиделась?

C' était la manière dont il m'avait dit: «Tu es blessée?»

« Когда со мной так говорят, мне всегда хочется похныкать.

Quand on me parlait sur un certain ton, ça me donnait toujours envie de gémir.

– Больше я ни на что не обиделась, – нервно повторила я.

«A part cela, je ne suis pas blessée, repris-je nerveusement.

– Идем, – сказал Люк, – потанцуем.

— Viens, dit Luc, dansons.»

Он обнял меня, и мы начали танцевать под мелодию Бертрана, совершенно, впрочем, непохожую на прекрасную запись на пластинке.

Il me prit dans ses bras et nous commen çâmes à danser sur l'air de Bertrand, qui d'ailleurs ne ressemblait en rien au très bon enregistrement de la machine à disques.

Когда мы танцевали, Люк вдруг сильно прижал меня к себе, с особенной нежностью, – так, вероятно, это называется, – и я прильнула к нему.

En dansant Luc me serra tout à coup dans ses bras violemment, avec ce qu'on appelle sans doute une tendresse désespérée, et je m'agrippai à lui.

Потом он отпустил меня, и мы заговорили о другом.

Puis il me relâcha et nous parlâmes d'autre chose.

Мы нашли нашу мелодию, она выбралась сама собой, потому что ее играли повсюду.

Nous trouvâmes un air qui s'imposait de lui-même, car on le jouait partout.

Кроме этой маленькой ссоры, я держалась хорошо, была веселой и считала, что наше небольшое приключение очень удачно.

A part ce léger accrochage, je me tenais bien, j'étais gaie et trouvais notre petite aventure très réussie.

И потом, я восхищалась Люком, я не могла не восхищаться его умом, его жизненной устойчивостью, манерой сразу определять ценность вещей, их значение, по-мужски точно, без цинизма или снисходительности.

Et puis je l'admirais, je ne pouvais qu'admirer son intelligence, sa stabilité, cette manière virile qu'il avait de donner aux choses leur importance exacte, leur poids, sans cynisme ni complaisance.

Но мне хотелось сказать ему иногда с раздражением: «Почему бы тебе все-таки не полюбить меня?

J'avais simplement envie de lui dire, parfois avec agacement: «Mais enfin, pourquoi ne m'aimes-tu pas?

Мне было бы настолько спокойнее!

Ce serait tellement plus reposant pour moi?

Почему не установить между нами стеклянную стену страсти, меняющую порой все пропорции, но такую удобную?

Pourquoi ne pas mettre entre nous cette espèce de paroi de verre de la passion, si déformante parfois, mais si commode?»

« Но нет, мы оставались в том же качестве– союзники и соучастники.

Mais non, nous étions de la même espèce, alliés et complices.

Я не могла стать любимой, а он любящим, у него не было на это ни возможности, ни сил, ни желания.

Je ne pouvais pas devenir objet ni lui sujet, il n'en avait ni la possibilité, ni la force, ni l'envie..

В то утро – оно должно было быть последним– мне показалось, что он меня любит.

Ce matin-là — qui eût dû être le dernier — je crvis qu'il m'aimait.

Он принялся молча ходить по комнате, вид у него был такой замкнутый, что это меня заинтриговало.

Il avait pris en se promenant dans la chambre, un air réticent qui m'intrigua

– Что ты сказала дома?

«Qu'as-tu dit à ta famille?

Когда ты вернешься?

Que tu rentrais quand?

– Я сказала «примерно через неделю».

— Je leur avais dit: «Dans une semaine environ.»

– Если это тебя устроит, останемся еще на неделю?

— Si ça te va, on pourrait rester une semaine de plus?

– Да… Я вдруг поняла, что и не думала об отъезде по-настоящему.

— Oui...» Je me rendais compte que je n'avais jamais pens é vraiment que je dusse partir.

Моя жизнь пройдет в этом отеле, который стал гостеприимным и удобным, как большой корабль.

Ma vie s'écoulerait dans cet hôtel, qui était devenu hospitalier, commode, comme un gros bateau.

Рядом с Люком все ночи будут бессонными.

Avec Luc, toutes mes nuits seraient des nuits blanches.

Мы тихо приблизимся к зиме, к смерти, разговаривая о преходящем.

Nous irions doucement vers l'hiver, vers la mort, en parlant de provisoire.

– Я думаю: Франсуаза тебя ждет?

«Mais je pensais que Françoise t'attendait?

– Это я могу уладить.

— Je peux arranger ça, dit-il.

Я не хочу уезжать из Канна.

Je n'ai pas envie de quitter Cannes.

Ни из Канна, ни от тебя.

Ni Cannes, ni toi.

– Я тоже, – ответила я таким же спокойным и невинным тоном.

— Moi non plus», répondis-je avec la même voix tranquille et pudique.

Таким же тоном.

La même voix.

На секунду я подумала, что он, может быть, любит меня, но не хочет этого говорить.

Une seconde je pensai qu'il m'aimait peut-être, qu'il ne voulait pas me le dire.

Сердце у меня забилось.

Cela me faisait basculer le cœur dans la poitrine.

Но потом я вспомнила, что это всего лишь слова, что я действительно ему нравлюсь и что этого достаточно.

Puis je me rappelai que c'étaient des mots, qu'effectivement il m'aimait bien et que c'était suffisant.

Просто мы договорились еще об одной счастливой неделе.

Simplement nous nous accordions une semaine heureuse de plus.

Потом я должна буду его оставить.

Après, il faudrait que je le quitte.

Оставить его, оставить его… Зачем, для кого, для чего?

Le quitter, le quitter... Pourquoi, pour qui, pour faire quoi?

Для приступов скуки, для рассеянного одиночества?

Pour retrouver cet ennui instable, cette solitude dispersée?

По крайней мере, когда на меня смотрит он, я вижу, что это он; когда он говорит со мной, это тот, кого я хочу понять.

Au moins, quand il me regardait, c'était lui que je voyais; quand il me parlait, c'était lui que je voulais comprendre.

Он, который мне интересен, кого я хочу видеть счастливым.

C'était lui qui m'intéressait, lui, dont j'aurais voulu qu'il fût heureux.

Он, Люк, мой любовник.

Lui, Luc, mon amant.

– Это прекрасная мысль, – повторила я.

«C'est une bonne idée, repris-je.

– По правде говоря, я не думала об отъезде.

A vrai dire, je n'avais pas pensé au départ.

– Ты не думаешь ни о чем, – сказал он, смеясь.

— Tu ne penses à rien, dit-il en riant.

– Да, когда я с тобой.

— Pas quand je suis avec toi.

– Почему?

— Pourquoi?

Чувствуешь себя юной, ни за что не отвечающей?

Tu te sens jeune, irresponsable?» Il avait un petit sourire narquois.

Он лукаво улыбался. Он быстро – если бы я попыталась – уничтожил бы в нашей паре позицию «маленькой девочки и чудесного покровителя».

Il eût vite — si j'en avais manifesté l'intention — éliminé l'attitude «petite fille et merveilleux protecteur» de notre couple.

К счастью, я чувствовала себя совершенно взрослой, взрослой и пресыщенной.

Heureusement, je me sentais parfaitement adulte. Adulte et blasée.

– Нет, – сказала я. – Я за все отвечаю.

«Non, dis-je. Je me sens absolument responsable.

Но за что?

Mais de quoi?

За свою жизнь?

De ma vie?

Она достаточно приемлемая и достаточно вялая.

Elle est bien souple, bien molle.

Я не чувствую себя несчастной.

Je ne suis pas malheureuse.

Я довольна.

Je suis contente.

Но я и не счастлива.

Je ne suis même pas heureuse.

Мне никак; хорошо только с тобой.

Je ne suis rien; sauf bien avec toi.

– Это прекрасно, – продолжил он.

— C'est parfait, continua-t-il.

– Мне тоже очень хорошо с тобой.

Je suis aussi très bien avec toi.

– Что ж, давай помурлыкаем. Он засмеялся.

— Ronronnons donc.» Il se mit à rire.

– Стоит хоть чуть-чуть упрекнуть тебя за эту твою привычную дозу безнадежности – ах, жизнь абсурдна, – как ты становишься разъяренной кошкой.

«Tu es comme un chat en colère dès qu'on s'en prend à ta petite dose d'absurde et de désespoir quotidienne.

Я вовсе не претендую на то, чтобы ты, по твоему выражению, «мурлыкала», или, скажем, блаженствовала со мной.

Je ne tiens pas à te faire «ronronner», comme tu dis! Ni à ce que tu sois béate avec moi.

Мне бы стало скучно.

Ça m'ennuierait.

– Почему?

— Pourquoi?

– Я бы чувствовал себя одиноким.

— Je me sentirais seul.

Бывают минуты, когда Франсуаза внушает мне страх-то есть, когда она рядом со мной, молчит и всем довольна.

C'est le seul point où Françoise me fait peur: quand elle est à côté de moi, qu'elle ne dit rien et qu'elle est satisfaite comme ça.

С другой стороны, с мужской и общественной точки зрения, очень удобно знать, что сделал женщину счастливой, хотя сам не понимаешь, каким образом.

D'autre part, c'est très satisfaisant, virilement et socialement, de rendre une femme heureuse, même si l'on se demande pourquoi.

– Значит, все прекрасно, – выпалила я единым духом.

— Au fond, c'est parfait, dis-je d'un trait.

– Есть Франсуаза, которую ты делаешь счастливой, и я, которую ты сделаешь довольно несчастной по возвращении.

Il y a Françoise que tu rends heureuse, et moi que tu rendras un peu malheureuse à la rentrée.»

Я еще не успела договорить эту фразу, как уже пожалела о ней.

Je n'avais pas prononc é cette phrase que je la regrettais.

Он повернулся ко мне:

Il se tourna vers moi.

– Тебя несчастной?

«Toi, malheureuse?

– Нет, – ответила я, улыбаясь, – немного сбитой с толку.

— Non, répondis-je en souriant: un peu désorientée.

Нужно будет найти кого-то, кто бы занимался мной, а никто не умеет этого лучше тебя.

Il me faudra trouver quelqu'un pour s'occuper de moi et personne ne sera aussi compétent que toi.

– Только не вздумай рассказывать мне об этом, – сказал он со злостью.

— Tu ne m'en parleras pas», dit-il avec colère.Puis il se ravisa.

Потом передумал.

«Si, tu m'en parleras.

– Нет, лучше рассказывай.

Tu me parleras de tout.

Рассказывай мне обо всем.

Si cet individu est désagréable, je le rosserai.

Если это будет неприятный тип, я его поколочу. Если наоборот, я выражу свое согласие.

Sinon, je t'en dirai du bien.

Короче, настоящий папаша.

Bref, un vrai père.»

Он взял мою руку, повернул ее и стал нежно и долго целовать ладонь.

Il prit ma main, la retourna, en embrassa la paume doucement, longuement.

Я положила другую руку ему на затылок.

Je posai ma main libre sur sa nuque inclin ée.

Он был очень юный, очень ранимый, очень добрый, этот мужчина, предложивший мне связь без будущего, без сантиментов.

Il était très jeune, très vulnérable, très bon, cet homme qui m'avait proposé une aventure sans lendemain et sans sentimentalité.

Он был честен.

Il était honnête.

– Мы – честные люди, – сказала я нравоучительным тоном.

«Nous sommes des gens honnêtes, dis-je d'un ton sentencieux.

– Да, – ответил он, смеясь.

— Oui, répliqua-t-il en riant.

– Только не кури вот так сигарету, это нечестно.

Ne fume pas ta cigarette comme ça, ça ne fait pas honnête.»

На мне был халат в горошек.

Je me dressai dans ma robe de chambre à pois.

– А разве я честная женщина?

«D'ailleurs, suis-je une femme honnête?

Зачем я живу с чужим мужем в этом роскошном прибежище порока?

Que fais-je dans ce palace morbide avec l'époux d'une autre?

В типичном наряде куртизанки?

Dans cette tenue de courtisane?

Разве я не образец сбившейся с пути юной прихожанки церкви Сен-Жер-мен-де-Пре, которая разбивает браки, словно бы невзначай, думая о чем-то своем?

Ne suis-je pas l'exemple-type de ces jeunes filles dévoyées de Saint-Germain-des-Prés qui brisent les m énages en pensant à autre chose?

– Да, – сказал он удрученно.

— Si, fit-il accablé.

– А я – муж, который был таким примерным и вдруг потерял голову, болван, болван…

Et moi, je suis l'époux, jusqu'ici jnodèle, égaré par les sens, le pigeon, le malheureux pigeon...

Иди сюда… – Нет, нет.

Viens... — Non, non.

Потому что я отказываюсь от тебя, я гнусно обвела тебя вокруг пальца.

Car je me refuse à toi, je te fais ignoblement marcher.

Зажгла в твоей крови огонь желания, а сама отказываюсь усмирить его. Вот.

Ayant allumé dans tes veines le feu de la lubricité, je me refuse à l'apaiser moi-même. Voilà.»

Он рухнул на кровать, обхватив голову руками.

Il s'effondra sur le lit, la tête entre les mains.

Я мрачно села около него.

Je m'assis près de lui, l'air grave.

Когда он поднял голову, я посмотрела на него пристально и сурово.

Et quand il releva la tête, je le fixai durement.

– Я – роковая женщина.

« Je suis une vamp.

– А я?

— Et moi?

– Жалкое подобие человека.

— Un malheureux déchet humain.

А был когда-то мужчиной.

Ce qui fut un homme...

Люк! Еще неделя!

Luc! Encore une semaine!»

Я упала на кровать рядом с ним, его волосы перепутались с моими; я прижалась к нему щекой, он был горячий и прохладный, от него пахло морем, солью.

Je m'abattis pr ès de lui, j'emmêlai ses cheveux aux miens; il était brûlant et frais contre ma joue, il sentait la mer, le sel.

Я была одна, не без удовольствия сидела в шезлонге перед отелем, лицом к морю.

J'étais seule, non sans une certaine satisfaction, sur une chaise longue devant l'hôtel, face à la mer.

Я и какие-то пожилые англичанки.

Seule avec quelques vieilles Anglaises.

Было одиннадцать утра, Люк уехал в Ниццу улаживать какие-то сложные дела.

Il était onze heures du matin et Luc avait dû aller à Nice pour quelques démarches compliquées.

Мне, в общем, нравилась Ницца, по крайней мере невзрачная ее часть между вокзалом и Английским бульваром.

J'aimais assez Nice, tout au moins le côté minable de Nice, entre la gare et la Promenade des Anglais.

Но я отказалась ехать, потому что мне вдруг остро захотелось побыть одной.

Mais j'avais refusé de l'accompagner, car j'avais ressenti une brusque envie d'être seule.

Я была одна, зевала, обессилевшая от бессонных ночей, мне было удивительно хорошо.

J'étais seule, je bâillais, j'étais épuisée d'insomnie, j'étais merveilleusement bien.

Когда я закуривала сигарету, рука моя, державшая спичку, немного дрожала.

Je ne pouvais allumer ma cigarette sans que ma main, au bout de l'allumette, tremblât un peu.

Сентябрьское солнце, уже не такое жаркое, ласкало щеку.

Le soleil de septembre, pas très chaud, me caressait la joue.

На этот раз мне было очень хорошо с самой собой.

J'étais très bien avec moi-même, pour une fois.

«Нам хорошо, только когда мы устаем», – говорил Люк, и это была правда, потому что я принадлежала к породе людей, которым хорошо, только когда они исчерпают определенную часть жизнеспособности, требовательной, подверженной приступам скуки; ту самую часть, которая спрашивает:

«Nous ne sommes bien que fatigués», disait Luc, et il était vrai que je faisais partie de cette espèce de gens qui ne sont bien que lorsqu'ils ont tué en eux une certaine part de vitalité, exigeante et lourde d'ennui; cette certaine part qui pose la question:

«Что ты сделал со своей жизнью?

«Qu'as-tu fait de ta vie, qu'as-tu envie d'en faire?»,

Что ты хочешь с ней делать?» -вопрос, на который я могла ответить только: «Ничего».

question à laquelle je ne pouvais que répondre: «Rien.»

Мимо прошел очень красивый молодой человек; я оглядела его с безразличием, удивившим меня самое.

Un très beau jeune homme passa, que je détaillai un peu, avec une indifférence qui m'apparut merveilleuse.

Вообще говоря, красота обычно приводила меня в некоторое смущение.

Généralement la beauté, tout au moins à un certain degré, me donnait une impression de g êne.

Она казалась мне неприличной, неприличной и недоступной.

Elle me semblait indécente, indécente et inaccessible.

Этот молодой человек показался мне приятным на вид и совершенно нереальным.

Ce jeune homme me parut plaisant à voir et sans réalité.

Люк уничтожил других мужчин.

Luc supprimait les autres hommes.

Зато я не уничтожила для него других женщин.

En revanche je ne supprimais pas pour lui les autres femmes.

Он смотрел на них с полной готовностью и без лишних рассуждений.

Il les regardait complaisamment, sans commentaires.

Вдруг море заволокло туманом.

Soudain je ne vis plus la mer que dans un brouillard.

Я почувствовала удушье.

Je me sentis étouffer.

Приложила руку ко лбу – он был в испарине.

Je portai la main à mon front, il était inondé de sueur.

Даже корни волос были влажны.

J'avais la racine des cheveux trempée.

Капля пота медленно ползла вдоль спины.

Une goutte glissait lentement le long de mon dos.

Должно быть, смерть – это всего лишь голубоватый туман, нетрудное падение в провал.

Sans doute la mort n'était-elle que cela: un brouillard bleu, une chute légère.

Я могла бы умереть тогда и не стала бы сопротивляться.

J'aurais pu mourir, je ne me serais pas débattue.

Я мимоходом схватила смысл этой фразы, мелькнувшей в сознании и готовой тут же, на цыпочках, ускользнуть.

Je saisis au passage cette phrase qui n'avait fait qu'effleurer ma conscience et était prête à s'en échapper aussitôt sur la pointe des pieds:

«И не стала бы сопротивляться».

«Je ne me débattrais pas.»

А ведь многое я очень любила: Париж, запахи, книги, любовь, мою нынешнюю жизнь с Люком.

Pourtant j'aimais vivement certaines choses: Paris, les odeurs, les livres, l'amour et ma vie actuelle avec Luc.

У меня было предчувствие, что ни с кем мне, наверное, не будет так хорошо, как с ним, что он создан для меня на веки веков и что, без сомнения, существует предопределенность встреч.

J'eus l'intuition qu'avec personne je ne serais probablement aussi bien qu'avec Luc, qu'il était fait pour moi de toute éternité et que, sans doute, il y avait une fatalit é des rencontres.

Моя судьба была в том, что Люк оставляет меня, что я попытаюсь начать все сначала с другим, что, разумеется, я это сделаю.

Mon destin était que Luc me quitte, que j'essaie de recommencer avec quelqu'un d'autre, ce que je ferais, bien sûr.

Но никогда и ни с кем я не буду такой, как с ним: почти не ощущающей одиночества, спокойной и внутренне раскованной.

Mais jamais plus avec personne je ne serais comme avec lui: si peu seule, si calme et. intérieurement, si peu réticente.

Только ведь он снова будет со своей женой, а меня оставит в моей парижской комнате, оставит одну с этими бесконечными полуполуденными часами, приступами отчаяния и неудачными романами.

Seulement il allait retrouver sa femme, me laisser dans ma chambre à Paris, me laisser avec les après-midi interminables, les coups de désespoir et les liaisons mal achevées.

Я принялась тихонько хныкать, сама себя растрогав.

Je me mis à pleurnicher doucement d'attendrissement sur moi-même.

Минуты три я хлюпала носом.

Au bout de trois minutes je me mouchai.

Через два шезлонга от меня сидела пожилая англичанка и разглядывала меня – без сострадания, но с интересом, заставившим меня покраснеть.

A deux chaises longues de moi une vieille Anglaise me fixait, sans compassion, avec un int érêt qui me fit rougir.

Потом я сама стала внимательно смотреть на нее.

Puis je la regardai attentivement.

Секунду я была исполнена невероятного уважения к ней.

Une seconde je fus prise d'un respect incroyable pour elle.

Это было человеческое существо, другое человеческое существо.

C'était un être humain, un autre être humain.

Она смотрела на меня, а я на нее, пристально, на солнышке, обе ослепленные каким-то откровением: два человеческих существа, говорящие на разных языках и глядевшие друг на друга как на неожиданность.

Elle me regardait et je la regardais, fixement, dans le soleil, toutes les deux comme éblouies par une sorte de révélation: deux êtres humains ne parlant pas la même langue, et se regardant comme deux surprises.

Потом она поднялась и, прихрамывая, ушла, опираясь на палку.

Puis elle se leva et partit en boitant, appuyée sur sa canne.

Счастье – вещь ровная, без зарубок.

Le bonheur est une chose plane, sans rep ères.

Так и у меня от этого времени в Канне не осталось ясных воспоминаний, разве что о нескольких несчастливых минутах, об улыбках Люка да еще о пресном и навязчивом запахе летней мимозы в комнате по ночам.

Aussi de cette période à Cannes ne me reste-t-il aucun souvenir précis, sauf ces quelques instants malheureux, les rires de Luc et, dans la chambre, la nuit, l'odeur suppliante et fade du mimosa d'été.

Может быть, счастье для таких, как я, – это что-то вроде рассеянности, отсутствия скуки, доверчивой рассеянности.

Peut-être le bonheur, chez les gens comme moi, n'est-il qu'une espèce d'absence, absence d'ennuis, absence confiante.

Теперь я знала эту рассеянность, так же как иногда, встречаясь со взглядом Люка, знала ощущение, что все, наконец, идет хорошо.

A présent je connaissais bien cette absence, de même que parfois, en rencontrant le regard de Luc, l'impression que tout était bien, enfin.

Не я, а он нес на своих плечах весь мир.

Il supportait le monde à ma place.

И смотрел на меня, улыбаясь.

Il me regardait en souriant.

Я знала, почему он улыбается, и мне хотелось улыбаться ему в ответ.

Je savais pourquoi il souriait et j'avais aussi envie de sourire.

Помню момент окрыления однажды утром.

Je me souviens d'un moment d'exaltation, un matin.

Люк лежал на песке.

Luc était allongé sur le sable.

Я ныряла с плота.

Je plongeais du haut d'une sorte de radeau.

Потом поднялась на последнюю площадку трамплина.

Puis je montai sur la dernière plate-forme du plongeoir.

Я видела Люка, толпу на песке и ожидавшее меня ласковое море.

Je vis Luc et la foule sur le sable, et la mer complaisante qui m'attendait.

Я упаду, оно скроет меня; я упаду с очень большой высоты и во время падения буду одна, смертельно одна.

J'allais tomber en elle, m'y enfouir; j'allais tomber de très haut et je serais seule, mortellement seule, durant ma chute.

Люк смотрел на меня.

Luc me regardait.

Он иронически изобразил ужас, и я прыгнула.

Il fit un geste d'effroi ironique et je me laissai aller.

Море взлетело мне навстречу; я больно ударилась о него.

La mer voltigea vers moi; je me fis mal en l'atteignant.

Добралась до берега и рухнула рядом с Люком, обрызгав его; потом положила голову на его сухую спину и поцеловала в плечо.

Je regagnai le rivage et vins m'effondrer contre Luc en l'aspergeant; puis je posai ma t ête sur son dos sec et lui embrassai l'épaule.

– Что это – сумасбродство… или просто спортивный азарт? – сказал он.

«Es-tu folle... ou simplement sportive? dit Luc.

– Сумасбродство.

— Folle.

– Так я и сказал себе – причем с гордостью.

— C'est ce que j'ai pensé avec fierté.

Когда я подумал, что ты ныряешь с такой высоты, чтобы поскорее быть со мной, я был очень счастлив.

Quand je me suis dit que tu plongeais de si haut pour me rejoindre, j'ai été très heureux.

– Ты счастлив?

— Es-tu heureux?

Это я счастлива.

Je suis heureuse.

Я должна быть счастливой в любом случае, потому что я этого не требую.

Je dois l'être en tout cas, puisque je ne me le demande pas.

Это аксиома, ведь так?

C'est un axiome, n'est-ce pas?»

Я говорила, не глядя на него, потому что он лежал на спине и я видела только его затылок.

Je parlais sans le regarder, puisqu'il était allongé sur le ventre, et je ne voyais que sa nuque.

Загорелый и крепкий затылок.

Elle était bronzée et solide.

– Я верну тебя Франсуазе в отличном виде, – сказала я шутливо.

«Je vais te rendre à Françoise en bon état, dis-je plaisamment.

– Ну и цинизм!

— Cynique!

– Ты куда меньший циник, чем мы.

— Tu es beaucoup moins cynique que nous.

Женщины очень циничны.

Les femmes sont très cyniques.

Ты просто мальчишка по сравнению со мной и Франсуазой.

Tu n'es qu'un petit garçon entre moi et Françoise.

– Ничего себе претензии!

— Prétentieuse.

– У тебя их куда больше, чем у нас.

— Tu es beaucoup plus prétentieux que nous.

Женщины с претензиями сразу же становятся смешны.

Les femmes pr étentieuses sont tout de suite ridicules.

Мужчинам же это придает обманчивую мужественность, которую они поддерживают для…

Les hommes, ça leur donne un faux air viril qu'ils cultivent pour...

– Скоро кончатся эти аксиомы?

— C'est bientôt fini, ces axiomes?

Поговорим о погоде.

Parle-moi du temps.

Во время отпуска это единственная дозволенная тема.

En vacances c'est le seul sujet permis.

– Погода хорошая, – сказала я, – погода очень хорошая… И, повернувшись на спину, заснула.

— Il fait beau, dis-je; il fait très beau...» Et, me retournant sur le dos, je m'endormis.

Когда я проснулась, небо было затянуто облаками, пляж обезлюдел, губы у меня пересохли, я чувствовала себя совершенно обессиленной.

Quand je m'éveillai, le ciel était couvert, la plage déserte et je me sentais épuisée, la bouche sèche.

Люк сидел около меня на песке, одетый.

Luc était assis près de moi sur le sable, tout habillé.

Он курил, глядя в море.

Il fumait en regardant la mer.

Я смотрела на него с минуту, не показывая, что проснулась, впервые с каким-то отстраненным любопытством:

Je restai un moment à le regarder sans lui montrer que j'étais réveillée, avec, pour la première fois, une curiosité purement objective:

«О чем может думать этот человек?

«A quoi cet homme peut-il penser?»

« О чем может думать человек, сидя на пустынном пляже, перед пустынным морем, рядом – с кем-то, кто спит?

A quoi peut penser un être humain sur une plage vide, devant une mer vide, près de quelqu'un qui dort?

Он представлялся мне таким раздавленным этой тройной пустотой, таким одиноким, что я потянулась к нему и дотронулась до его плеча.

Je le vis si écrasé par ces trois absences, si seul, que j'étendis la main vers lui et touchai son bras.

Он даже не вздрогнул.

Il ne sursauta même pas.

Он никогда не вздрагивал, редко удивлялся, вскрикивал еще реже.

Il ne sursautait jamais, s'étonnait rarement, se récriait plus rarement encore.

– Проснулась? – сказал он лениво.

« Tu es réveillée?» dit-il paresseusement.

И нехотя потянулся.

Et il s'étira à regret.

– Четыре часа.

«Il est quatre heures.

– Четыре часа!

— Quatre heures!»

– Я мгновенно села.

Je me redressai.

– Я проспала четыре часа?

«J'ai dormi quatre heures?

– Не волнуйся, – сказал Люк. – Нам нечего делать.

— Ne t'affole pas, dit Luc, nous n'avons rien à faire.»

Эта фраза Показалась мне зловещей.

Cette phrase me parut sinistre.

Нам действительно нечего было делать вместе – ни работы, ни общих друзей.

Il était vrai que nous n'avions rien à faire ensemble, pas de travail, pas d'amis communs.

– Это тебя огорчает? – спросила я.

«Tu le regrettes?» demandai-je.

Он повернулся ко мне, улыбаясь.

Il se tourna vers moi en souriant.

– Мне только это и нравится.

« Je n'aime que ça.

Надень свитер, дорогая, замерзнешь.

Mets ton chandail, mon chéri, tu vas avoir troid.

Пойдем, выпьем чаю в отеле.

On va aller prendre le thé à l'hôtel.»

Не освещенная солнцем Ля Круазетт выглядела мрачной, ее дряхлые пальмы слегка раскачивались на слабом ветру.

La Croisette était sinistre, sans soleil, ses vieux palmiers oscillant un peu sous un vent sans courage.

Отель спал.

L'hôtel dormait.

Мы попросили чай наверх.

Nous nous fîmes monter du thé.

Я приняла горячую ванну и снова вытянулась рядом с Люком, который читал в постели, время от времени стряхивая пепелгс сигареты.

Je pris un bain chaud et revins m'allonger près de Luc qui lisait sur le lit en secouant de temps en temps la cendre de sa cigarette.

Мы опустили жалюзи из-за хмурого неба, в комнате было сумрачно, жарко.

Nous avions fermé les volets à cause de la tristesse du ciel, la chambre était peu éclairée, chaude.

Я закрыла глаза.

Je fermai les yeux.

Только шуршание страниц, переворачиваемых Люком, врывалось в отдаленный шум прибоя.

Seul le bruit des pages que tournait Luc coupait le lointain déferlement des vagues.

Я думала: «Ну, вот, я рядом с Люком, я около него, мне стоит только протянуть руку, чтобы дотронуться до него.

Je me disais: «Voilà, je suis près de Luc, je suis à côté de lui, je n'ai qu'à étendre la main pour le toucher.

Я знаю его тело, его голос, знаю, как он спит.

Je connais son corps, sa voix, la manière dont il dort.

Он читает, я немного скучаю, это, в общем, даже приятно.

Il lit, je m'ennuie un peu, ce n'est pas désagréable.

Сейчас мы пойдем обедать, потом вместе ляжем спать, а через три дня расстанемся.

Tout à l'heure nous irons dîner, puis nous coucherons ensemble et dans trois jours nous nous quitterons.

И, наверное, уже никогда не будет так, как сейчас.

Il n'en sera probablement jamais plus comme maintenant.

Но эта минута – вот она, с нами; я не знаю, любовь ли это или соглашение, но это не важно.

Mais ce moment est là, à nous; je ne sais pas si c'est l'amour ou l'entente; ça n'a pas d'importance.

Мы одни, и каждый одинок по-своему.

Nous sommes seuls, chacun de notre côté.

Он не знает, что я думаю про нас; он читает.

Il ne sait pas que je pense à nous; il lit.

Но мы вместе, и со мной частица предназначенного мне тепла и частица безразличия.

Mais nous sommes ensemble et, contre moi, j'ai la part de chaleur qu'il peut avoir pour moi et la part d'indifférence.

Через полгода, когда мы будем врозь, не об этой минуте я буду вспоминать, а о каких-то других, случайных.

Dans six mois, quand nous nous serons séparés, ce n'est pas le souvenir de ce moment-ci qui renaîtra, mais d'autres, involontaires et stupides.

Однако именно эту минуту я люблю, наверное, больше всего, – минуту, когда я принимаю жизнь, какой она мне и представляется сейчас – спокойной и душераздирающей».

Et pourtant c'est probablement ce moment-là que j'aurai le mieux aimé, celui où j'ai accepté que la vie soit comme elle m'apparaît, tranquille et déchirante.»

Я протянула руку, взяла «Семью Фенуйар» (Люк много раз упрекал меня за то, что я ее не читала) и принялась читать и смеяться, пока Люку тоже не захотелось смеяться вместе со мной, и мы склонились над одной и той же страницей, щека к щеке, а скоро – губы к губам, наконец книга упала на пол, наслаждение опустилось на нас, ночь – на других.

J'étendis le bras, attrapai La Famille Fenouillard que Luc me reprochait beaucoup de ne pas avoir lu, et me mis à rire jusqu'au moment où Luc voulut rire aussi et où nous nous penchâmes sur la même page, joue contre joue, bientôt bouche contre bouche, le livre tombant enfin sur le plancher, le plaisir sur nous, la nuit sur les autres.

И вот настал день отъезда.

Le jour du départ vint enfin.

Из лицемерия, где главную роль играл страх: у него, что я расчувствуюсь, у меня – что, заметив это, я расчувствуюсь еще больше, мы накануне, в последний наш вечер, не упоминали об отъезде.

Par une hypocrisie où il entrait surtout de la peur — peur, pour lui, que je m'attendrisse, peur, pour moi, que, le sentant, j'en vinsse à m'attendrir — nous n'y avions pas fait allusion la veille, au cours de ce qui était notre dernière soirée.

Просто я много раз просыпалась ночью, в какой-то панике искала Люка, его лоб, руку, мне нужно было убедиться, что нежный союз нашего сна все еще существует.

Simplement, la nuit, je m'étais réveillée plusieurs fois, en proie à une sorte de panique, et j'avais cherché Luc du front, de la main, pour être sûre que cette douce équipe du sommeil partagé existait encore.

И каждый раз, будто подстерегая эти приступы страха, будто сон его был неглубок, Люк обнимал меня, сжимал мой затылок, шептал: «Здесь, здесь» голосом необычным, каким успокаивают зверей.

Et à chaque fois, comme s'il eût été à l'affût de ces peurs, comme si son sommeil eût été allégé de tout poids, il m'avait prise dans ses bras, serré ma nuque dans sa main, murmuré: «Là, là», d'une voix étrange, comme pour rassurer un animal.

Это была смутная, заполненная шорохами и запахом мимозы ночь, которую мы оставим позади, ночь полусна и бессилия.

C'était une nuit confuse et chuchotante, accablée du parfum des mimosas que nous laisserions derrière nous, de demi-sommeil et de tiédeur.

Потом настало утро, легкий завтрак, и Люк начал собирать вещи.

Puis le matin était arrivé, le petit déjeuner, et Luc avait préparé ses bagages.

Я собирала свои, разговаривая о дороге, дорожных ресторанах и прочем.

J'avais fait les miens en même temps, en parlant avec lui de la route, des restaurants sur la route, etc.

Меня немного раздражал мой собственный фальшиво – спокойный и мужественный тон, потому что мужественной я себя не чувствовала и не видела причин быть ею.

J'étais un peu agacée de mon ton faussement tranquille et courageux, car je ne me sentais pas courageuse et je ne voyais pas pourquoi j'aurais dû l'être.

Я чувствовала себя никакой: несколько растерявшейся, может быть.

Je ne me sentais rien: vaguement désemparée, peut-être.

На этот раз мы разыгрывали полукомедию, и я считала более осмотрительным так и продолжать, а то, в конце концов, он мог бы заставить меня страдать, расставаясь с ним.

Pour une fois nous nous jouions une demi-comédie, mais je trouvais plus prudent de m'y tenir, car enfin il pourrait bien m'arriver de souffrir avant de le quitter.

Уж лучше вот такое выражение лица, манеры, жесты непричастности.

Mieux valait adopter l'attitude, les gestes, le visage de la pudeur.

– Ну вот, мы и готовы, – сказал он наконец.

«Eh bien, nous sommes prêts, dit-il enfin.

– Я позвоню, чтобы пришли за багажом.

Je vais sonner pour les bagages.»

Я очнулась.

J'eus un réveil de conscience.

– Давай последний раз посмотрим с балкона, – сказала я мелодраматическим голосом.

«Penchons-nous une dernière fois sur ce balcon», dis-je d'une voix mélodramatique.

Он посмотрел на меня с беспокойством, потом, поняв выражение моего лица, засмеялся.

Il me regarda inquiet, puis, devant mon expression, se mit à rire.

– А ты и в самом деле твердый орешек, настоящий циник.

« Tu es une vraie petite dure, une cynique.

Ты мне нравишься.

Tu me plais.»

Он обнял меня посреди комнаты; легко встряхнул.

Il m'avait prise dans ses bras, au milieu de la chambre; il me secouait doucement.

– Знаешь, это редко бывает, когда можно сказать кому-нибудь: «Ты мне нравишься» – после двух недель совместного житья.

«Tu sais que c'est rare de pouvoir dire à quelqu'un: «Tu me plais» après quinze jours de cohabitation.

– Это не совместное житье, – запротестовала я, смеясь, – это медовый месяц.

— Ce n'était pas une cohabitation, protestai-je en riant, c'était une lune de miel.

– Тем более! – сказал он, отстраняясь.

— A plus forte raison!» dit-il, en se détachant de moi.

В тот момент я действительно почувствовала, что он оставляет меня и что мне хочется удержать его за лацканы пиджака.

A ce moment-là j'eus vraiment l'impression qu'il me quittait, l'envie de le rattraper par le revers de sa veste.

Это было мимолетно и очень неприятно.

Ce fut très fugitif et très désagréable.

Возвращение прошло хорошо.

Le retour se passa bien.

Я немного вела машину,

Je conduisis un peu.

Люк сказал, что мы приедем в Париж ночью, завтра он позвонит мне, и вскоре мы пообедаем вместе с Франсуазой – к этому времени она вернется из деревни, где провела две недели у своей матери.

Luc disait que nous serions à Paris dans la nuit, qu'il me téléphonerait le lendemain et que nous dînerions bientôt avec Françoise, car elle serait rentrée de la campagne où elle avait passé ces quinze jours avec sa mère.

Меня это немного обеспокоило, но Люк посоветовал не упоминать о нашем путешествии – вот и все; остальное он сам с ней уладит.

Tout cela me paraissait un peu inquiétant, mais Luc me recommanda seulement de ne faire aucune allusion à ce voyage: il s'arrangerait avec elle.

Я довольно ясно представляла себе осень – меж них двоих – встречи с Люком от случая к случаю, когда мы целуемся, любим друг друга.

Je me voyais assez bien passant l'automne entre eux deux, retrouvant parfois Luc pour l'embrasser sur la bouche et dormir avec lui.

Я никогда не предполагала, что он оставит Франсуазу, сначала – потому что он сказал, потом – потому что мне казалось невозможным причинить такую боль Франсуазе.

Je n'avais jamais envisagé qu'il dût quitter Françoise, d'abord parce qu'il me l'avait dit, et ensuite parce qu'il me paraissait impossible de faire ça à Françoise.

Предложи он мне это – я, без сомнения, не смогла бы в тот момент согласиться.

S'il me l'avait offert, je n'aurais sans doute, à ce moment-là, pas pu accepter.

Он сказал мне, что по возвращении у него много работы, но не особенно интересной.

Il me dit qu'il avait beaucoup de travail en retard, mais que ça ne l'intéressait pas beaucoup.

Меня ждал новый учебный год, необходимость углубляться в то, что и в прошлом-то году было довольно скучным.

Quant à moi, c'était une nouvelle année d'études, la nécessité d'approfondir ce qui m'avait déjà assez ennuyée l'année d'avant.

Одним словом, мы возвращались в Париж унылыми, но мне это нравилось, потому что у обоих было одинаковое уныние, одинаковая тоска и, следовательно, одинаковая необходимость цепляться друг за друга.

Bref nous rentrions à Paris découragés, mais cela me plaisait assez, car c'était pour chacun le même découragement, le même ennui, et par conséquent la même nécessité de se raccrocher à l'autre.

Мы добрались до Парижа поздно ночью.

Nous arrivâmes à Paris très tard dans la nuit.

У Итальянских ворот я посмотрела на Люка, на его немного осунувшееся лицо и подумала, что мы легко выпутались из нашего маленького приключения, что мы действительно взрослые люди, цивилизованные и разумные, и вдруг меня охватила ярость – такой нестерпимо униженной я себя почувствовала.

A la porte d'Italie je regardai Luc qui avait les traits un peu las et je pensai que nous nous étions bien tirés de notre petite aventure, que nous étions vraiment des adultes, civilisés et raisonnables, et je me sentis tout à coup, avec une sorte de rage, affreusement humiliée.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Troisième partie

ГЛАВА ПЕРВАЯ

CHAPITRE PREMIER

Мне никогда не приходилось открывать Париж заново: он был открыт мной раз и навсегда.

Je n'avais jamais eu à retrouver Paris; je l'avais, une fois pour toutes, découvert.

Но сейчас я удивлялась его очарованию и удовольствию, с которым гуляла по его улицам, по-летнему неделовым.

Je fus étonnée par son charme et l'espèce de plaisir que je pris à me promener dans ses rues, encore distraites, de l'été.

В течение трех пустых дней это отвлекало меня от ощущения абсурда, вызванного отсутствием Люка.

Cela me détourna trois jours du vide, de l'impression d'absurde que me laissait l'absence de Luc.

Я искала его глазами, иногда ночью рукой, и каждый раз мне казалось нелепым и бессмысленным, что его нет.

Je le cherchais des yeux, parfois de la main, la nuit, et à chaque fois son absence me paraissait anormale et stupide.

Эти две недели уже приобрели в моей памяти какую-то форму, тональность, полнозвучную и резкую одновременно.

Déjà ces quinze jours prenaient une forme, un ton dans ma mémoire, un ton à la fois plein et âpre.

Странно, что ощущала я их отнюдь не как поражение, напротив, как победу.

Bizarrement je n'en retirais pas un sentiment d'échec, mais, bien au contraire, de réussite.

Победу, которая – и я хорошо это понимала – затруднит, вернее, превратит в мучение любую подобную попытку.

Réussite qui, je le voyais bien, rendrait difficile, voire douloureuse, toute tentative analogue.

Вернется Бертран.

Bertrand allait rentrer.

Что сказать Бертрану?

Que dire à Bertrand?

Бертран попытается меня вернуть.

Bertrand allait essayer de me reprendre.

Зачем начинать с ним снова и, главное, как терпеть другое тело, другое дыхание, если это не Люк?

Pourquoi renouer avec lui et surtout comment supporter un autre corps, un autre souffle que celui de Luc?

Люк не позвонил мне ни на следующий день, ни через день.

Luc ne me téléphona ni le lendemain, ni le surlendemain.

Я приписала это сложностям с Франсуазой и извлекла из этого двойственное ощущение собственной значительности и стыда.

J'attribuai cela à des complications avec Françoise et en retirai un double sentiment d'importance et de honte.

Я много бродила, размышляя отвлеченно и не слишком заинтересованно о наступающем годе.

Je marchais beaucoup, pensant avec détachement et un intérêt très vague à l'année à venir.

Быть может, я найду какое-нибудь более умное занятие, чем юриспруденция.

Peut-être trouverais-je quelque chose de plus intelligent à faire que le Droit,

Люк обещал познакомить меня с одним из своих друзей, редактором журнала.

Luc devant me présenter à un de ses amis, directeur de journal.

Если до сих пор сила инерции побуждала меня искать успокоение в чувстве, то теперь она заставляла меня искать его в профессии.

Alors que, jusque-là, ma force d'inertie m'avait incitée à chercher des motifs sentimentaux de compensation, elle m'en faisait chercher à présent de professionnels.

Через два дня я уже не могла справиться с желанием видеть Люка.

Au bout de deux jours je ne pus résister à l'envie de voir Luc.

Не осмеливаясь позвонить, я послала ему коротенькую записку, вежливую и непринужденную одновременно, с просьбой мне позвонить.

N'osant lui téléphoner, je lui envoyai un petit mot, à la fois désinvolte et gentil, lui demandant de m'appeler.

Что он и сделал на следующий день: он ездил за Франсуазой в деревню и раньше позвонить не мог.

Ce qu'il fit le lendemain: il était allé chercher Françoise à la campagne et n'avait pu m'appeler plus tôt.

Голос звучал напряженно.

Je lui trouvai une voix tendue.

Я подумала, что он истосковался по мне; и на секунду, пока он говорил, представила, как мы встретимся в каком-нибудь кафе, он обнимет меня и скажет, что не может жить без меня и что эти два дня были сплошным абсурдом.

Je pensai que je lui manquais et, une seconde, comme il me le disait à l'appareil, j'eus la vision d'un café où nous nous retrouverions et où il me prendrait dans ses bras en me disant qu'il ne pouvait vivre sans moi, que ces deux jours avaient été absurdes.

Я отвечу: «Я тоже», вполне правдиво, и пусть он решает.

Je n'aurais plus qu'à répondre: «Moi non plus», sans trop mentir, et le laisser décider.

Люк действительно предложил мне встретиться, но только чтобы сказать – все прошло хорошо, она не задала ни одного вопроса, а сам он завален работой.

Mais s'il me donna effectivement rendez-vous dans un café, ce fut pour m'assurer que Françoise allait bien, qu'elle ne posait aucune question et qu'il était débordé de travail.

Он добавил: «Ты красивая» – и поцеловал мне руку.

Il disait: «Tu es belle», et m'embrassait la paume de la main.

Я нашла его изменившимся – он снова стал носить темные костюмы – изменившимся и привлекательным.

Je le trouvai changé — il avait repris ses complets sombres — changé et désirable.

Я смотрела на его лицо, четко очерченное и усталое.

Je regardais ce visage net et fatigué.

Мне было странно, что оно больше мне не принадлежит.

Il me semblait curieux qu'il ne m'appartînt plus.

Я даже подумала, что и вправду не сумела «попользоваться» (это слово показалось мне отвратительным) нашим совместным путешествием.

Déjà je pensais que je n'avais pas vraiment su «profiter» — et ce mot me paraissait odieux — de ce séjour avec lui.

Я говорила с ним весело, он отвечал в том же тоне, и оба мы были неестественны.

Je lui parlais gaiement et il répondait de même, mais l'un et l'autre sans naturel.

Может быть, оттого, что оба удивлялись – оказывается, легко прожить с кем-то, две недели, и как хорошо это получается и все-таки ни к чему серьезному не ведет.

Peut-être parce que nous étions étonnés qu'il soit si facile de vivre avec -quelqu'un quinze jours, que cela se passe si bien et que ce ne soit pas plus grave.

И только когда он встал, во мне поднялся протест, захотелось крикнуть: «Куда же ты?

Seulement, quand il se leva, j'eus un mouvement d'indignation, envie de lui dire: «Mais où vas-tu?

Не оставишь же ты меня одну?

Tu ne vas pas me laisser seule?»

„ Он ушел, и я осталась одна.

II partit et je restai seule.

Мне, в общем, нечего было делать.

Je n'avais pas grand-chose à faire.

Я подумала: «Комедия какая-то», – и пожала плечами.

Je pensai: «Tout ça est comique» et haussai les épaules.

Погуляла часок, зашла в несколько кафе, надеялась кого-нибудь встретить, но никто еще не приехал.

Je me promenai une heure, entrai dans un ou deux cafés où j'espérais rencontrer les autres, mais personne n'était encore revenu.

В любой момент можно было уехать еще на две недели «к своим».

Il m'était toujours possible d'aller passer quinze jours dans l'Yonne.

Но я должна была послезавтра обедать с Люком и Франсуазой и решила дождаться этого обеда, а уж потом уехать.

Mais comme je devais dîner avec Luc et Françoise le surlendemain, je décidai d'attendre ce dîner pour partir.

Эти два дня я провела в кино или валялась, читала, спала.

Je passai ces deux jours au cin éma ou sur mon lit à dormir et à lire.

Моя комната казалась мне чужой.

Ma chambre me paraissait étrangère.

Наконец, в день обеда, я тщательно оделась и отправилась к ним.

Enfin, le soir du dîner, je m'habillai avec soin et me rendis chez eux.

Позвонив, я на секунду испугалась, но мне открыла Франсуаза, и ее улыбка тотчас меня успокоила.

En sonnant j'eus une seconde de peur, mais c'est Françoise qui vint m'ouvrir et son sourire me rassura aussitôt.

Я знала (мне говорил это Люк), что она никогда не поставит себя в смешное положение, необыкновенная доброта и чувство собственного достоинства ей никогда не изменят.

Je sus, comme me l'avait dit Luc, qu'elle ne pourrait jamais être ridicule ni tenir un rôle qui ne fût pas à la mesure de son extrême bonté et de sa dignité.

Она никогда не была обманутой и наверняка никогда не будет.

Elle n'avait jamais été trompée et ne le serait sans doute jamais.

Забавный это был обед.

Ce fut un curieux dîner.

Мы были втроем, и все шло прекрасно, как раньше.

Nous étions tous les trois et cela marchait très bien, comme avant.

Только мы очень много выпили перед тем, как сесть за стол.

Simplement nous avions beaucoup bu avant de nous mettre à table.

Франсуаза, казалось, ничего не знала, но, может быть, смотрела на меня более внимательно, чем обычно.

Françoise ne semblait rien savoir, mais peut-être me regardait-elle avec plus d'attention que de coutume.

Время от времени Люк говорил со мной, глядя мне прямо в глаза, и я считала делом чести отвечать ему весело и непринужденно.

De temps en temps Luc me parlait les yeux dans les yeux et je mettais un point d'honneur à répondre gaiement, avec naturel.

Разговор зашел о Бертране, который возвращался на будущей неделе.

La conversation vint sur Bertrand, qui serait de retour la semaine suivante.

– Меня здесь не будет, – сказала я.

«Je ne serai pas là, dis-je.

– Где же ты будешь? – спросил Люк.

— Où seras-tu? demanda Luc.

– Наверно, я поеду на несколько дней к моим родителям.

— Je vais probablement aller passer quelques jours chez mes parents.

– Когда вы вернетесь?

— Vous rentrerez quand?»

Это спросила Франсуаза.

C'était Françoise qui parlait.

– Через две недели.

«Dans quinze jours.

– Доминика, я перехожу с вами на «ты»!

— Dominique, je vous tutoie!

– вдруг сказала она.

s'écria-t-elle brusquement.

– Мне надоело говорить вам «вы».

Je trouve assommant de vous vouvoyer.

– Давайте все перейдем на «ты», – сказал Люк, улыбаясь, и направился к проигрывателю.

— Tutoyons-nous tous», dit Luc avec un petit rire, et il se dirigea vers le pick-up.

Я проследила за ним взглядом и, обернувшись к Франсуазе, увидела, что она смотрит на меня.

Je le suivis des yeux et, en me retournant vers Fran çoise, je vis qu'elle me regardait.

Обеспокоенная, я ответила на ее взгляд, только бы она не подумала, что я избегаю смотреть ей в глаза.

Je lui rendis son regard, assez inquiète, et surtout pour ne pas avoir l'air de la fuir.

Она коснулась моей руки с легкой и грустной улыбкой, все во мне перевернувшей.

Elle posa sa main sur la mienne, un instant, avec un petit sourire triste qui me bouleversa.

– Вы… то есть ты, напишешь мне открытку, Доминика?

«Vous... enfin, tu m'enverras une carte postale, Dominique?

Ты еще не сказала мне, как там твоя мама.

Tu ne m'as pas dit comment allait ta mère.

– Хорошо, – сказала я, – она… Я остановилась, потому что Люк поставил пластинку, которая постоянно звучала на побережье и разом все напомнила.

— Bien, dis-je; elle...» Je m'arrêtai parce que Luc avait mis l'air que l'on jouait sur la Côte et que tout m'était revenu d'un coup.

Он не оборачивался.

Il ne s'était pas retourné.

Я почувствовала, что мысли у меня пришли в полное замешательство от этой пары, от музыки, от снисходительности Франсуазы, которая не была снисходительностью, от чувствительности Люка, которая тоже не была чувствительностью – короче, от всей этой мешанины.

Je sentis ma pensée s'affoler un instant entre ce couple, cette musique, cette complaisance de Françoise, qui n'en était pas une, cette sentimentalité de Luc, qui, non plus, n'en était pas une, bref tout ce mélange.

В эту минуту мне по-настоящему хотелось сбежать.

J'eus une véritable envie de fuir.

– Мне очень нравится эта вещь, – сказал Люк спокойно.

«J'aime beaucoup cet air», dit Luc tranquillement.

– Мне она тоже очень нравится, – сказала я.

«Je l'aime bien aussi», dis-je.

Он поднял на меня глаза, вспомнил и улыбнулся мне.

Il leva les yeux vers moi, se souvint et me sourit.

Он улыбался так нежно, так откровенно, что я опустила глаза.

Il me sourit si tendrement, si ouvertement que je baissai les yeux.

Но Франсуаза закуривала сигарету.

Mais Françoise allumait une cigarette.

Я растерялась.

J'étais désemparée.

Такая ситуация даже не была фальшивой, потому что, мне казалось, достаточно поговорить об этом, чтобы каждый высказал свое мнение спокойно, со стороны, как если бы все это его не касалось.

Ce n'était même pas une situation fausse, car il me semblait qu'il eût suffi d'en parler pour que chacun donnât calmement son avis, objectivement, comme si rien de tout cela ne le concernait.

– Пойдем мы на этот спектакль или нет? – сказал Люк.

« Nous allons voir cette pièce ou pas?» dit Luc

Он повернулся ко мне и объяснил: – Мы получили приглашение на новый спектакль.

Il se tourna vers moi pour m'expliquer: « Nous avons reçu une invitation pour une nouvelle pièce.

Можем пойти втроем…

On pourrait y aller tous les trois...

– О! Конечно, почему бы и нет?

— Oh! oui, dis-je, pourquoi pas?»

Мне недоставало только добавить с глупым смехом:

Je faillis ajouter avec un commencement de fou rire:

«Конечно, только этого нам и не хватало!»

«Au point où nous en sommes!»

Франсуаза отвела меня в свою комнату, чтобы примерить на меня одно из своих пальто, более подходящее, чем мое.

Françoise m'emmena dans sa chambre pour me faire essayer un de ses manteaux, plus habillé que le mien.

Она одела на меня одно или два, велела мне повернуться, подняла воротник.

Elle m'en mit un ou deux, me fit tourner, remonta les cols.

В тот момент, когда она обеими руками придерживала воротник, я засмеялась про себя: «Я в ее власти.

A un moment elle me tint ainsi le visage entre les deux pans du col et je pensai avec le même rire intérieur: «Je suis à sa merci.

Может быть, она меня задушит или искусает».

Peut-être va-t-elle m'étouffer ou me mordre.»

Но она ограничилась улыбкой.

Mais elle se borna à sourire.

– Вы в нем немного утонули.

«Vous êtes un peu noyée là-dedans.

– Это верно, – сказала я, думая не о пальто.

— C'est vrai, dis-je, sans penser au manteau.

– Мне надо увидеться с вами, когда вы вернетесь.

— Il faudra que je vous voie quand vous rentrerez.»

«Вот оно! – подумала я.

«Ça y est! pensai-je.

– А если она попросит меня больше не видеть Люка?

Va-t-elle me demander de ne plus voir Luc?

Я это смогу?

Le pourrai-je?»

« И сразу ответ: «Нет, не смогу!

Et la réponse me vint aussitôt: «Non, je ne pourrais plus.»

« – Я ведь решила заняться вами, одеть вас как следует и познакомить с вещами куда более интересными, чем эти студенты и библиотеки.

« Car j'ai décidé de m'occuper de vous, de vous habiller convenablement et de vous montrer des choses plus drôles que ces étudiants et ces bibliothèques.»

«О Боже, – подумала я, – это не тот момент, не тот, когда нужно это говорить!

«Oh! mon Dieu, pensai-je, ce n'est pas le moment, ce n'est pas le moment de me dire ça.»

« – Так как же? – повторила она, поскольку я молчала.

«Non? - reprit-elle devant mon silence.

– В какой-то степени я нашла в вас дочь.

- J'avais un peu l'impression d'avoir une fille en vous.

– Oна сказала это, смеясь, но очень мило.

- Elle disait cela en riant, mais avec gentillesse.

– Но если эта дочь с характером и чрезмерно интеллектуальна…

- Si c'est une fille rétive et uniquement intellectuelle...

– Вы слишком добры, – сказала я, напирая на слово «слишком».

— Vous êtes trop gentille, dis-je en appuyant sur le «trop».

– Не знаю, что мне делать.

Je ne sais pas quoi faire.

– Не мешать, – сказала она, смеясь.

— Vous laisser faire», dit-elle en riant.

«Я попала в осиное гнездо, – подумала я.

« Je suis dans un beau guêpier, pensai-je.

– Но если Франсуаза так меня любит и предлагает мне видеться, я буду часто видеть Люка.

Mais si Françoise m'aime bien et si elle tient à me voir, je verrai Luc plus souvent.

Может быть, я ей все объясню.

Peut-être lui expliquerai-je, à elle.

Может быть, ей это немножко все равно после десяти лет брака».

Peut-être cela lui est-il un peu égal, après dix ans de mariage.»

– Почему вы так хорошо ко мне относитесь? – спросила я.

«Pourquoi m'aimez-vous bien? demandai-je.

– Вы принадлежите к людям того же типа, что и Люк.

— Vous avez le même genre de nature que Luc.

Натуры не очень счастливые, которым суждено искать утешения у тех, кто, как я, рождены под знаком Венеры.

Des natures un peu malheureuses, destinées à être consolées par des Vénusiens comme moi.

Вам этого не избежать… Мысленно я воздела руки к небесам.

Vous n'y échapperez pas...» En pensée je levai les bras au ciel.

Потом мы отправились в театр.

Puis nous allâmes au théâtre.

Люк разговаривал, смеялся.

Luc riait, parlait.

Франсуаза объяснила, что вокруг за люди, кто с кем и т. д.

Françoise m'expliquait qui étaient les gens et avec qui, etc.

Они проводили меня до пансиона, и Люк непринужденно поцеловал мне руку.

Ils me ramenèrent à ma pension et Luc m'embrassa la paume de la main avec naturel.

Я вернулась несколько обескураженная, заснула, а на следующий день уехала к родителям.

Je rentrai un peu ahurie, m'endormis, et le lendemain je pris le train pour l'Yonne.

ГЛАВА ВТОРАЯ

CHAPITRE II

Но Ионна была серая, а тоска нестерпимая.

Mais l'Yonne était grise et l'ennui intolérable.

Не просто тоска, а тоска по кому-то.

Ce n'était plus l'ennui en soi, mais l'ennui de quelqu'un.

Через неделю я вернулась.

Au bout d'une semaine, je rentrai.

Когда я уезжала, моя мать вдруг очнулась, спросила меня, счастлива ли я.

Ma mère se réveilla brusquement comme je partais, me demanda si j'étais heureuse.

Я заверила ее, что да, мне очень нравится юриспруденция, я много занимаюсь и у меня хорошие друзья.

Je lui assurai que oui, que j'aimais bien le Droit, que je travaillais beaucoup et que j'avais de bons amis.

Успокоенная, она снова ушла в свою меланхолию.

Elle repartit donc, tranquille, dans sa mélancolie.

Ни на одну секунду – в отличие от прошлого года – я не почувствовала желания поговорить с ней обо всем.

Pas une seconde — ce qui n'aurait pas manqué de m'arriver l'année précédente — je n'avais eu envie de tout lui dire.

Да и что ей сказать?

D'ailleurs lui dire quoi?

Решительно я постарела.

Décidément, je vieillissais.

В пансионе я нашла записку от Бертрана, который просил позвонить, как только я вернусь.

A la pension je trouvai un mot de Bertrand me demandant de l'appeler d ès mon retour.

Он наверняка хотел выяснить отношения – я не очень доверяла деликатности Катрин – и в этом я ему отказать не могла.

Sans nul doute, c'était une explication qu'il voulait — car je ne croyais pas beaucoup à la discrétion de Catherine — mais je lui devais bien ça.

Итак, я ему позвонила, и мы договорились встретиться.

Je l'appelai donc et nous prîmes rendez-vous.

В ожидании я записалась в университетскую столовую.

En attendant j'allai m'inscrire au restaurant universitaire.

В шесть часов мы встретились с Бертраном в кафе на улице Сен-Жак, и мне показалось, что ничего не произошло, что все начинается снова.

A six heures je retrouvai Bertrand au café de la rue Saint-Jacques et il me sembla qu'il ne s'était rien passé, que tout recommençait.

Но когда он поднялся и с серьезным лицом поцеловал меня в щеку, я вернулась к действительности.

Mais dès qu'il se leva et m'embrassa sur la joue avec componction, je fus rappelée à la réalité.

Я трусливо пыталась принять легкомысленный и безответственный вид.

J'essayai lâchement de prendre l'air léger et irresponsable.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала я искренне, а в голосе пронеслась циничная мыслишка: «К сожалению».

— Tu as embelli, dis-je, avec une sincérité véritable et avec la cynique petite pensée intérieure: «Dommage.»

– Ты тоже, – коротко сказал он.

— Toi aussi, fit-il brièvement.

– Я хочу, чтобы ты знала: Катрин мне все рассказала.

Je voulais que tu saches: Catherine m'a tout dit.

– Что все?

— Tout quoi?

– О твоей поездке на побережье.

— Ton séjour sur la Côte.

Я тут кое-что прикинул и думаю, что ты была с Люком.

Un ou deux recoupements m'ont fait penser que c'était avec Luc.

Так это или нет?

C'est vrai, non?

– Так, – сказала я.

— Oui, dis-je.

(Я была тронута. Он не злился, а был спокоен и немного грустен. )

(J'étais impressionnée. Il n'avait pas l'air furieux, simplement calme et un peu triste.)

– Ну, так вот: я не из тех, кто делится с другими.

— Alors, voilà: je ne suis pas un type à partager.

Я еще люблю тебя настолько, чтобы не придавать этому всему значения; но не настолько, чтобы позволить себе роскошь ревновать и мучиться из-за тебя, как весной.

Je t'aime encore: assez pour que ça ne compte pas; pas assez pour me payer le luxe de la jalousie et souffrir par toi comme ce printemps.

Ты должна выбрать.

Tu n'as qu'à choisir.»

Он выпалил это одним духом.

Il avait dit ça d'une traite.

– Что выбрать?

«Choisir quoi?»

– Мне стало скучно.

J'étais ennuyée.

Люк был прав, я не думала о Бертране как о главной проблеме.

Selon les prévisions de Luc je n'avais pas pensé à Bertrand comme à une donnée du problème.

– Или ты больше не видишь Люка, и у нас все продолжается.

«Ou tu ne vois plus Luc et nous continuons.

Или ты его видишь, и мы останемся добрыми друзьями.

Ou tu le vois et nous restons bons amis.

Больше ничего.

C'est tout.

– Конечно, конечно.

— Evidemment, évidemment.»

Мне абсолютно нечего было сказать.

Je ne trouvai absolument rien à dire.

Он как будто повзрослел, обрел солидность; я почти восхищалась им.

Il paraissait mûri, grave; je l'admirais presque.

Но он больше ничего для меня не значил, решительно ничего.

Mais il ne m'était plus rien, absolument plus rien.

Я накрыла рукой его руку.

Je posai ma main sur sa main.

– Я в отчаянии, – сказала я, – но ничего не могу поделать.

«Je suis désolée, dis-je, je ne peux pas.»

– Нелегко это проглотить, – сказал он.

«C'est un peu dur à passer, dit-il.

– Я не хочу тебя мучить, – повторила я, – и я дейстительно терзаюсь сама.

— Je n'aime pas te faire souffrir, repris-je, et j'étais vraiment au supplice.

– Но это не самое трудное, – сказал он как бы самому себе.

— Ce n'est pas le plus difficile, dit-il comme pour lui-m ême.

– Вот увидишь.

Tu verras.

Когда все решено, тогда уже не страшно.

Quand on est décidé, ça va.

Плохо, когда цепляются.

C'est quand on s'accroche.»

Он вдруг повернулся ко мне: – Ты любишь его?

Il se tourna vers moi soudainement: «Tu l'aimes?

– Да нет же, – раздраженно сказала я.

— Mais non, dis-je, agacée.

– Не в этом дело.

Il n'en est pas question.

Мы очень хорошо понимаем друг друга, вот и все.

Nous nous entendons très bien, c'est tout.

– Если тебе станет тоскливо, помни, я здесь, – сказал он.

— Si tu as des ennuis, je suis là, dit-il.

– А я думаю, что станет.

Et je crois que tu en auras.

Вот увидишь: Люк – ничто, этакий грустный умник. И все.

Tu verras: Luc, ce n'est rien, c'est une intelligence triste. C'est tout.»

Я подумала о нежности Люка, о его смехе, – какая меня охватила радость!

Je pensai avec une bouffée de joie à la tendresse de Luc, à ses rires.

– Поверь мне. Во всяком случае, – добавил он как-то порывисто, – я буду здесь, Доминика.

«Crois-moi. De toute manière, ajouta-t-il avec une sorte d'élan, je serai là, tu sais, Dominique.

Я был очень счастлив с тобой.

J'ai été très heureux avec toi.»

Оба мы готовы были расплакаться.

Nous avions tous deux envie de pleurer.

Он – потому что все было кончено и тем не менее ему хотелось надеяться, я – потому, что у меня было ощущение, будто я теряю истинного своего защитника и бросаюсь в сомнительное приключение.

Lui parce que c' était fini et qu'il avait dû quand même espérer; moi, parce que j'avais l'impression de perdre mon protecteur naturel, pour me lancer dans une aventure confuse.

Я встала и тихонько поцеловала его.

Je me levai et l'embrassai légèrement.

– До свидания, Бертран.

«Au revoir, Bertrand.

Прости меня.

Pardonne-moi.

– Что уж там, – сказал он мягко.

— Va-t'en», dit-il avec douceur.

Я вышла совершенно разбитая.

Je sortis complètement démoralisée.

Замечательно начинался год.

Cette année s'annonçait bien...

В моей комнате меня ждала Катрин, с трагическим лицом сидя на кровати.

Catherine m'attendait dans ma chambre, assise sur le lit, l'air tragique.

Она поднялась, когда я вошла, и протянула мне руку.

Elle se leva quand j'entrai et me tendit la main.

Я без энтузиазма пожала ее и села.

Je la lui serrai sans entrain et m'assis.

– Доминика, я хочу попросить прощения.

«Dominique, je voulais m'excuser.

Я, наверно, не должна была ничего говорить Бертрану.

Je n'aurais peut-être dû rien dire à Bertrand.

Как ты считаешь?

Qu'en penses-tu?»

Вопрос привел меня в восхищение.

J'admirais qu'elle me posât la question.

– Это не важно.

«Ça n'a pas d'importance.

Может быть, было бы лучше, если бы я сама ему сказала, но это не важно.

Il aurait peut-être mieux valu que je lui dise moi-même, mais ça n'a pas d'importance.

– Ну и хорошо, – сказала она, успокоившись.

— Bon», dit-elle, soulagée.

Она снова уселась на кровать – теперь вид у нее был возбужденный и довольный.

Elle se rassit sur le lit, l'air excité et content.

– Ну – рассказывай.

«Et maintenant, raconte.»

Я потеряла дар речи, потом засмеялась.

Je restai sans mots, puis j' éclatai de rire.

– Ну нет! Ты просто великолепна, Катрин!

«Ah! non. Tu es merveilleuse, Catherine.

Провентилировала вопрос с Бертраном – раз, два и готово!

Tu expédies Bertrand — hop, classé!

– и, покончив с этим неприятным делом, валяй рассказывай дальше, что-нибудь этакое, позаманчивей.

— et, ce point noir écarté, allez, aux affaires alléchantes!

– Не издевайся надо мной, – сказала она тоном маленькой девочки.

— Ne te moque pas de moi, dit-elle en faisant la petite fille.

– Рассказывай мне все.

Raconte-moi tout.

– Нечего рассказывать, – ответила я сухо.

— Il n'y a rien à raconter, répondis-je sèchement.

– Провела две недели на побережье с человеком, который мне нравится.

J'ai passé quinze jours sur la Côte avec quelqu'un qui me plaisait.

По ряду соображений история на этом кончается.

Pour diverses raisons l'histoire s'arrête là.

– Он женат?

— Il est marié?

– спросила она вкрадчиво.

demanda-t-elle finement.

– Нет.

— Non.

Глухонемой.

Sourd-muet.

А сейчас я должна разобрать чемодан.

Maintenant, il faut que je défasse ma valise.

– Ну что ж, я подожду. Все равно ты мне все расскажешь, – сказала она.

— Je suis tranquille, tu me raconteras tout», dit-elle.

«Самое ужасное, что так оно, возможно, и будет, – подумала я, открывая шкаф.

«Le pire, c'est que c'est peut-être vrai, pensai-je en ouvrant mon armoire.

– Найдет черная меланхолия… »

Un jour de cafard...»

– Ну ладно, а вот я, – продолжала она, как будто это было открытием, – я влюблена.

«Eh bien. moi. continua-t-elle, comme si c'était une révélation, je suis amoureuse.

– В кого? – сказала я.

— Duquel? dis-je.

– Ах да! В последнего, конечно.

Ah! du dernier, bien sûr.

– Если это тебе не интересно…

— Si ça ne t'intéresse pas...»

Но она продолжала.

Mais elle continua.

Я со злостью приводила в порядок вещи.

Je me mis à ranger avec colère.

«Почему у меня в подругах такие дуры?

«Pourquoi ai-je des amies si sottes?

Люк бы ее не потерпел.

Luc ne la supporterait pas.

А при чем тут Люк?

Mais que vient faire Luc là-dedans?

Притом что это, в общем, моя жизнь».

Là-dedans, c'est ma vie, d'ailleurs.»

– … Одним словом, я его люблю, – заключила она.

«... Bref, je l'aime, achevait-elle.

– А что ты называешь любить? – спросила я с любопытством.

— Qu'est-ce que tu appelles aimer? demandai-je avec curiosité.

– Ну, я не знаю.

— Je ne sais pas, moi.

Любить-это думать о ком-нибудь, везде с ним бывать, предпочитать его другим.

Aimer, penser à quelqu'un, sortir avec lui, le préférer.

Разве не так?

Ce n'est pas ça?

– Не знаю. Может быть.

— Je ne sais pas. Peut-être.»

Вещи были в порядке.

J'avais fini mes rangements.

Я вяло уселась на постель.

Je m'assis sur le lit, d écouragée.

Катрин сделалась милой.

Catherine se fit gentille.

– Ты какая-то сумасшедшая, Доминика.

«Ma Dominique, tu es folle.

Ты ни о чем не думаешь.

Tu ne penses à rien.

Пойдем с нами сегодня вечером.

Viens avec nous ce soir.

Я буду, конечно, с Жаном-Луи и с его другом, он очень умный, занимается литературой.

Je sors avec Jean-Louis, bien sûr, et un de ses amis, un type très intelligent qui s'occupe de littérature.

Это тебя развлечет.

Ça te distraira.»

В любом случае я не хотела звонить Люку до завтра.

De toute manière je ne voulais pas téléphoner à Luc avant le lendemain.

И потом, я устала; жизнь представлялась мне унылым круговоротом, а в центре порой – единственная точка опоры – Люк.

Et puis j'étais fatiguée; la vie m'apparaissait comme un morne tourbillon avec, au centre, par moments, seul élément stable: Luc.

Он один меня понимал, помогал мне.

Lui seul me comprenait, m'aidait.

Он был мне необходим.

J'avais besoin de lui.

Да, он был мне необходим.

Oui, j'en avais besoin.

Я ничего не могла требовать от него, но он все-таки за что-то был в ответе.

Je ne pouvais rien lui demander, mais il était quand même vaguement responsable.

Главное – не нужно, чтобы он это знал.

Surtout ne pas le lui faire savoir.

Соглашения должны оставаться соглашениями, особенно когда они могут причинить неприятности другим.

Les conventions doivent être les conventions, surtout quand elles contrarient les autres.

– Ладно, пойдем посмотрим твоего Жан-Бернара и его умного друга.

«Allons, dis-je, allons voir ton Jean-Bernard et son ami intelligent.

Мне чихать на ум, Катрин.

Je me moque de l'intelligence, Catherine.

Хотя нет, не так; я люблю только грустных умников.

Non, ce n'est pas vrai; mais je n'aime que les intelligences tristes.

Те, которые благополучно из всего выбираются, действуют мне на нервы.

Ceux qui s'en tirent bien m'énervent.

– Жан-Луи, – запротестовала она, – а не Жан-Бернар.

— Jean-Louis, protesta-t-elle, pas Jean-Bernard.

Выбираются из чего?

Se tirer de quoi?

– Из этого, – сказала я с пафосом и показала на окно, где виднелось низкое небо, розово-серое в вышине и такое грустное, какое может быть только над замершим адом.

— De ça, dis-je avec emphase, et je désignai la fenêtre, avec, au-dessus, gris et rosé, d'une tristesse de doux enfer, le ciel bas.

– Тут что-то не так, – сказала Катрин обеспокоенно, взяла меня за руку и, спускаясь по лестнице, следила, как бы я не оступилась.

— Ça ne va pas», dit Catherine d'une voix inquiète, et elle me prit le bras en descendant l'escalier, veillant sur les marches à ma place.

В конце концов, я очень хорошо к ней относилась.

En fin de compte je l'aimais bien.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

CHAPITRE III

Короче говоря, я любила Люка, о чем и сказала себе в первую же ночь, которую снова провела с ним.

Bref j'aimais Luc et je me le formulai vite, la première nuit que je passai à nouveau avec lui.

Это было в гостинице, на набережной; он лежал на спине после объятий и разговаривал со мной, прикрыв глаза.

C'était dans un hôtel, sur un quai; il était allongé sur le dos, après l'amour, et il me parlait les yeux clos.

Он сказал: «Поцелуй меня».

Il disait: «Embrasse-moi.»

И я приподнялась на локте, чтобы поцеловать его.

Et je me soulevais sur le coude pour l'embrasser.

Но, наклонившись к нему, я вдруг почувствовала какую-то дурноту, бесповоротное убеждение, что это лицо, этот человек– единственное, что у меня есть.

Mais en me penchant sur lui je fus envahie d'une sorte de nausée, de la conviction irrémédiable que ce visage, cet homme, c'était la seule chose pour moi.

И что неизъяснимое наслаждение, ожидание, крывшееся для меня в этих губах, – это и есть наслаждение и ожидание любви.

Et que le plaisir insupportable, l'attente qui me retenaient aux bords de cette bouche, étaient bien le plaisir, l'attente de l'amour.

И что я люблю его.

Que je l'aimais.

Я положила голову ему на плечо, не поцеловав, и тихо застонала от страха.

Et je m'allongeai sur son épaule, sans l'embrasser, avec un petit gémissement de peur.

– Хочешь спать, – сказал он, погладив меня по спине, и негромко засмеялся.

«Tu as sommeil, dit-il en mettant la main sur mon dos, et il rit un peu.

– Ты, как маленький зверек, после любви спишь или хочешь пить.

Tu es comme un petit animal; après l'amour tu dors ou tu as soif.

– Я подумала, – сказала я, – что я вас очень люблю.

— Je pensais, dis-je, que je vous aimais bien.

– Я тоже, – сказал он, потрепав меня по плечу…

— Moi aussi, dit-il, et il me tapota l'épaule...

– Стоило нам не видеться три дня, и ты уже называешь меня на «вы», почему бы это?

Dès qu'on ne se voit pas pendant trois jours, tu me vouvoies, pourquoi?

– Я вас уважаю, – ответила я.

— Je vous respecte, dis-je.

– Уважаю и люблю.

Je vous respecte et je vous aime.»

Мы вместе засмеялись.

Nous rîmes ensemble.

– Нет, правда, – повторила я с увлечением, как будто эта блестящая мысль только что пришла мне в голову, – что бы вы сделали, если бы я полюбила вас всерьез?

«Non, mais sérieusement, repris-je avec entrain, comme si cette brillante idée venait de me traverser la tête, que feriez-vous si je vous aimais pour de bon?

– А ты и любишь меня всерьез, – сказал он, снова закрывая глаза.

— Mais tu m'aimes pour de bon, dit-il, les yeux refermés.

– Я имею в виду: если бы вы стали мне необходимы, если бы я хотела быть с вами все время?..

— Je veux dire: si vous m'étiez indispensable, si je vous voulais à moi tout le temps...?

– Мне бы стало очень скучно, – сказал он.

— Je serais très ennuyé, dit-il.

– И даже не польстило бы.

Même pas flatté.

– И что бы вы мне сказали?

— Et que me diriez-vous?

– Я бы сказал тебе:

— Je te dirais:

«Доминика… Послушай, Доминика, прости меня».

«Dominique, euh... Dominique, pardonne-moi.»

Я вздохнула.

Je soupirai.

Значит, и он не лишен ужасного рефлекса осмотрительных и совестливых мужчин, которые говорят в таких случаях:

Il n'aurait donc pas eu l'affreux réflexe de l'homme prudent et consciencieux, de me dire:

«Я тебя предупреждал».

«Je t'avais prévenue.»

– Заранее вас прощаю, – сказала я.

«Je vous pardonne d'avance, dis-je.

– Дай мне сигарету, – сказал он лениво, – они с твоей стороны.

— Passe-moi une cigarette, fit-il paresseusement, elles sont de ton côté.»

Мы молча курили.

Nous fum âmes en silence.

Я подумала: «Ну вот, я люблю его.

Je me disais: «Voilà, je l'aime.

Наверно, любить – это всего лишь думать вот так: «Я люблю его».

Probablement cet amour n'est-il que cette pensée: «Je l'aime.»

Всего лишь, но только в этом спасение».

Ce n'est que «ça»; mais en dehors de «ça», pas de salut.»

И правда, всю неделю всего лишь и было: телефонный звонок Люка:

Effectivement, il n'y avait eu que «ça», durant toute la semaine: ce coup de téléphone de Luc:

«Ты свободна в ночь с 15-го на 16-e?»

«Seras-tu libre la nuit du 15 au 16?»,

Эта фраза, каждые три-четыре часа всплывавшая в моем сознании, произнесенная холодным тоном, всякий раз, стоило мне вспомнить о ней, как-то странно сжимала мне сердце-то ли от счастья, то ли от удушья.

cette phrase qui m'était revenue toutes les trois ou quatre heures, telle qu'il l'avait prononcée, froidement, mais faisant chaque fois chanceler ce poids imprécis en moi, entre le bonheur et la suffocation.

И вот теперь я была рядом с ним, и время шло очень медленно и без всяких примет.

Et maintenant j'étais près de lui et le temps passait, très long et très blanc.

– Мне нужно идти, – сказал он.

«Il va falloir que je m'en aille, dit-il.

– Без четверти пять!

Cinq heures moins le quart!

Поздно уже.

C'est tard.

– Да, – сказала я.

— Oui, dis-je.

– Франсуаза здесь?

Françoise est là?

– Я сказал ей, что я с бельгийцами на Монмартре.

— Je lui ai dit que je sortais avec des Belges, à Montmartre.

Но кабаре сейчас должны закрываться.

Mais les cabarets doivent fermer maintenant.

– Что она подумает?

— Que va-t-elle dire?

Пять часов – это поздно даже для бельгийцев.

C'est tard, cinq heures, même pour des Belges.»

Он говорил, не открывая глаз.

Il parlait les yeux clos.

– Я вернусь, скажу: «Ох уж эти бельгийцы!» – и потянусь.

«Je rentrerai; je dirai: «Oh! ces Belges!», en m'étirant.

Она повернется и скажет: «Твоя содовая в ванной» – и снова заснет.

Elle se retournera et dira: «Tu as de l'aqua-selzer dans la salle de bain», et elle se rendormira.

Вот и все.

Voilà.

– Понятно! – сказала я.

— Evidemment! dis-je.

– А завтра вам предстоит торопливый рассказ о кабаре, о том, как вели себя бельгийцы, о…

Et demain, à vous le récit rapide et las des cabarets, des mœurs de la Belgique, de...

– О! Простое перечисление…

— Oh! une simple énumération...

Я не люблю врать, да и времени особенно нет.

Je n'ai pas le goût de mentir, enfin pas le temps surtout.

– А на что у вас есть время? – сказала я.

— Vous avez le temps de quoi? dis-je.

– Ни на что. Ни времени, ни сил, ни желания.

— De rien. Ni le temps, ni la force, ni l'envie.

Если бы я был способен хоть на что-нибудь, я бы полюбил тебя.

Si j'avais été capable de quoi que ce soit, je t'aurais aimée.

– Что бы это изменило?

— Qu'est-ce que ça aurait changé?

– Ничего, для нас ничего.

— Rien, rien pour nous.

Во всяком случае, не думаю.

Enfin, je ne pense pas.

Просто я был бы из-за тебя несчастлив, а сейчас мне хорошо.

Simplement, j'aurais été malheureux à cause de toi, alors que je suis content.»

Я спросила себя, не предостережение ли это в ответ на мои недавние слова, но он положил мне руку на голову, даже как-то торжественно.

Je me demandai si c'était un avertissement pour mes paroles de tout à l'heure, mais il posa sa main sur ma tête, comme solennellement:

– Тебе я все могу сказать.

«Je peux tout te dire.

И мне это нравится.

J'aime bien ça.

Франсуазе я не мог бы сказать, что не люблю ее, но, по-настоящему, в наших с ней отношениях нет прекрасной и устойчивой основы.

A Françoise je ne pourrais pas dire que je ne l'aime pas vraiment, que nous n'avons pas des bases merveilleuses et honnêtes.

Основа всему – моя усталость, моя скука.

La base de tout, c'est ma fatigue, mon ennui.

Великолепная, надо сказать, основа, прочная.

Solides bases d'ailleurs, superbes.

На таких вещах можно создавать крепкие и длительные союзы: на одиночестве, скуке.

On peut bâtir de belles unions durables sur ces choses-là: la solitude, l'ennui.

По крайней мере она неподвижна.

Au moins ça ne bouge pas.»

Я подняла голову с его плеча: – Но ведь это все такая…

Je levai la tête de son épaule: «Ce sont des...»

Я едва не добавила «чепуха» – так все во мне протестовало против его слов, но промолчала.

J'allais ajouter: «sornettes», dans le vigoureux mouvement de protestation qui m'avait saisie, mais je me tus.

– Такая – что?

«Des quoi?

Итак, легкий приступ юношеского негодования?

Alors, on a des petits coups de jeunesse?»

Он с нежностью рассмеялся.

Il se mit à rire, avec tendresse.

– Мой бедный котенок, ты такая юная, такая безоружная.

«Mon pauvre chat, tu es si jeune, si désarmée.

Такая обезоруживающая, к счастью.

Si désarmante, heureusement.

Это меня успокаивает.

Ça me rassure.»

Он отвез меня в пансион.

Il me ramena à la pension.

На следующий день я должна была завтракать с ним, Франсуазой и каким-то их приятелем.

Je devais, le lendemain, déjeuner avec lui, Françoise et un ami à eux.

На прощание я поцеловала его через открытое окно машины.

Je l'embrassai par la fenêtre de la voiture pour lui dire au revoir.

Лицо его осунулось, он выглядел старым.

Il avait les traits tirés, l'air vieux.

Эта старость больно резанула меня и на минуту заставила любить его еще больше.

Cette vieillesse me déchira un peu et, un instant, me le fit aimer davantage.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

CHAPITRE IV

Назавтра я проснулась в приподнятом настроении.

Le lendemain je me réveillai pleine d'entrain.

Отсутствие солнца всегда шло мне на пользу.

L'absence de sommeil me réussissait toujours.

Я встала, подошла к окну, вдохнула парижский воздух, без всякой охоты закурила.

Je me levai, allai à la fenêtre, respirai l'air de Paris et allumai une cigarette sans en avoir envie.

Потом снова легла, не забыв взглянуть в зеркало, где обнаружила синеву под глазами и довольно занятную физиономию.

Puis je me recouchai, non sans m'être regardée dans, la glace, trouvé l'œil battu, la mine intéressante.

Короче, интересную внешность.

Bref, une bonne tête.

Я решила попросить хозяйку с завтрашнего дня включить отопление, потому что это уже переходило всякие границы.

Je décidai de demander à la propriétaire de chauffer les chambres dès le lendemain, car enfin elle exagérait.

«Здесь собачий холод», – сказала я громко, и мой голос показался мне хриплым и смешным.

«Il fait un froid noir ici», dis-je à voix haute, et ma voix me parut enrouée, comique.

«Дорогая Доминика, – добавила я, – вы страстно влюблены.

«Chère Dominique, ajoutai-je, vous avez une passion.

Надо начать лечение: вам прописаны прогулки, разумное чтение, молодые люди, может быть, неутомительная работа.

Il s'agit de traiter ça: de la marche, des lectures dirigées, des jeunes gens, peut-être un léger travail.

Вот ведь как» Я невольно была полна симпатии к себе.

Voilà.» Je ne pouvais me défendre d'un sentiment de sympathie pour moi-même.

Что из того, чувство-то юмора у меня ведь сохранилось, черт побери!

Allons, j'avais un certain humour, que diable!

Мне было хорошо в моей шкуре.

J'étais bien dans ma peau.

Я просто создана для страстей.

A moi les passions.

К тому же впереди – завтрак с предметом сих страстей.

D'ailleurs j'allais déjeuner avec l'objet de ma flamme.

Я отправилась к Люку и Франсуазе с недолговечным ощущением свободы, как после причастия – оно было вызвано физической эйфорией, происхождение которой мне, конечно, было известно.

C'est munie, comme d'un viatique, de ce fragile détachement, dû à une euphorie physique dont je connaissais pourtant les causes, que je me rendis chez Françoise et Luc.

Я на ходу вскочила в автобус, и кондуктор, воспользовавшись этим, обнял меня за талию под предлогом помощи.

J'attrapai l'autobus au vol et le contrôleur en profita, sous prétexte de m'aider,

Я протянула ему талон, и мы обменялись понимающими улыбками, он – как мужчина, неравнодушный к женщинам, я – как женщина, привыкшая к мужчинам, которые неравнодушны к женщинам.

pour me passer le bras autour de la taille Je lui tendis ses tickets et nous échangeâmes un sourire complice, lui d'homme à femmes, moi de femme habituée aux hommes à femmes.

Я стояла на площадке, держась за поручень; автобус скрежетал по мостовой, немного трясло.

Je restai sur la plate-forme, l'autobus crissant sur le pavé, cahotant un peu, appuyée sur la balustrade.

Очень хорошо мне было, очень хорошо от этой бессонницы, которая свила гнездо во мне где-то между челюстями и солнечным сплетением.

Très bien, j'étais très bien, avec cette insomnie étirée entre la mâchoire et le plexus solaire.

У Франсуазы уже сидел какой-то незнакомый мне приятель – толстый, красный, неприветливый человек.

Chez Françoise il y avait déjà l'ami inconnu, un homme assez gros, rouge et sec.

Люка не было, потому что, как объяснила Франсуаза, он провел ночь с какими-то клиентами-бельгийцами и встал только в десять часов.

Luc n'était pas là, car il avait, raconta Françoise, passé la nuit avec des clients belges et s'était seulement levé à dix heures.

Эти бельгийцы со своим Монмартром порядком досаждают.

Ces Belges étaient bien ennuyeux avec leur Montmartre.

Я увидела, что толстяк смотрит на меня, и почувствовала, что краснею.

Je vis que le gros homme me regardait et je me sentis rougir.

Вошел Люк, у него был усталый вид.

Luc entra; il avait l'air fatigué.

– А… Пьер! – сказал он. – Как дела? – Ты меня не ждал?

«Tiens, Pierre, dit-il, comment vas-tu? — Tu ne m'attendais pas?»

В нем было что-то агрессивное.

II avait quelque chose d'agressif.

Может быть, просто оттого, что Люк удивился его присутствию, а моему – нет.

Peut- être était-ce simplement le fait que Luc ne s'étonnât pas de ma présence, mais de la sienne.

– О чем ты говоришь старик, что ты, конечно, ждал, – ответил Люк, вымученно улыбаясь.

«Mais si, mon vieux, mais si, dit Luc, avec un petit sourire excédé.

– Есть что-нибудь выпить в этом доме?

Il n'y a rien à boire ici?

Что это за соблазнительная желтая жидкость в твоем стакане, Доминика?

Quelle est cette ravissante chose jaune dans ton verre, Dominique?

– Чистое виски, – ответила я.

— Un clair whisky, répondis-je.

– Вы уже его не узнаете?

Vous ne le reconnaissez même plus?

– Нет, – сказал он и сел в кресло, как садятся на вокзале, на самый краешек сиденья.

— Non», dit-il, et il s'assit sur un fauteuil comme on s'assoit dans une gare, sur le bord du siège.

Потом взглянул на нас – тоже каким-то вокзальным взглядом, – рассеянным и равнодушным.

Puis il nous jeta un coup d'ceil — toujours un coup d'ceil de gare — distrait et indifférent.

Вид у него был ребяческий и упрямый.

Il avait l'air enfantin et buté.

Франсуаза засмеялась.

Françoise se mit à rire.

– Мой бедный Люк, ты выглядишь почти так же плохо, как Доминика.

«Mon pauvre Luc, tu as presque aussi mauvaise mine que Dominique.

Кстати, моя дорогая девочка, я собираюсь положить этому конец.

D'ailleurs, ma chère enfant, je vais mettre le holà à tout ceci.

Я скажу Бертрану, чтобы он… Она стала объяснять, что скажет Бертрану.

Je vais dire à Bertrand qu'il...» Elle expliqua ce qu'elle dirait à Bertrand.

Я не смотрела на Люка.

Je n'avais pas regardé Luc.

Слава Богу, между нами никогда не было никакого заговора относительно Франсуазы.

Nous n'avions jamais aucune complicité par rapport à Françoise, Dieu merci.

Это было даже забавно.

C'était même drôle.

Мы говорили о ней между собой как о любимом ребенке, который доставляет нам немало беспокойств.

Nous en parlions entre nous comme d'une enfant très chère et qui nous donnerait quelques soucis.

– Развлечения такого рода никому не идут на пользу, – ответил тот, кого звали Пьером, и я вдруг поняла, что, по-видимому, из-за поездки в Канн он все знает.

«Ce genre de foire ne réussit à personne», reprit le nommé Pierre; et je me rendis compte soudain que, probablement à cause de Cannes, il savait.

Этим и объясняется его с самого начала уничтожающий взгляд, его сухость и полунамеки.

Cela expliquait son regard méprisant du début, sa sécheresse et ces demi-allusions.

Я вдруг вспомнила, что мы его там встретили и что Люк говорил мне о его увлечении Франсуазой.

Je me souvenais soudain que nous l'y avions rencontré et que Luc m'avait dit qu'il était assez amoureux de Françoise.

Должно быть, он негодовал, быть может, болтал лишнее.

Il devait être indigné, peut-être bavard.

В стиле Катрин: ничего не скрывать от друзей, оказывать услуги, открывать им глаза и т. д.

Le style de Catherine: ne rien cacher à ses amis, rendre service, ne pas laisser abuser de, etc.

И если Франсуаза узнает, если будет смотреть на меня с презрением и гневом, что так ей несвойственно, и, по-моему, мною вовсе не заслужено, что я буду тогда делать?

Et si Françoise apprenait, si elle me regardait avec mépris, avec colère, avec tout ce qui était si éloigné d'elle et, me semblait-il, si peu mérité par moi-même, que ferais-je?

– Идемте завтракать, – сказала Франсуаза. – Я умираю от голода.

«Allons déjeuner, dit Françoise. Je meurs de faim.»

Мы пошли пешком в ближайший ресторан.

Nous partîmes à pied pour un restaurant proche.

Франсуаза взяла меня под руку, мужчины шли за нами

Françoise me prit le bras et les hommes nous suivirent.

– Какая славная погода, – сказала она. – Обожаю осень.

«Il fait très doux, dit-elle, j'adore l'automne.»

И не знаю почему, эта фраза напомнила мне комнату в Канне и как Люк, стоя у окна, говорил:

Et, je ne sais pourquoi, cette phrase déclencha en moi le souvenir de la chambre de Cannes, de Luc à la fenêtre, disant:

«Тебе нужно принять ванну и выпить виски, потом все пойдет хорошо».

«Tu n'as qu'à prendre un bain et un bon verre de scotch, après ça ira mieux.»

Это было в первый день, мне было не очень хорошо; потом были еще пятнадцать дней с Люком, дни, ночи.

C'était le premier jour, je n'étais pas très contente; il y en avait quinze autres à venir, quinze jours avec Luc, le jour, la nuit.

И больше всего на свете я хотела сейчас именно этого, но это наверняка никогда больше не вернется.

Et c'était cette chose que je désirais le plus à présent et qui ne reviendrait sans doute jamais.

Если бы я знала…

Si j'avais su...

Хотя, если бы я и знала, ничего бы не изменилось.

Mais si j'avais su, c'eût été pareil.

Есть такая фраза у Пруста: «Счастье очень редко прилетает именно к тому желанию, которое его призвало».

Il y avait une phrase de Proust là-dessus: «Il est très rare qu'un bonheur vienne se poser précisément sur le désir qui l'avait appelé.»

В эту ночь они совпали: когда я приблизила лицо к лицу Люка – а я так этого хотела всю неделю, мне даже стало дурно, быть может, просто потому, что внезапно исчезла пустота, составлявшая, в общем-то, мою жизнь.

Cette nuit, c'était arrivé: quand je m'étais rapprochée du visage de Luc, alors que je l'avais désiré toute la semaine, cette coïncidence m'avait causé une sorte de nausée, due peut-être simplement à l'absence subite de ce vide qui constituait généralement ma vie.

Пустота, возникавшая от ощущения, что моя жизнь и я существуем врозь.

Vide qui tenait au sentiment que ma vie ne me rejoignait pas.

А в тот момент я почувствовала, что наконец мы с ним вместе, и эта минута, может быть, лучшая.

Alors qu'au contraire, à cet instant-là, j'avais eu l'impression de rejoindre enfin ma vie et d'y culminer.

– Франсуаза! – послышался голос Пьера позади нас.

«Françoise!» appela Pierre derrière nous.

Мы обернулись и поменялись спутниками.

Nous nous retournâmes et changeâmes de compagnon.

Я шла впереди, рядом с Люком, мы шагали в ногу но рыжеи улице и думали мы, по-видимому, об одном и том же, потому что он бросил на меня вопросительный, даже требовательный взгляд.

Je me retrouvai devant, à côté de Luc, marchant du même pas, sur l'avenue rousse, et nous dûmes avoir la même pensée, car il me jeta un coup d'oeil interrogateur, presque brutal.

– Мда, – сказала я.

«Eh oui», fis-je

Он грустно пожал плечами: незаметное движение, подчеркнувшее выражение лица.

Il haussa tristement les épaules: un imperceptible mouvement qui releva son visage.

Он вынул сигарету из кармана, закурил ее и на ходу протянул мне.

Il sortit une cigarette de sa poche, l'alluma en marchant et me la tendit.

Всякий раз, когда ему бывало не по себе, он прибегал к этому средству.

Chaque fois que quelque chose le gênait, il avait cette ressource.

Притом что он начисто лишен закоренелых привычек.

C'était pourtant un homme complètement dénué de manies.

– Этот тип знает о нас с тобой, – сказал он.

«Ce type sait, dit-il, pour toi et moi.

Он сказал это задумчиво, но страха не чувствовалось.

» Il disait cela pensivement, sans crainte apparente.

– Это серьезно?

«C'est grave?

– Он не сможет долго противостоять искушению утешить Франсуазу.

— Il ne résistera pas longtemps à la possibilité de consoler Françoise.

Добавлю, что за словом утешения в данном случае не стоит никаких крайностей.

J'ajoute que consoler, en ce cas, est un mot qui n'entraînera pas forcément à de quelconques extrémités.»

На минуту я восхитилась его мужской доверчивостью.

J'admirai un instant sa confiance de mâle.

– Это тихий болван, – сказал он.

« C'est un doux abruti, dit-il.

– Бывший сокурсник Франсуазы. Тебе это что-нибудь говорит?

Un ami de Faculté de Françoise; tu te rends compte?»

Мне это кое-что говорило.

Je me rendais compte.

– Меня это огорчает в той же мере, в какой этo может быть неприятно Франсуазе, – добавил он.

Il ajouta: «Ça m'ennuie dans la mesure où ça fera de la peine à Françoise.

– Тем более что речь идет о тебе…

Le fait que ce soie toi...

– Все понятно, – сказала я.

— Evidemment, dis-je.

– Это огорчит меня и из-за тебя тоже, если Франсуаза начнет плохо к тебе относиться.

— Ça m'ennuierait pour toi aussi, si Françoise prenait ça très mal de ta part.

Она может сделать для тебя много хорошего.

Elle peut te faire beaucoup de bien, Françoise.

Франсуаза – надежный друг.

C'est une amie sûre.

– У меня нет надежного друга, – сказала я с грустью.

— Je n'ai pas d'amie sûre, dis-je avec tristesse.

– У меня нет ничего надежного.

Je n'ai rien de sûr.

– Тебе грустно? – спросил он и взял меня за руку.

— Triste?» demanda-t-il, et il me prit la main.

На минуту этот жест тронул меня из-за явного риска, на который шел Люк, а потом мне снова стало грустно.

Je fus émue un instant de ce geste, des risques apparents qu'il lui faisait courir, puis je fus envahie de tristesse.

Он действительно держал меня за руку, и мы вместе шли на виду у Франсуазы; но она хорошо знала, что он, Люк, который держит меня за руку, – просто усталый человек.

En effet il me tenait la main et nous marchions ensemble sous l'œil de Françoise; mais elle savait bien que c'était lui, Luc, l'homme fatigué, qui me tenait la main.

Она наверняка думала., что он не вел бы себя так, будь у него нечиста совесть.

Sans doute pensait-elle que s'il avait eu mauvaise conscience, il ne l'aurait pas fait.

Нет, не так уж он рисковал.

Non, il ne risquait pas grand-chose.

Он – равнодушный человек.

C'était un homme indifférent.

Я сжала его руку: конечно, это был он, всего лишь он.

Je serrai sa main: évidemment c'était lui, ce n'était que lui.

И что именно он заполнял мою жизнь, не переставало меня удивлять.

Et que cela suffît à occuper mes journées ne cessait pas de m'étonner.

– Не грустно, – ответила я. – Никак.

«Pas triste, répliquai-je. Rien.»

Я лгала.

Je mentais.

Я хотела сказать ему, что я лгу, что на самом деле он мне необходим, но, как только я оказывалась рядом с ним, все казалось мне нереальным.

J'aurais voulu lui dire que je mentais et qu' à la vérité j'avais besoin de lui, mais tout cela, dès que j'étais à-son côté, me semblait irréel.

Не было ничего; ничего, кроме приятных двух недель воспоминаний, сожалений.

Il n'y avait rien; il n'y avait rien eu que quinze jours agréables, des imaginations, des regrets.

Зачем эта раздирающая боль?

Pourquoi être ainsi déchirée?

Мучительная тайна любви – думала я насмешливо.

Douloureux mystère de l'amour, pensais-je avec dérision.

В сущности, я сердилась на себя за это, потому что чувствовала себя достаточно сильной, достаточно свободной и достаточно одаренной, чтобы у меня была счастливая любовь.

En fait je m'en voulais, car je me savais assez forte, assez libre, assez douée pour avoir un amour heureux.

Завтрак был длинный.

Le déjeuner fut long.

Я смотрела на Люка, потерянная.

Je regardais Luc, troublée.

Он был красивый, умный и утомленный.

Il était beau, et intelligent, et las.

Я не хотела расставаться с ним.

Je ne voulais pas me séparer de lui.

Я строила смутные планы на зиму.

Je faisais de vagues plans pour l'hiver.

Прощаясь, он сказал, что позвонит.

En me quittant, il me dit qu'il me téléphonerait.

Франсуаза добавила, что она тоже позвонит, чтобы познакомить меня с кем-то.

Françoise ajouta qu'elle me téléphonerait aussi pour m'emmener voir je ne sais qui.

Они не позвонили – ни он, ни она.

Ils ne m'appelèrent ni l'un ni l'autre.

Это продолжалось десять дней.

Cela dura dix jours.

От одного имени Люка мне становилось тяжело.

Le nom de Luc me devenait un fardeau.

Наконец он позвонил и сказал, что Франсуаза в курсе дела и что он даст мне знать о себе, как только сможет, – у него сейчас полно дел.

Enfin il me téléphona que Françoise était au courant et qu'il ine ferait signe dès qu'il le pourrait, car il était débordé d'affaires.

Голос его был нежен.

Sa voix était douce.

Я неподвижно стояла посреди комнаты, так до конца и не поняв.

Je restai immobile dans ma chambre sans bien comprendre.

Я должна была обедать с Аленом.

Je devais dîner avec Alain.

Он ничего не может сделать для меня.

Il ne pourrait rien pour moi.

Я уничтожена.

J'étais comme ruinée.

В последующие две недели я видела Люка еще два раза.

Je revis Luc deux fois dans la quinzaine qui suivit.

Один раз – в баре на набережной Вольтера, другой – в какой-то комнате, где мы не знали, что сказать друг другу, ни до, ни после.

Une fois au bar du quai Voltaire, une fois dans une chambre o ù nous ne trouvâmes rien à nous dire, ni avant ni après.

Во всем был привкус пепла.

Les choses avaient ce mauvais goût de cendre.

Очень любопытно Наблюдать, как жизнь ставит свою подпись под параграфами романтических соглашений.

Il est toujours curieux de voir à quel point la vie ratifie les conventions romanesques.

Я поняла, что решительно не способна быть веселой подружкой женатого мужчины.

Je me rendis compte que je n'étais décidément pas faite pour être la petite complice gaie d'un homme marié.

Я любила его.

Je l'aimais.

Надо было заранее представить себе, хотя бы представить, что любовь может быть именно такой: наваждением, мучительной неудовлетворенностью.

Il aurait fallu y penser, tout au moins penser que ce pouvait être ça, l'amour: cette obsession, cette insatisfaction douloureuse.

Я попыталась смеяться.

J'essayai de rire.

Он не смеялся.

Il ne répondit pas.

Говорил со мной тихо, нежно, будто перед смертью…

Il me parlait doucement, tendrement, comme s'il allait mourir...

Франсуазе очень тяжело.

Françoise avait eu beaucoup de peine.

Он спросил, что я делаю.

Il me demanda ce que je faisais.

Я ответила – занимаюсь, читаю.

Je lui répondis que je travaillais, que je lisais.

Я читала или ходила в кино с единственной мыслью: рассказать ему об этой книге или об этом фильме, потому что он был знаком с режиссером, его поставившим.

Je ne lisais ou je n'allais au cinéma que dans la pensée que je pourrais lui parler de ce livre, ou de ce film dont il m'avait dit connaître le metteur en scène.

Я тщетно искала что-нибудь, что связывало нас – не считая боли, довольно гнусной, причиненной нами Франсуазе.

Je cherchais désespérément des liens entre nous, d'autres liens que cette peine un peu sordide que nous avions faite à Françoise.

Но ничего не было, тем не менее мы не думали терзаться угрызениями совести.

Il n'y en avait pas, et pourtant nous ne pensions pas au remords.

Я не могла сказать ему: «Вспомни».

Je ne pouvais pas lui dire: «Rappelle-toi.»

Это значило бы нарушить правила игры и напугало бы его.

C'eût été tricher et l'effrayer.

Я не могла сказать, что всюду вижу или по крайней мере хочу увидеть его машину, что я без конца начинаю набирать номер его телефона, но не доканчиваю, что, возвращаясь, я лихорадочно расспрашиваю консьержку, что все сводится к нему и что я просто ненавижу себя.

Je ne pouvais lui dire que je voyais, ou croyais voir partout sa voiture dans les rues, que je commençais sans cesse son numéro de téléphone sans l'achever, que je questionnais fébrilement ma logeuse en rentrant, que tout se ramenait à lui et que je m'en voulais à mourir.

Я ни на что не имела права.

Je n'avais droit à rien.

Ни на что, даже если в этот момент рядом со мной его лицо, руки, его нежный голос, все это невыносимое прошлое…

Mais rien, c'était quand même à ce moment-là son visage, ses mains, sa voix tendre, tout ce passé insupportable...

Я худела…

Je maigrissais.

Ален был славный, и однажды я ему все рассказала.

Alain était bon, et je lui dis tout, un jour.

Мы прошагали вместе километры, он обсуждал мою страсть как литературную проблему, мне это помогло взять разбег и продолжать разговор в том же духе.

Nous faisions des kilom ètres en marchant, et il discutait ma passion comme une chose littéraire, ce qui me permettait de prendre du recul et d'en parler moi-même.

– И все-таки ты прекрасно знаешь, что это пройдет, – сказал он.

«Tu sais quand même bien que ça finira, disait-il.

– Через полгода или год ты будешь смеяться над этим.

Que dans six mois ou un an, tu en plaisanteras.

– Не хочу смеяться, – сказала я.

— Je ne veux pas, disais-je.

– И этим я защищаю не только себя, но и все то, что у нас было.

Ce n'est pas seulement moi que je défends, c'est tout ce que nous avons été ensemble.

Канн, наш смех, наше согласие.

Ce Cannes, nos rires, notre entente.

И тем не менее ты не можешь не понимать, что когда-нибудь это уже ничего не будет значить.

— Mais cela n'empêche pas que tu saches qu'un jour ça ne comptera plus.

– Знаю, но не придаю значения.

— Je le sais bien, mais ça ne m'est pas sensible.

Пусть так– мне все равно.

Ça m'est égal.

Сейчас, сейчас нет ничего, кроме этого.

Maintenant, maintenant, il n'y a que ça.»

Мы гуляли.

Nous marchions.

Вечером он провожал меня до пансиона, с серьезным видом жал мне руку, а я, возвратившись, спрашивала консьержку, не звонил ли мсье Люк «такой-то».

Il me raccompagnait à la pension, le soir, me serrait la main gravement et en rentrant je demandais à la logeuse si M. Luc H. n'avait pas téléphoné.

Нет, отвечала она, улыбаясь.

Elle disait que non, souriait.

Я валилась на кровать, вспоминала Канн.

Je m'étendais sur mon lit, je pensais à Cannes.

Я думала: «Люк не любит меня», и сердце начинало глухо щемить.

Je me disais: «Luc ne m'aime pas»; et cela me donnait une petite douleur sourde et cardiaque.

Я повторяла себе это и снова чувствовала боль, порой довольно острую.

Je me le répétais, et la petite douleur revenait, parfois aussi aiguë.

Тогда мне казалось, что какого-то успеха я достигла: раз я могу управлять этой глухой болью, преданной, вооруженной до зубов, готовой явиться по первому зову, стало быть, я ею распоряжаюсь.

Alors il me semblait avoir fait un pas; que, du seul fait que cette petite douleur soit à ma disposition, prête à accourir, fidèle, armée jusqu'aux dents, à mon appel, j'en disposais.

Я говорила: «Люк не любит меня», и все сжималось у меня внутри.

Je disais: «Luc ne m'aime pas»; et cette chose bouleversante arrivait.

Но притом что я могла почти всегда вызывать эту боль по своему желанию, я не могла помешать ей непроизвольно возникнуть во время лекции или за завтраком, захватить меня врасплох и заставить мучиться.

Mais si je disposais à peu près à mon gré de cette douleur, je ne pouvais l'empêcher de réapparaître à l'improviste pendant un cours ou un déjeuner, de me surprendre et de me faire mal.

И не могла больше помешать этому повседневному и оправданному ощущению тоски и амебности собственного существования среди постоянных дождей, утренней усталости, пресных лекций, разговоров.

Et je ne pouvais empêcher non plus cet ennui quotidien, justifié, cette existence larvaire dans la pluie, la fatigue des matins, des cours insipides, des conversations.

Я страдала.

Je souffrais.

Я говорила себе, что страдаю, с иронией, любопытством, не знаю как еще, лишь бы избежать жалкой очевидности неразделенной любви.

Je me disais que je souffrais, avec curiosité, ironie, n'importe quoi, pour éviter cette évidence lamentable d'un amour malheureux.

И вот случилось то, что должно было случиться.

Ce qui devait arriver arriva.

Однажды вечером я увиделась с Люком.

Je revis Luc un soir.

Мы покатались в его машине по Булонскому лесу.

Nous nous promenâmes au Bois dans sa voiture.

Он сказал, что должен уехать в Америку, на месяц.

Il me dit qu'il devait se rendre en Amérique pour un mois.

Я сказала, что это интересно.

Je dis que c'était intéressant.

Потом до меня дошел смысл: целый месяц.

Puis la réalité me saisit: un mois.

Я судорожно закурила.

J'attrapai une cigarette.

– Когда вернусь, ты меня забудешь, – сказал он.

«Quand je rentrerai, tu m'auras oublié, dit-il.

– Почему? – спросила я.

— Pourquoi? demandai-je.

– Так будет лучше для тебя, маленькая моя, гораздо лучше…

— Mon pauvre chéri, ça vaudrait mieux pour toi, tellement mieux...»

– И он остановил машину.

Et il arrêta la voiture.

Я посмотрела на него.

Je le regardai.

Какое напряженное, горестное лицо.

Il avait un visage tendu, désolé.

Итак, он знал.

Ainsi, il savait.

Он все знал.

Il savait tout.

Он был уже не только мужчиной, которого надо беречь, но и другом.

Ce n'était plus seulement un homme qu'il fallait ménager, c'était aussi un ami.

Я вдруг обняла его.

Je m'accrochai à lui tout d'un coup.

Прижалась щекой к его щеке.

Je mis ma joue contre sa joue.

Я видела тени деревьев.

Je regardais l'ombre des arbres.

Слышала свой голос, говоривший немыслимые вещи.

J'entendais ma voix dire des choses incroyables.

– Люк, это невозможно.

«Luc, ce n'est plus possible.

Не оставляйте меня.

Il ne faut pas que vous me laissiez.

Я больше не могу жить без тебя.

Je ne peux pas vivre sans toi.

Вы должны остаться.

Il faut que vous restiez là.

Я одинока, я так одинока.

Je suis seule, je suis si seule.

Это невыносимо.

C'est insupportable.»

Я с удивлением слушала свой собственный голос.

J'écoutais ma propre voix avec surprise.

Неприличный, детский, умоляющий.

C'était une voix indécente, jeune, suppliante.

Повторяла себе то, что мог бы мне сказать Люк:

Je me disais les choses que Luc aurait pu me dire:

«Ну хватит, хватит, это пройдет, успокойся».

«Allons, allons, ça va passer, calme-toi.»

Но я продолжала говорить, а Люк все молчал.

Mais je continuais à parler et Luc à se taire.

Наконец, словно для того, чтобы остановить этот поток слов, он обеими руками сжал мне лицо, нежно поцеловал в губы.

Enfin, comme pour arrêter ce flot de parôles, il me prit la tête dans ses mains, m'embrassa la bouche doucement.

– Бедняжка моя, – сказал он, – бедная моя девочка.

«Mon pauvre chéri, disait-il, ma pauvre douce.»

Голос у него срывался.

Il avait une voix bouleversée.

Я подумала сразу: «Хватит» и «Какая я несчастная».

Je pensai à la fois: «Il est temps» et: «Je suis bien à plaindre.»

Я заплакала, уткнувшись ему в пиджак.

Je me mis à pleurer sur son veston.

Время шло, скоро он отвезет меня домой, совершенно измученную.

Le temps passait, il allait me ramener à la maison, épuisée.

Я примирюсь, а потом его уже больше здесь не будет.

Je me laisserais faire et, après, il ne serait plus là.

Во мне поднялся бунт.

J'eus un mouvement de révolte.

– Нет, – сказала я, – нет.

«Non, dis-je, non.»

Я вцепилась у него, мне хотелось стать им, раствориться в нем.

Je m'accrochai à lui, j'aurais voulu être lui, disparaître.

– Я тебе позвоню.

«Je te téléphonerai.

Мы еще увидимся перед отъездом, – сказал он…

Je te reverrai avant de partir, dit-il...

– Прости меня, Доминика, прости меня.

Je te demande pardon, Dominique, je te demande pardon.

Я был очень счастлив с тобой.

J'ai été très heureux avec toi.

Знаешь, это пройдет.

Ça te passera, tu sais.

Все проходит.

Tout passe.

Я многое бы отдал, чтобы…

Je donnerais n'importe quoi pour...»

Он беспомощно развел руками.

Il eut un geste d'impuissance.

– Чтобы полюбить меня? – сказала я. – Да.

« Pour m'aimer? dis-je. — Oui.»

Щека у него была мягкая, горячая от моих слез.

Sa joue était douce, chaude de mes larmes.

Я не увижу его целый месяц, он не любит меня.

Je ne le verrais pas pendant un mois, il ne m'aimait pas.

Отчаяние – какое странное чувство; и странно, что после этого выживают.

C'était bizarre, le désespoir; bizarre qu'on en réchappe.

Он отвез меня домой.

Il me ramenait à la maison.

Я больше не плакала.

Je ne pleurais plus.

Я была убита.

J'étais rompue.

Он позвонил мне на следующий день и еще на следующий.

Il m'appela le lendemain, le surlendemain.

В день его отъезда у меня был грипп.

Le jour de son départ j'avais la grippe.

Он зашел ко мне на минуту.

Il monta me voir un instant.

У меня был Ален, мимоходом, и Люк поцеловал меня в щеку.

Alain était là, de passage, et Luc m'embrassa sur la joue.

Он мне напишет.

Il m'écrirait.

ГЛАВА ПЯТАЯ

CHAPITRE V

Порой я просыпалась среди ночи с пересохшими губами, и еще в полусне слышала, как кто-то шепчет мне – надо снова заснуть, снова уйти в тепло, в бессознательность, ставшую для меня единственной передышкой.

Parfois, je me réveillais au milieu de la nuit, la bouche sèche, et, avant même d'émerger du sommeil, quelque chose me chuchotait de me rendormir, de me replonger dans la chaleur, l'inconscience, comme dans ma seule trêve.

Но я уже начинала думать:

Mais déjà je me disais:

«Это просто жажда. Достаточно встать, дойти до умывальника, попить, и я снова засну».

«Ce n'est que la soif; il suffit de me lever, de marcher jusqu'au lavabo, de boire et de me rendormir.»

Но стоило мне встать, стоило увидеть в зеркале собственное отражение, слабо освещенное уличным фонарем, почувствовать тепловатую воду, текущую по мне, как отчаяние охватывало меня, и я снова ложилась в постель, дрожа от холода, ощущая настоящую физическую боль.

Mais quand j'étais debout, que je voyais dans la glace ma propre image, vaguement éclairée par le réverbère, et que l'eau tiède me coulait dans la gorge, alors le désespoir me prenait, et c'est avec une réelle impression de douleur physique que je me recouchais en grelottant.

Лежа плашмя на животе, обхватив голову руками, я вдавливала себя в постель, как будто моя любовь к Люку была каким-то смертельно опасным зверем, которого я, взбунтовавшись, пыталась раздавить, зажав между своим телом и простыней.

Une fois allongée à plat ventre, la tête dans les bras, j'écrasais mon corps contre le lit comme si mon amour pour Luc eût été une bête tiède et mortelle que j'eusse pu ainsi, par révolte, écraser entre ma peau et le drap.

А потом начиналась борьба.

Et puis la bataille commençait.

Моя память и воображение превращались в злейших врагов.

Ma mémoire, mon imagination devenaient deux ennemies féroces.

Лицо Люка, Канн, все, что было, все, что могло бы быть.

Il y avait le visage de Luc, Cannes, ce qui avait été, ce qui aurait pu être.

И тут же, сразу, сопротивление моего тела, требовавшего сна, и моего рассудка, который был сам себе противен.

Et, sans arrêt, cette révolte de mon corps qui avait sommeil, de mon intelligence qui s'écœurait.

Я выпрямлялась, начинала подводить итоги: «Это я, Доминика.

Je me redressais, faisais des comptes: «Je suis moi, Dominique.

Я люблю Люка, а он меня не любит.

J'aime Luc qui ne m'aime pas.

Неразделенная любовь, неизбежная грусть. Нужно порвать».

Amour non partagé, tristesse obligatoire. Rompez.»

И я представляла себе этот окончательный разрыв в виде письма Люку, изящного, благородного, объясняющего ему, что все кончено.

J'imaginais des moyens de rompre d'ailleurs définitivement, d'envoyer à Luc une lettre élégante, noble, lui expliquant que c'était fini.

Но письмо интересовало меня лишь в той мере, в кaкой его изящество и благородство снова приводили меня к Люку.

Mais cette lettre ne m'intéressait que dans la mesure où son élé gance, sa noblesse me ramèneraient Luc.

Едва я мысленно пускала в ход это жестокое средство и порывала с Люком, как немедленно начинала думать о примирении.

Et je ne me voyais pas plus tôt séparée de lui par ce moyen cruel que j'imaginais déjà la réconciliation.

– Надо дать себе волю, – советовали мне добрые люди.

Il suffisait de réagir, comme disent les bonnes gens.

Но во имя кого?

Mais réagir pour qui?

Никто другой не существовал для меня, даже я сама.

Je ne m'intéressais à personne d'autre, ni à moi-même.

Я существовала для себя только в связи с Люком.

Je ne m'intéressais moi-même que par rapport à Luc.

Катрин, Ален, улицы.

Catherine, Alain, les rues.

Этот мальчик, который поцеловал меня на случайной вечеринке, с которым я больше не захотела встретиться.

Ce garçon qui m'avait embrassée dans une surprise-partie.

Дождь, Сорбонна, кафе. Карты Америки.

Que je n'avais pas voulu revoir. La pluie, la Sorbonne, les cafés. Les cartes de l'Amérique.

Я ненавидела Америку.

Je haïssais l'Amérique.

Тоска. Неужели это никогда не кончится?

L'ennui. Cela ne finirait-il jamais?

Уже больше месяца, как Люк уехал.

Il y avait plus d'un mois que Luc était parti.

Он прислал мне письмецо, нежное и грустное, я знала его наизусть.

Il m'avait envoyé un petit mot tendre et triste que je savais par cœur.

Меня несколько утешало, что мой рассудок, до сих пор противостоящий этой страсти, издеваясь над ней, высмеивая меня, вызывая на сложные диалоги, понемногу превращался в союзника.

Ce qui me réconfortait, c'est que mon intelligence, jusque-là opposée à cette passion, s'en moquant, me ridiculisant, suscitant en moi des dialogues difficiles, devenait peu à peu une alliée.

Я больше не говорила себе:

Je ne me disais plus:

«Покончим с этим дурачеством», но «Как уменьшить издержки?

«Finissons cette plaisanterie», mais: «Comment pourrait-on arrêter les frais?»

„ Ночи были неизменные, бесцветные, увязнувшие в грусти, а дни иногда проходили быстро, заполненные занятиями.

Les nuits étaient constantes et fades, engluées de tristesse, mais les jours étaient parfois rapides, absorbés en lectures.

Я как бы отстраненно размышляла на тему «я и Люк», что не мешало тем невыносимым приступам, когда я вдруг останавливалась посреди тротуара, и что-то поднималось во мне, наполняя меня отвращением и гневом.

Je réfléchissais à «moi et Luc» comme à un cas, ce qui n'empêchait pas ces moments insupportables où je m'arrêtais sur le trottoir, avec cette chose qui descendait en moi, me remplissait de dégoût, de colère.

Я заходила в кафе, опускала двадцать франков в проигрыватель и устраивала себе с помощью каннской мелодии пять минут сплина.

Je rentrais dans un café, mettais vingt francs dans la machine à disques, m'offrais cinq minutes de spleen grâce à l'air de Cannes.

Ален в конце концов ее возненавидел.

Alain finissait par l'abhorrer.

Но я, я знала каждую ноту, я вспоминала запах мимозы, он был со мной за мои деньги.

Mais moi, j'en connaissais chaque note, je me rappelais l'odeur du mimosa, j'en avais pour mon argent.

Я себе очень не нравилась.

Je ne m'aimais pas.

– Да брось, старик, – терпеливо говорил Ален, – ну что ты!

«Là, mon vieux, disait Alain patient, là!»

Мне не нравилось, когда меня называли «старик», но тогда это меня утешало.

Je n'aimais pas tellement qu'on m'appelle: «Mon vieux», mais dans ce cas, ça me réconfortait.

– Ты очень милый, – говорила я Алену.

« Tu es gentil, disais-je à Alain.

– Да нет, – говорил он.

— Mais non, disait-il.

– Я напишу диссертацию о страсти.

Je ferai ma thèse sur la passion.

Это меня заинтересовало.

Je suis intéressé.»

Но эта музыка убеждала меня.

Mais cette musique me convainquait.

Убеждала в том, что мне нужен Люк.

Elle me convainquait que j'avais besoin de Luc.

Я хорошо понимала, что эта необходимость была одновременно и связана с моей любовью и отдалена от нее.

Je savais bien que ce besoin était à la fois lié et séparé de mon amour.

Я еще могла разделить его на составные части: человеческое существо – соучастник, объект страсти – враг.

Je pouvais encore dissocier en lui l'être humain, le complice, et l'objet de ma passion: l'ennemi.

И хуже всего было то, что я никак не могла принизить его, как, в общем-то, мы всегда принижаем людей, отвечающих нам равнодушием.

Et c'était bien là le pire que de ne pouvoir un peu le sous-estimer, comme on le peut en général des gens qui vous répondent par la tiédeur.

Были даже моменты, когда думала: «Бедный Люк, как я устала бы с ним, соскучилась!

Il y avait aussi des moments où je me disais: «Ce pauvre Luc, quelle fatigue je serais pour lui, quel ennui!»

« Я презирала себя за неумение быть легкой, тем более что, возможно, обида привязала бы его ко мне.

Et je me méprisais de n'avoir pas su rester légère, d'autant plus que cela me l'eût peut-être attaché, par d épit.

Но я хорошо знала, что он не способен обидеться.

Mais je sa-vais bien qu'il ne connaissait pas le dépit.

Это был не противник, это был Люк.

Ce n'était pas un adversaire, mais Luc.

Мне было тяжело выбраться из этого.

Je n'en sortais pas.

Однажды, когда я в два часа спускалась из своей комнаты, собираясь идти на лекции, хозяйка протянула мне телефонную трубку.

Un jour que je descendais de ma chambre à deux heures pour aller au cours, la logeuse me tendit le téléphone.

Сердце у меня не колотилось, когда я ее взяла. Люка ведь не было.

Je n'avais plus de ces coups au cœur en le prenant, puisque Luc était parti.

Я тотчас узнала голос Франсуазы, нерешительный и глухой:

Je reconnus aussitôt la voix hésitante et basse de Françoise:

– Доминика?

«Dominique?

– Да, – сказала я.

— Oui», dis-je.

Я застыла на лестнице.

Tout était immobile dans l'escalier.

– Доминика, я хотела позвонить вам раньше.

«Dominique, j'aurais aimé vous téléphoner plus tôt.

Вы не хотите зайти повидаться со мной?

Vous voulez venir me voir quand même?

– Конечно, – сказала я.

— Bien sûr», dis-je.

Я так следила за своим голосом, что, наверное, говорила как светская дама.

Je surveillais ma voix à tel point que je dus avoir une intonation mondaine.

– Давайте сегодня вечером, в шесть часов?

«Voulez-vous ce soir, à six heures?

– Договорились.

— C'est entendu.»

И она повесила трубку.

Et elle raccrocha.

Я была и рада, и взволнованна, услышав ее голос.

J'étais bouleversée et contente d'avoir entendu sa voix.

Это воскрешало уик-энд, машину, завтраки в ресторане, роскошь.

Ça ressuscitait le week-end, la voiture, les déjeuners au restaurant, les décors.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

CHAPITRE VI

Я не пошла на лекции, я меряла шагами улицы, спрашивая себя, что она может мне сказать.

Je n'allai pas au cours, je marchai le long des rues en me demandant ce qu'elle allait pouvoir me dire.

В соответствии с традицией мне казалось – я так страдаю, что никто уже не может сердиться на меня.

Selon la réaction classique il me semblait avoir trop souffert pour que qui que ce soit pût m'en vouloir.

В шесть часов стало накрапывать; улицы в свете фонарей были мокрые и блестящие, как тюленьи спины.

A six heures il pleuvait un peu; les rues étaient humides et luisantes sous les lumières comme des dos de phoques.

Войдя в парадную, я взглянула на себя в зеркало.

En entrant dans le hall de l'immeuble je me vis dans la glace.

Я очень похудела и смутно надеялась, что тяжело заболею и Люк будет рыдать надо мной, умирающей, стоя в изголовье постели.

J'avais beaucoup maigri, espérant vaguement tomber gravement malade et que Luc viendrait sangloter à mon chevet de mourante.

Волосы у меня были мокрые, вид загнанный.

J'avais les cheveux mouillés, l'air traqué;

Я наверняка разбужу в Франсуазе ее неизменную доброту.

je ferais lever en Françoise son éternelle bonté.

На секунду я задержалась, разглядывая себя.

Je restai une seconde à me regarder.

Может быть, стоит «словчить», по-настоящему привязать к себе Франсуазу, вести двойную политику с Люком, лавировать?

Peut-être aurais-je pu «manœuvrer», m'attacher vraiment Françoise, biaiser avec Luc, louvoyer.

Но зачем?

Mais pourquoi?

Да и как лавировать при таком чувстве, утвердившемся, незащищенном, всеобъемлющем?

Comment louvoyer, alors qu'il y avait ce sentiment pour une fois absolu, désarmé, entier.

Моя любовь удивляла и восхищала меня.

J'avais été bien étonnée, bien admirative de mon amour.

Я забыла, что для меня она только причина страданий.

J'avais oublié qu'il ne représentait rien, sinon pour moi l'occasion de souffrir.

Франсуаза открыла мне с вымученной улыбкой, с немного испуганным видом.

Françoise m'ouvrit avec un demi-sourire et l'air un peu effrayé.

Войдя, я сняла плащ.

J'ôtai mon imperméable en entrant.

– Как у вас дела? – спросила я.

«Vous allez bien? demandai-je.

– Хорошо, – сказала она.

— Très bien, dit-elle.

– Садись. М-м… садитесь.

Assieds-toi. Euh... asseyez-vous.»

Я забыла, что она говорит мне «ты».

J'avais oublié qu'elle me tutoyait.

Я села; она смотрела на меня, явно удивленная моим жалким видом.

Je m'assis; elle me regardait, visiblement étonnée de mon aspect lamentable.

Мне стало очень жаль себя.

Cela m'émut sur moi-même.

– Что-нибудь выпить?

«Quelque chose à boire?

– С удовольствием.

— Volontiers.»

Она взяла из бара виски, налила мне.

D'office elle me servit un whisky.

Я забыла его вкус.

J'en avais oublié le goût.

Ведь было только это: моя грустная комната, университетская столовая.

Il y avait aussi ça: ma chambre triste, les restaurants universitaires.

По крайней мере подаренное ими красное пальто хорошо мне послужило.

Le manteau roux qu'ils m'avaient donné m'avait bien rendu service quand même.

Я была так напряжена, так несчастна, что сила отчаяния вернула мне уверенность.

Je me sentais tendue et désespérée, presque sûre de moi à force d'exaspération.

– Ну вот, – сказала я.

«Et voilà», dis-je.

Я оторвала глаза от пола и посмотрела на нес.

Je levai les yeux et la regardai.

Она сидела на диване напротив меня и молча пристально на меня глядела.

Elle était assise sur le divan en face; elle, sans un mot, me fixait.

Мы могли бы поговорить о чем-нибудь постороннем, на прощание я сказала бы со смущенным видом: «Надеюсь, вы не слишком этого хотели для меня».

Nous pouvions encore parler d'autre chose et moi dire, en la quittant, l'air gêné: «J'espère que vous ne m'en voulez pas trop.»

Все зависело от меня; достаточно было заговорить, и поскорее, пока молчание не превратилось во взаимное признание.

Cela dépendait de moi; il suffisait de parler, vite, avant que ce silence ne devînt un double aveu.

Но я молчала.

Mais je me tus.

Вот она, эта минута, минута настоящей жизни.

J'étais enfin dans un moment, je vivais un moment.

– Я хотела позвонить вам раньше, – наконец сказала она, – потому что Люк просил меня об этом.

«J'aurais aimé vous téléphoner plus tôt, dit-elle enfin, parce que Luc m'avait dit de le faire.

И потому что меня огорчает ваше одиночество в Париже.

Et puis parce que ça m'ennuyait de vous savoir seule à Paris.

В общем… – Это я должна была вам позвонить, – сказала я.

Enfin... — J'aurais dû vous appeler, moi aussi, dis-je.

– Почему?

— Pourquoi?»

Я чуть не сказала:

J'allais dire:

«Чтобы попросить прощения», но эти слова были слишком слабы.

«Pour m'excuser», mais le mot me parut faible.

Я стала говорить правду.

Je me mis à dire la vérité.

– Потому что я этого хотела, потому что я действительно одна.

«Parce que j'en avais envie, parce que j'étais effectivement seule.

И потом, мне было бы неприятно, если бы вы думали, что…

Et puis, parce que ça m'ennuyait de penser que vous pensiez...»

Я сделала неопределенный жест.

J'eus un geste vague.

– Вы плохо выглядите, – сказала она мягко.

«Vous avez mauvaise mine, dit-elle doucement.

– Да, – сказала я раздраженно.

— Oui, dis-je avec colère.

– Если бы я могла, я бы приходила к вам, вы бы кормили меня бифштексами, я бы лежала на вашем ковре, а вы бы меня утешали.

Si j'avais pu, je serais venue vous voir, vous m'auriez fait manger des biftecks, je me serais allongée sur votre tapis, vous m'auriez consolée.

Но вот незадача: вы – единственный человек, который сумел бы это сделать, но именно вы этого не можете.

Par malchance, vous étiez la seule personne qui auriez su le faire et la seule qui ne le pouviez pas.»

Меня трясло.

Je tremblais.

Стакан дрожал в руке.

Mon verre tremblait dans ma main.

Больше невозможно было терпеть взгляд Франсуазы.

Le regard de Françoise devenait insupportable.

– Мне… очень неприятно, – сказала я в свое оправдание.

«Ça... c'était désagréable», dis-je pour m'excuser.

Она взяла стакан из моих рук, поставила на стол, снова села.

Elle me prit mon verre des mains, le posa sur la table, se rassit.

– Я… я ревновала, – глухо сказала она. – Ревновала к физической близости.

«Moi, j'étais jalouse, dit-elle à voix basse, j'étais jalouse physiquement.»

Я смотрела на нее.

Je la regardai.

Я ожидала чего угодно, только не этого.

Je m'attendais à tout, sauf à ça.

– Это глупо, – сказала она. – Я прекрасно понимала, что вы и Люк – это несерьезно.

«C'était bête, dit-elle, je savais bien que, vous et Luc, ce n'était pas grave.»

Увидев выражение моего лица, она жестом попросила у меня прощения, за что я мысленно ее похвалила.

Devant mon expression elle eut un geste d'excuse aussitôt, qui me parut méritoire.

– То есть я хотела сказать, что физическая измена – это и в самом деле несерьезно; но я всегда была такой.

«Enfin, je veux dire que l'infidélité dans l'ordre physique n'est pas vraiment grave; mais j'ai toujours été comme ça.

И особенно теперь… теперь, когда…

Et surtout maintenant... maintenant où...»

Ей, видимо, было тяжело.

Elle semblait souffrir.

Я боялась того, что она скажет.

J'avais peur de ce qu'elle allait dire.

– Теперь, когда я уже не так молода, – договорила она и отвернулась, – и не так желанна.

« Maintenant que je suis moins jeune, acheva-t-elle et — elle détourna la tête — moins désirable.

Я запротестовала.

— Non», dis-je. Je protestais.

Я и не думала, что у этой истории может быть какой-то другой, неизвестный мне аспект – жалкий, то есть даже не жалкий, а такой обыкновенный, грустный.

Je ne pensais pas que cette histoire pût avoir une autre dimension, inconnue de moi, minable, même pas minable, ordinaire, triste.

Мне-то казалось, что это касается только меня; ведь я ничего не знала об их совместной жизни.

J'avais cru que cette histoire m'appartenait; mais je ne savais rien de leur vie.

– Не в этом дело, – сказала я и встала.

«Ce n'était pas cela», dis-je, et je me levai.

Я подошла к ней и остановилась.

J'allai vers elle et restai debout.

Она снова повернулась ко мне и чуть улыбнулась.

Elle se tourna vers moi et me sourit un peu.

– Бедная моя Доминика, ну и каша получилась!

«Ma pauvre Dominique, quel gâchis!»

Я села рядом с ней, обхватив голову руками.

Je m'assis à côté d'elle et pris ma tête dans mes mains.

В ушах у меня шумело.

Mes oreilles bourdonnaient.

Внутри было пусто.

Je me sentais vide.

Хотелось плакать.

J'aurais aimé pleurer.

– Я очень хорошо к вам отношусь, – сказала она. – Очень.

«Je vous aime bien, dit-elle. Beaucoup.

Мне больно думать, что вы несчастливы.

Je n'aime pas penser que vous avez été malheureuse.

Когда я увидела вас впервые, я подумала, что мы можем помочь вам стать счастливой, а не такой подавленной, какой вы были.

Quand je vous ai vue la première fois, j'ai pensé que nous pourrions vous donner un air heureux au lieu de cet air un peu battu que vous aviez.

Не очень-то это получилось.

Ce n'est pas très réussi.

– Несчастлива, – пожалуй, так оно и есть.

— Malheureuse, je l'ai été un peu, dis-je.

Впрочем, Люк меня предупреждал.

D'ailleurs, Luc m'avait prévenue.»

Мне хотелось припасть к ней, к этой крупной великодушной женщине, объяснить ей, как бы я хотела, чтобы она была мне матерью, и как я несчастна, похныкать.

J'aurais aimé m'effondrer contre elle, ce grand corps généreux, lui expliquer que j'aurais voulu qu'elle soit ma mère, que j'étais bien malheureuse, pleurnicher.

Но даже эту роль я не имела права играть.

Mais je ne pouvais même pas jouer ce rôle.

– Он вернется через десять дней, – сказала она.

«Il rentre dans dix jours», dit-elle.

Какой еще удар обрушится на это упрямое сердце?

Quelle était encore cette secousse dans ce cœur obstiné?

Франсуаза должна вернуть себе Люка и свое полусчастье.

Il fallait que Françoise retrouve Luc et son demi-bonheur.

Я должна пожертвовать собой.

Il fallait que je me sacrifie.

Эта мысль вызвала у меня улыбку.

Cette dernière pensée me fit sourire.

Это была последняя попытка скрыть от себя собственную незначительность.

C'était un dernier effort pour me cacher mon inimportance.

Мне нечем было жертвовать, никакой надеждой.

Je n'avais rien à sacrifier, aucun espoir.

Мне оставалось только самой положить конец или предоставить времени покончить с этой болезнью.

Je n'avais qu'à mettre fin, ou laisser le temps mettre fin à une maladie.

В такой горькой покорности судьбе была доля оптимизма.

Cette résignation acre comportait un certain optimisme.

– Попозже, – сказала я, – когда это все у меня пройдет, – я снова увижу вас, Франсуаза, и Люка тоже.

«Plus tard, dis-je, quand ce sera fini pour moi, je vous reverrai, Françoise, et Luc aussi.

Сейчас мне остается только ждать.

Maintenant je n'ai qu'à attendre.»

У дверей она нежно меня поцеловала.

Sur le seuil elle m'embrassa doucement.

Она мне сказала: «До скорого».

Elle me dit: «A bientôt.»

Вернувшись к себе, я тут же упала на постель.

Mais sitôt rentrée chez moi, je tombai sur mon lit.

Что я ей наговорила, какие бессмысленные глупости?

Que lui avais-je dit, quelles froides sottises?

Вернется Люк, обнимет меня, поцелует.

Luc allait rentrer, il me prendrait dans ses bras, il m'embrasserait.

Даже если он меня не любит, он будет здесь, он, Люк.

Même s'il ne m'aimait pas, il serait là, lui, Luc.

Кончится этот кошмар.

Ce cauchemar serait fini.

Через десять дней вернулся Люк.

Au bout de dix jours Luc rentra.

Я это знала, потому что в день его приезда я проехала в автобусе мимо его дома и видела машину.

Je le sus, car je passai devant chez lui, en autobus, le jour de son arrivée, et je vis sa voiture.

Я вернулась в пансион и стала ждать звонка.

Je rentrai à la pension et attendis son coup de téléphone.

Звонка не было.

Il ne vint pas.

Ни в этот день, ни на следующий, я провела их в постели под предлогом гриппа и все время ждала.

Ni ce jour-là, ni le lendemain, où je restai couchée, prétextant une grippe, pour l'attendre.

Он был здесь.

Il était là.

Он мне не позвонил.

Il ne m'appelait pas.

После полутора месяцев отсутствия.

Après un mois et demi d'absence.

Отчаяние – это холодная дрожь, нервный смешок, неотвязная апатия.

Le désespoir, c'était ce grelottement, ce demi-rire intérieur, cette apathie obsédée.

Я никогда так не страдала.

Je n'avais jamais tant souffert.

Я говорила себе, что это последний рывок, но он был такой мучительный.

Je me disais que c'était le dernier sursaut, mais qu'il était dur.

На третий день я встала.

Le troisième jour je me levai.

Отправилась на лекции.

J'allai au cours.

Ален снова начал ходить со мной по улицам.

Alain se remit à marcher avec moi.

Я внимательно его слушала, смеялась.

J'écoutais ce qu'il me disait, avec attention, je riais.

Не знаю, почему меня преследовала фраза:

Une phrase m'obsédait sans que je susse pourquoi.

«Какая-то в державе датской гниль».

«Il y a quelque chose de corrompu dans le royaume de Danemark.»

« Она все время вертелась у меня на языке.

Je l'avais toujours sur les lèvres.

В последний день второй недели меня разбудила музыка во дворе – услужливое радио какого-то соседа.

Le quinzième jour je me réveillai en entendant une musique dans la cour, diffusée par la radio généreuse d'un voisin.

Это было прекрасное анданте Моцарта, несущее, как всегда, зарю, смерть, смутную улыбку.

C'était un bel andante de Mozart, évoquant comme toujours l'aube, la mort, un certain sourire.

Я долго слушала, неподвижно лежа в постели.

Je restai à l'écouter un long moment, immobile dans mon lit.

Я была почти счастлива.

J'étais assez heureuse.

Консьержка позвала меня к телефону.

La logeuse m'appela. On me demandait au t éléphone.

Я неторопливо натянула халат и спустилась.

J'enfilai une robe de chambre sans me presser et descendis.

Я подумала, что это Люк и что теперь это не так уж важно.

Je pensais que c'était Luc, et que ça n'avait plus tellement d'importance.

Что-то исчезло во мне.

Quelque chose s'enfuyait de moi.

– Ты в порядке? Я вслушивалась в его голос.

«Tu vas bien?» J'écoutais sa voix.

Да, это был его голос.

C'était sa voix.

Откуда во мне этот покой, эта кротость, будто что-то самое важное, живое для меня, уходило?

D'où me venaient ce calme, cette douceur, comme si quelque chose de vivant, d'essentiel, s'écoulait clé moi.

Он предлагал мне посидеть с ним завтра где-нибудь в кафе.

Il me demandait de prendre un verre avec lui le lendemain.

Я говорила: «Да, да».

Je disais: «Oui, oui.»

Я поднялась к себе в комнату очень собранная,

Je remontai dans ma chambre, très attentive.

музыка кончилась, и я пожалела, что пропустила конец.

La musique était finie et je regrettai d'avoir manqué la fin.

Я увидела себя в зеркале, заметила, что улыбаюсь.

Je me surpris dans la glace et je me vis sourire.

Я не мешала себе улыбаться, я не могла.

Je ne m'empêchai pas de sourire, je ne pouvais pas.

Снова – и я понимала это – я была одна.

A nouveau, je le savais, j'étais seule.

Мне захотелось сказать себе это слово.

J'eus envie de me dire ce mot à moi-même.

Одна, одна. Ну и что, в конце концов?

Seule. Seule. Mais enfin, quoi?

Я – женщина, любившая мужчину.

J'étais une femme qui avait aimé un homme.

Это так просто: не из-за чего тут меняться в лице.

C'était une histoire simple; il n'y avait pas de quoi faire des grimaces.

Помните, что чтение об эффективных способах работы
не может заменить самой работы!

 Илья Шальнов
 http://shalnov-school.ru
 http://ipolyglot.net

Skype: ilyashalnov  
+7 (916) 277 0916  
ilyashalnov@yadex.ru